Семья на первом месте (СИ)

Круто развернувшись, Патрисия смерила того пронзительным взглядом перламутровых глаз. Ей совершенно не нравились замечания Блэка, которые, как всегда, приходились не к месту.
— Эдварду нравится моя фигура! — сквозь зубы прошипела девушка, подобно ядовитой змее. — И перестань, наконец, называть меня этим мерзким прозвищем! — Патрисия в отвращении скривила губы.
Лестрейнджи переглянулись между собой, стараясь скрыть улыбки.
Все прекрасно знали, что ссориться с Бёрк — хуже смерти. Поэтому никто и не осмеливался. Никто, кроме Блэка-младшего.
Сильнее всего Бёрк ненавидела своё имя, состоявшее из двух частей: Патрисия — в честь давно почившей бабушки, которую она терпеть не могла. Ведь леди Бёрк так любила пичкать детей банановым печеньем собственного приготовления и, стоит отметить, отвратительного качества, а ухудшало ситуацию ещё и сильная аллергия у Патрисии. И Бэлинда — в честь тётки отца.
И лишь Регулус так часто старался ей об этом напомнить, от чего на втором курсе придумал запоминающиеся прозвище — Пэти-Бэти.
— Ты же знаешь, дорогая, я не могу отказаться от такой замечательной привычки, — невинно отозвался Блэк, пожав плечами.
Бёрк лишь сильнее разозлилась. И уже хотела было поддаться вперед, как тяжелая рука Люциуса опустилась на её предплечье и не сильно сжала его. Слизеринка в свою очередь поджала губы и смогла вернуть себе крупицы самообладания.
— Я не выношу скандалов, Патрисия, — Малфой редко так к ней обращался, и обычно это означало крайнюю степень усталости от её излишней нервозности и истеричности, на которую умело давил младший Блэк.
— И ты, Регулус, успокойся. Иначе наша милая подруга свернёт тебе шею.
Четверо подавили смешки, чего нельзя было сказать о Бёрк. Слизеринка, всё так же поджимая губы, демонстративно отвернулась от друзей в сторону проходившего распределения.
Блэк лукаво взглянул на порозовевшую от злости подругу. Его сегодняшнему настроению можно было только позавидовать.
— Приношу извинения за свою бестактность, — полным прискорбного сожаления сказал юноша. — Только прошу, сохраните мне жизнь, всемилостивая Пэти-Бэти!
Тут уже не сдержались и рассмеялись все, включая Алину, и не подозревавшую, что за ней в этот момент с другого конца зала наблюдали четверо гриффиндорцев.
В отместку за очередное оскорбление Патрисия, как ей казалось, со всех сил пнула Блэка ногой в голень. Слизеринец недовольно поморщился, потирая место хоть и мелкого, но не становившегося от этого приятным, удара. С этого момента Бёрк заметно повеселела, наслаждаясь гримасой, исказившей прекрасное лицо Регулуса.
— Не часто можно заметить, как смеются слизеринцы, — заметил Питер, поглядывая их стол. — Чаще всего они шипят, — высунув язык, словно змея, с азартом продемонстрировал Петтигрю.
— А я смотрю, ты сегодня в ударе, Хвост, — хохотнул Римус.
— Просто рад вернуться.
— Так сильно по нам скучал? — похлопав друга по плечу, спросил Джеймс, и без этого зная ответ.
— Конечно, целых три месяца вас не видел! — ухмыльнулся Хвост. — Мать с отцом сослали меня к тётке. Пришлось жить в деревне, я там чуть не умер! — не унимался Питер.
— Верим-верим! — согласился с другом Сириус, только бы перевести друга с бесконечной темы под названием «моя обожаемая семья». В чём так кстати помог Люпин и не засыпающее в нём призвание старосты:
— Хотелось бы поскорее узнать наше новое расписание.
— Кто о чём? А наш староста об учебе. — Шумно выдохнул Джеймс. — Скажи-ка мне, Лунатик, может тебе книжки ещё и снятся? — шутливо поинтересовался Поттер, не сводя с друга карих глаз.
Римус очаровательно улыбнулся, пригладив упавшие на лицо пряди.
— Не волнуйся, Сохатый. Тебя я тоже часто во снах вижу. — Питер присвистнул, а Блэк задорно рассмеялся.
— Прости, Лунатик, но ты не в моём вкусе. — Поттер приобнял девушку с огненно-рыжими волосами. — К тому же у меня есть мой цветочек.
