Рождественский замес (ЛП)

— Он даже не местный, — я вскидываю руку в воздух.
— Ах, но у этого есть решение, — Дэни вздёргивает брови.
— Очень смешно, но мы с Габриэлем — не пара, — я захожу за стойку.
— В самом деле? — Мэтью неторопливо подходит к нам.
Блин.
— Что? — я делаю вид, что понятия не имею, о чём он спрашивает.
— Вы с Габриэлем не вместе? — он поднимает брови.
— Конечно, мы вместе. Речь шла о парах, которые всегда соответствуют друг другу, например, носят парную одежду, а мы не такие. Меня раздражают подобные парочки, — отвечаю я, морща нос.
Мэтью поворачивает голову направо в тот момент, когда Джесси подбегает к нам, а Дэни шлёпает по столешнице, истерически смеясь.
— Прости… прости, — бормочет она между приступами смеха. — Я пойду… — Дэни покидает корабль и уходит, сотрясаясь всем телом от хохота. Лиззи фыркает рядом со мной, безуспешно пытаясь сдержать смех.
Джесси и Мэтью одеты в одинаковые уродливые свитера, на каждом из которых изображена голова северного оленя и лампочки, которые на самом деле светятся.
— Я, эмм…
— Ясно, — Мэтью играет желваками.
Наверное, люди меняются в отношениях, потому что я ни разу не видела бывшего мужа в уродливом свитере, но то, что они с Джесси одинаково одеты, — это вишенка на торте.
— Твой киоск такой милый, — говорит Джесси, не обращая внимания на неловкое напряжение.
— Спасибо, — я смотрю на тарелки и подносы, расставляя их так, чтобы не встречаться взглядом с Мэтью.
Надеюсь, он поверил моим оправданиям. Меньше всего мне нужно, чтобы он догадался о моей лжи о том, что я встречаюсь с Габриэлем, и позволил этой мысли поселиться в своей голове.
— Хо-хо-хо, — гремит голос Санты, и мы все оборачиваемся на звук, прежде чем Джесси и Мэтью уходят.
Габриэль стоит рядом с ним и выглядит уверенным, пока первый ребёнок не начинает плакать, глядя на него. Гринч сдувается, и мне становится его жаль. Может, я и подшучивала над ним, но он действительно был в восторге от этой роли.
Другой ребёнок говорит ему, что он — не эльф перед тем, как отправиться прямиком к Санте без помощи Габриэля. Его плечи опускаются каждый раз, когда ребёнок не хочет иметь с ним ничего общего.
Не выдержав, я спрашиваю Лиззи, может ли она немного постоять за моей стойкой. Её улыбка становится шире, когда она соглашается. Я подхожу к Санте и улыбаюсь детям, стоящим в очереди.
— Вы знакомы с моим другом? — спрашиваю я их, потянувшись к руке Габриэля. — Он очень замечательный, и у него удивительная дружба с Сантой.
Габриэль смотрит на меня с благодарной улыбкой.
— Но он же не эльф, — произносит один мальчик и скрещивает руки на груди.
— Гораздо лучше, чем эльф. Он — Гринч, и теперь, когда его сердце стало огромным, они с Сантой работают вместе, чтобы сделать Рождество самым лучшим, — мой голос звучит благоговейно, когда я придумываю эту историю.
— Правда? — девочка с удивлением распахивает глаза. — Ты катаешься на санях с Сантой? — спрашивает она у Габриэля.
— Нет, я остаюсь на Северном полюсе с миссис Клаус и слежу за тем, чтобы всё прошло гладко.
— Ух ты! — ахает девчушка. — Значит, тебе тоже можно рассказать о своих желаниях?
— Конечно. Мы с Сантой — одна команда.
Затем Габриэль смотрит на меня и подмигивает. После всей его помощи сегодня я не могу позволить ему провалиться на этом мероприятии, пусть и насмехалась над костюмом.
— Это было мило с твоей стороны, — говорит Лиззи, когда я возвращаюсь.
— Я в долгу перед ним, — пожимаю плечами я.
— Верно, — её улыбка полна озорства, но я не обращаю на это внимания.
Не понимаю свои эмоции в данный момент. Нужно сохранять дистанцию, но меня тянет к нему, а когда он рядом, я становлюсь сверхчувствительной. Однако я не могу позволить Гринчу украсть моё сердце.
