На пересдачу, Кэсси Рок! (СИ)

— Ааауоаыыы, — выла моя собаченька, перебирая лапами и запрокинув морду кверху. — Уоооаааууу!
— Что с ней? — пробормотал Кайл, потирая ушибленный подбородок.
Убедившись, что привлекла наше внимание, Жозефина повалилась на спину и еще прикрыла лапой глаза. Получилось драматично.
— О, нет! — воскликнула я, вскочив с дивана. — Жозефине плохо!
— Пирог отличный, если что, — сказал Кайл. — С кроликом. Фрэнку бабка вот только с утра передала.
  
— Наверное, у тебя дома скопилось много плохой энергии, — с укором произнесла я. — Раз уж жаба подохла, а новую ты не завел.
— Собака наелась и просто решила поспать.
Он обнял меня, увлекая назад на диван, но Жозефина глухо застонала.
— Кайл, прекрати! — потребовала я, отталкивая его руки. — Мне надо срочно вывести ее на свежий воздух.
— Давай я вынесу ее в сад, и мы вернемся к свиданию, — не сдавался он.
Кайл попытался соскрести Жозефину с ковра, но она быстро перевернулась на живот и ухватилась зубами за ножку стола.
— Она симулянтка! — воскликнул Кайл. — Кэсси, может, оставим собаку здесь, а сами переместимся в мою комнату? Там сможем спокойно поговорить, о чем захочешь… Хоть о докторе, хоть о Гроуве. О, вспомнил! Фрэнк рассказывал, что видел его на старом кладбище.
— Возле старого кладбища? — уточнила я.
— Нет, прямо внутри. Фрэнк на зельях специализируется. Собирал кладбищенскую землянику.
— Это запрещено, — нахмурилась я.
— Ну, знаешь, законы на то и придуманы, чтоб их нарушать, — пожал плечами Кайл. — Так вот Фрэнк клялся, что видел Гроува. Ночью. С лопатой.
— Может, добывал умертвий для занятий?
— Скорее всего, — согласился Кайл и, взяв меня за руку, потянул в спальню. — Пойдем, я покажу тебе на карте, где это было.
Точно. В его комнате на стене висит карта академии. Я пялилась на нее все то время, которое провела под Кайлом.
— У меня для тебя еще один сюрприз, — многозначительно добавил он.
Знаю: лепестки на постели и цепочка с кулоном-сердечком. Вообще-то это было даже мило, хотя лепестки липли к коже, и пару штук я потом достала из совсем не подходящих для этого мест.
— Я не буду спать с тобой, Кайл, — выдохнула я, решительно высвободив руку.
* * *
— Почему? — искренне удивился он. — Шерри сказала, что…
Кайл запнулся, но мы с Жозефиной внимательно на него уставились.
— Что сказала Шерри? — спросила я.
— Ничего, — отмахнулся Кайл. — У нас с тобой годовщина, и я надеялся…
— Три месяца, — исправила я. — Давай не юли, Кайл. При чем тут вообще Шерри?
— Я спросил, что тебе подарить, слово за слово, и она рассказала, что собираешься дарить ты, — пояснил Кайл и обнял меня, ненавязчиво увлекая в сторону спальни и воркуя как голубь: — Кэсси-котеночек, ты боишься? Я буду очень нежным. Ты сделаешь меня самым счастливым. Это лучший подарок на годовщину отношений.
— На три месяца, — упрямо исправила я, сбрасывая его руки с талии.
— Кэсси, — Кайл выдохнул, будто набираясь решимости, и, набрав в грудь побольше воздуха, выпалил: — Я… люблю тебя.
Раньше он тоже говорил о любви, но как-то более обтекаемо: вроде — влюбился в твои зеленые глаза, обожаю твои сладкие губки и все такое. А вот так прямо признался — впервые.
Но правда в том, что я не могу ответить ему тем же. Может, в этом и проблема: я просто его не люблю?
— Если любишь — подождешь? — предположила я.
— Да сколько можно! — вдруг возмутился Кайл. — Надо мной уже парни смеются!
Я удивленно вскинула брови.
— А у нас что, какой-то план горит? — поинтересовалась я.
— Ну, ты же не дура и должна понимать, что если парень целый год… Ладно, три месяца, — сам исправился он, — только и делает, что вьется вокруг тебя и даже не смотрит на других девчонок, то его полагается наградить.
Я закатила глаза и попятилась к двери.
— Ты сейчас рассуждаешь как собака, — ответила я. — Печеньку тебе дать за хорошее поведение?
— Лучше просто — дать, — усмехнулся Кайл. Он пригладил светлые кудри ладонями, возвращая самообладание. — Прости, я погорячился. Но ты сама виновата — такая красивая. Ну, Кэсси, что ты ломаешься? Я быстренько…
Он шагнул ближе, вновь попытался меня обнять, но Жозефина клацнула зубами, и Кайл поспешно отдернул руку.
— Хорошо тебе провести каникулы, Кайл, — пожелала я, нажимая на дверную ручку и сбегая по ступенькам.
— Кэсси, — он остановился в дверном проеме. — Вернись. Если ты сейчас уйдешь, то как раньше не будет! Я не стану больше за тобой бегать, так и знай! Ты пожалеешь, что ушла! Кэ-эсси! Так, кто сожрал весь пирог?!!
Его голос еще долго доносился до нас с Жозефиной, но мы обе не стали ему отвечать.
Ночной воздух был ароматен и свеж, а скособоченная луна светила ярко, как огромный фонарь. Я вдохнула поглубже, с наслаждением подставляя лицо прохладному ветру.
— Вообще-то Кайл не очень, — сказала Жозефина. — Хоть и похож на пуделя. Чуть что не по нему — растявкался как чихуахуа.
— Угу, — согласилась я.
— А эта его утка? — она пренебрежительно фыркнула. — Только в зубах застряла. Зачем нам парень, который плохо готовит?
— Угу, — вновь промычала я.
— Вот бабушка Фрэнка — совсем другое дело, — уважительно протянула Жозефина. — Пирог — объедение! С кроликом, и никакого лука. Если честно, это я его съела. Ну, пока вы там выясняли отношения.
— Угу.
— Что ты заладила «угу-угу» как сова? — спросила Жозефина, повернув ко мне морду. — Ты расстроилась?
— Нет, — ответила я. — Вообще не расстроилась. А ты молодец, отлично справилась.
— У меня явный актерский талант, — похвасталась собака.
— Хотя иногда ты слегка переигрывала. Вот с обмороком.
— Я думала или обморок, или наблевать на ковер, но это больше кошачьи дела, а я не люблю кошек, — пояснила она. — Кошки вредные. Смотрят на тебя, как на блоху. А еще норовят удрать на дерево, как белки. Я так считаю: если ты не белка, то нечего и лезть на дерево. Будь добр — бегай себе по земле, чтоб по-честному…
Она все болтала о коварных кошках, а я шла рядом, чувствуя теплое прикосновение мохнатого бока к бедру и понимая, что сейчас все сделала правильно. Пусть Кайл останется в прошлом.
Но при чем тут Шерри? Она случайно ему проболталась, либо за этим что-то скрывается?
И что Честер Гроув на самом деле забыл на кладбище?
  