— Джеймс, перестань! — негромко прикрикнула гриффиндорка, выбравшись из объятий парня. — Ты мне форму помнёшь. — Звонкий голос Лили значительно смягчился.
 
Трое мародеров бегло глянули в сторону Джеймса, тот закатил глаза, отмахиваясь от гриффиндорки. В последнее время у них всё чаще и чаще случались ссоры, а самое забавное, что все они возникали на ровном месте.
Начался пир, столы были набиты до отказа. Обширный выбор горячих блюд, десертов и всевозможных напитков. Всё как всегда, в лучшем виде.
— Знаешь, Бродяга, я все еще жду, — напомнил другу Хвост.
Сириус коварно улыбнулся, достав палочку из кармана мантии. Совершив пару ловких движений под столом, он направил её в сторону слизеринского стола.
Через мгновение зал взорвался оглушительным хохотом. Малфой окунулся головой прямо в шоколадный пудинг. Мародеры похлопали друга по плечам, не переставая смеяться.
Люциус был в бешенстве. Такое унижение, к тому же на глазах у всех.
— Я убью его, — прошипел Малфой, одним взглядом испепеляя виновника случившегося инцидента.
— Тише, Люци, он не стоит твоего внимания. Этот Блэк просто недоумок, — успокаивала друга Алина, попутно вытирая остатки шоколада с лица Малфоя белоснежным платочком.
— Ну уж нет, Лина! Я так просто этого не оставлю! — горячо возразил Малфой-младший, вставая со скамьи.
Отпрыск благородного дома Блэков давно нарывался на гнев Люциуса. Потому и заслуживал того, что должно с ним произойти прямо сейчас.
— Люци, пожалуйста, не здесь, — заглядывая в серебристые глаза другу, умоляла девушка. И осторожно коснувшись ладонью локтя юноши, потянула его назад. — Он того не стоит.
Лестрейндж принялась очищать лицо Малфоя, стараясь стереть липкий шоколад с подбородка и скул. В то время как волшебник не мог отвести взгляда от подруги. Она его гипнотизировала.
От увиденной картины Поттер чуть заметно поник. Почему-то было неприятно смотреть на то, как она возится с этим слизняком.
— Он буквально у неё под каблуком! — воскликнул Бродяга.
— Говорят, у них роман, — вклинилась в разговор гриффиндорка Мэри с пятого курса. К тому же ужасная сплетница на пару с Эленой. — Лори сказала, что сама лично видела, как они по кабинетам прячутся.
— А вот и нет! — возразила из ниоткуда появившаяся Элена. — У неё роман с Ноттом. Эх, запретная любовь. — Мечтательно вздохнула Элена Молдник.
Римус прыснул.
Иногда девчонки сочиняют небылицы. Уж он-то узнал это на своей шкуре и не раз.
Ужин подошёл к концу. Ученики начали расходиться по своим гостиным. Старосты сопровождали первокурсников, не забывая провести легкий инструктаж.
— Чистота крови навек, — обращаясь к стене в подземелье, негромко произнёс староста Слизерина — Эдвард Селвин. — Прошу за мной, — обратился он к новым студентам.
Ученики прошли в общую гостиную факультета. Выглядела она со вкусом, на стенах висят гобелены со знаменитыми слизеринцами. У стен стоят старинные буфеты из тёмного дерева и высокие шкафы с книжными полками, доходящими до потолка.
Несмотря на наличие внушительного камина, в комнате было холодно. Поэтому каждый уважающий себя слизеринец обязательно должен знать согревающее заклятье — vehementer.
Освещение под стать обстановке, волшебные светильники освещают пространство вокруг холодным болотным светом. Так же посередине комнаты находятся огромные диваны и кресла, обшитые чёрной кожей.
— Пришло время отбоя, — Селвин встал перед оравой первокурсников. — Мальчики поднимаются по правой лестнице, а девочки по левой. На каждой двери присутствуют ваши инициалы, так что вы все найдете своё место. Ваши вещи уже в комнате. Отправляйтесь в спальни.
Как только гостиная опустела, Патрисия с разбега прыгнула в объятья Эдварда.
— Я скучала, — прощебетала волшебница, с чувством целуя парня в губы.
— Пати, пойдём, — позвала подругу Лестрейндж.
— Мне пора, встретимся утром в гостиной. — Бёрк поспешила к заждавшимся её подругам.
— Буду ждать! — вслед прокричал Эдвард.