Глава 13
Габриэль
Нужно поблагодарить Эвери — она спасла меня, когда дети начали обзываться. В том, что костюмы перепутали, не было моей вины, но я всё равно чувствовал себя не в своей тарелке из-за этого. Доставая костюм из пакета, я сразу понял, что он — не тот, но у меня не было другого выбора, кроме как надеть его и показать миссис Барбер. Я не мог подвести её, ведь пообещал помочь.
  
Но, чёрт возьми, я не ожидал, что детвора набросится на меня. Гринч может быть добрым — в конце истории он становится хорошим парнем. Эвери появилась в самый неожиданный момент, и это вызвало у меня желание схватить её и поцеловать.
Мэр прерывает празднование и успокаивает толпу, чтобы поприветствовать всех и пожелать нам замечательного праздничного сезона, поэтому мы отрываемся от фотографирования.
Пользуясь паузой, я оглядываюсь назад, на Эвери, которая стоит у своего киоска. Она широко улыбается и выглядит как чистое счастье. Мне нравится видеть её такой, а не раздражённой и переживающей о возможной потере последней надежды в своей жизни.
Я должен отказаться от нашей сделки, но это означает, что мне придётся вернуться домой. По какой-то причине я не готов.
Впрочем, причина известна — это женщина с кривой чёлкой и ангельской улыбкой. Но, если я откажусь от сделки, то не смогу проводить с ней больше времени, поэтому отказываюсь упускать такую возможность.
Когда мэр заканчивает свою рождественскую речь, воздух наполняется оживлённым шумом: окружающие разбиваются на группы и продолжают разговаривать; из диджейского пульта звучат музыкальные композиции из классики, поп-музыки и кантри.
— За работу, — произносит Санта глубоким голосом.
Пока я исполняю роль его послушного помощника, мой взгляд не отрывается от Эвери. Я наблюдаю за тем, как она продаёт сладости и общается с друзьями и знакомыми. Её лицо светится каждый раз, когда кто-то новый останавливается у её киоска, и меня радует, что люди уделяют ей внимание и поддержку.
Её глаза находят мои в толпе, и я улыбаюсь. Эвери закатывает глаза, но я замечаю улыбку на её губах. Она наслаждается этим не меньше, чем я.
— Привет, — маленькая ручка сжимает мои пальцы.
— Привет, — я наклоняюсь, чтобы посмотреть на маленькую девочку, которой не больше пяти лет.
— Ты правда добрый Гринч? — она хмурится, как будто я действительно пришёл испортить Рождество.
— Да, — улыбаюсь я. — Моё сердце огромно, наполнено любовью и рождественским настроением. Не хочешь рассказать мне, что ты хочешь на Рождество?
— О, слушай, — девочка секунду покачивает ногой взад-вперёд, словно размышляя, как близко может подойти, а затем прислоняется ко мне. — Я хочу плюшевого единорога, большое пианино на полу, чтобы я могла наступать на него и создавать музыку, а еще косметику.
— Косметику?
— Да, но только детскую. Мама сказала, что я не могу просить настоящую, — девочка хмурится, а я хихикаю.
— Я добавлю эти вещи в список. Готова сфотографироваться с Сантой?
— А можно сначала с тобой? — её круглым глазам, полным надежды, невозможно отказать.
— Конечно, — я улыбаюсь её матери, держащей в руках телефон.
Затем веду девочку к Санте и почти спотыкаюсь, путаясь в огромных ботинках Гринча, загибающихся на концах. Беру себя в руки и смущённо оглядываюсь, когда кто-то из детей смеётся. Отряхнувшись, я кланяюсь и хохочу вместе с ними — нет лучшего средства, чем посмеяться над собой. Этому меня научили несколько жизненных неурядиц.
Когда мы заканчиваем, я подхожу к киоску Эвери, чтобы узнать, как идут дела. Я рад видеть, что большая часть угощений распродана.
— Похоже, у тебя всё отлично получается.
— Да. Люди подходят, даже те, кто давно не заходил в кондитерскую. Здо́рово, что это мероприятие предоставило им возможность совершать покупки у меня в непринуждённой обстановке, — она выдыхает, захватывает волосы и скручивает их, а затем перекидывает через плечо.
— Рад это слышать, — переминаюсь с ноги на ногу и оглядываю толпу, прежде чем снова посмотреть на неё. — Спасибо, что помогла мне раньше. Не ожидал, что дети будут так настроены против Гринча.