Глава 5. Два дня до зачета
 
Ветер трепал разноцветные флаги, разносил ароматы печеной картошки и вафель, бесцеремонно ерошил дамам прически. На зрительных рядах толпился народ, но Честер нашел ее мгновенно — взгляд притянуло к Кэсси словно магнитом. Сегодня она забрала волосы в хвост, надела черные брючки и блузку цвета бешеной канарейки и, кажется, была здесь одна.
Пробравшись через толпу, Честер встал рядом с Кэсси, протянул ей стакан с вишневой газировкой. Кэсси недоуменно глянула на напиток, потом на него и вдруг улыбнулась с таким восторгом, что сердце Чеса пропустило удар.
— Вы мне все же поверили! — воскликнула она и, выхватив у него из руки талон, с удивлением прочитала: — Пять флоренов на Буревестника? Ох, мастер Гроув, вы меня разочаровываете…
— Уж как-нибудь переживу, — бросил он, облокотившись о перила. — Видел я твою Хромулю, кляча клячей.
Кэсси закатила глаза и поправила пушистую прядку волос, что лезла ей в глаза.
— Моя Хромуля уделает Буревестника и остальных, и я уйду отсюда с кучей денег, — похвасталась она, торжествующе помахав своей ставкой, а потом предложила: — Давайте поспорим, мастер Гроув. Если Хромуля придет первой, вы поставите мне зачет.
— Завтра, — сказал он. — В двадцать один ноль-ноль я жду тебя в аудитории номер пять. А оттуда ты направишься прямиком на кафедру астромагии и предсказаний с просьбой принять тебя на следующий курс. Раз уж тебе не дает покоя будущее.
  
— Моя подруга там учится, — сказала Кэсси, вновь убирая с лица упрямую прядку. — Рита Левонски. Отлично раскладывает карты. Хотите, она и вам погадает?