Не сдавайся (СИ)

И еще больше Пегги.
Вот только учить его быть мужчиной будет именно Пегги.
От этой мысли у меня перехватило дух, и я стиснула зубы, чтобы подавить свою реакцию.
К сожалению, это позволило Тренту продолжить.
— Ты должна сказать ему, что ему нужно остаться со мной и Пег. В эти выходные. Мы заберем его у тебя в пятницу в пять тридцать.
— Этого не будет, Трент.
— Тогда я сам скажу ему, и если его не будет в означенное время, просто знай, Шерил, это будет ошибка, которую ты не захочешь совершить.
  
— Ладно, — огрызнулась я, с меня было достаточно. — Вот в чем дело — у тебя нет никаких прав в этой ситуации, Трент. До тех пор, пока твои права не озвучит судья. Если ты хочешь втянуть в это моего сына, то могу гарантировать, что еще больше отдалишь его от себя, чем уже отдалил, давя на меня этим дерьмом. Мы можем избежать этого и поступить правильно по отношению к Итану, если успокоимся, сядем и обсудим то, что устроит всех нас, и под «всех нас» я подразумеваю, что это устроит Итана. Но он говорит тебе прямо сейчас, что ему нужен перерыв. Это дает нам прекрасную возможность разобраться во всем, и когда он будет готов к большему, мы сможем договориться о том, как это будет происходить.
— Давя на тебя? — спросил он. — Ты сказала ему, что мы давили на тебя?
Мы.
Ее даже не было рядом, когда он пытался повлиять на меня.
Боже, не было никакого Трента.
Были только Трент и Пегги.
А значит, была только Пегги.
— Я не вру своему ребенку, — проинформировала я. — Так что да, я сообщила ему хорошую новость о том, что его отцу нравится с ним проводить время, но вместе с этим последовала и плохая новость о том, что его отец не уважает меня, указывая на свои права. Это не моя проблема. Это ты все испортил.
— Ты пытаешься отвернуть моего сына от меня. От меня и Пег.
Я и Пег.
Даже тошно.
— Нет, Трент, ты не понимаешь, что происходит. Я пытаюсь сказать тебе, что ты все портишь, а также даю совет, как этого не делать. Если ты решишь не принимать его, то последствия будут на твоей совести.
— Мы с Пег явимся к тебе в пятницу, Шерил, если моего сына там не будет, будешь иметь дело с нашим адвокатом, — предупредил он.
Как будто у него был адвокат.
— Как скажешь, Трент. Будто и раньше ты не доводил меня до бешенства. Он не глупый ребенок, и знает, что жизнь, которую он вел, которую вела я, была такой, отчасти благодаря твоему выбору. Можешь поступить так снова. Ты такой тупой ублюдок, что не понимаешь, я — боец, особенно когда речь идет о моем ребенке, и я всегда выхожу победителем. Это твои проблемы. Но чтобы сэкономить тебе время и деньги на бензин, скажу: мой ребенок не будет ждать тебя в пятницу в пять тридцать, и он не поедет к тебе. Итан даст вам знать, когда будет готов. А пока, последний совет, который я даю: подожди, пока он придет в себя. Дождешься — окажешься в выигрыше. Если нет — рискуешь потерять его навсегда.
Я отключилась, бросила телефон в сумочку и потащила свою задницу на работу.
Я сделала это в надежде, что у нас будет насыщенная ночь. Мне нужна была куча чаевых.
Потому что я чувствовала, что мне придется оплачивать услуги адвоката.
***
Два часа спустя я смотрела в противоположный конец бара, где Колт и Салли, склонившись над пивом и глядя друг на друга, улыбались и смеялись.
Феб была на работе. Джеки присматривала за маленьким Джеком — сыном Колта и Феб.
Колт любил проводить время со своей женщиной, когда она работала.
Да Колту в принципе нравилось быть со своей женщиной, и они оба с удовольствием давали бабушке время побыть с внуком.
В бар заходил Дрю Мэнголд — еще один детектив. Он ушел пятнадцать минут назад.
Майк тоже появлялся. Когда я пришла, он сидел с Колтом и Салли и болтал о всякой ерунде — выпивка после работы, ведущая к сближению между копами. Но он ушел менее чем через полчаса после того, как я заступила на смену в баре.
Но Мерри не было.
Конечно, он не заходил в «Джей и Джей» каждый день.
Но он был завсегдатаем. Бывал здесь раз в неделю, чаще два-три раза, иногда больше.
А с тех пор как я все испортила, прошла почти неделя.
Он избегал меня.
И это пугало. Он не был похож на человека, который таит обиду. Он был прямолинейным. Если у него возникали недопонимания, он говорил об этом в лицо и не медлил (со мной, конечно, такого не случалось, но я видела, как у него возникали проблемы с другими людьми, и он поступал именно так).
Но со мной он повел себя иначе.
А еще Мерри не продолжил жить своей жизнью, как раньше, чтобы у нас была возможность забыть обо всем и продолжить то общение, которые было раньше.
Поэтому можно сказать, что я волновалась. Я не извинилась. Не попыталась выйти на связь каким-либо другим способом. Не оставила открытой двери, через которую он мог бы проскользнуть и мы могли начать работу по возвращению к тем отношениям, что были между нами раньше.
Мое внимание привлек клиент, который хотел драфтовое пиво.
Пока я наливала напиток, все мерзкое дерьмо, которое вылетело из моего рта в сторону Мерри, вновь пронеслось в моем мозгу.
Я подала пиво, за которое парень тут же заплатил. Я получила хорошие чаевые, которые, возможно, окупили бы полсекунды времени адвоката. И двинулась дальше по бару, когда поняла, что необходимо пополнить некоторые напитки.
Я подала напитки, записала счета, забрав чаевые у тех, кто заплатил сразу и не стал открывать счет.
Закончив, я взглянула на Колта и Салли. Феб стояла рядом с ними, но смотрела на меня.
Она мягко улыбнулась.
Она тоже заметила, что Мерри не пришел.
В ответ я лишь нахально ухмыльнулась.
Она не купилась на эту попытку, но не стала действовать.
В этот момент Рут подошла к бару с заказом. И я двинулась ей навстречу.
***
Раннее утро вторника
Было четыре часа утра. Мама храпела на диване. Итан спал в своей кровати. Я лежала в своей спальне. В комнате было темно, светился лишь телефон.
«Я облажалась», — набрала я в сообщении для Мерри.
И тут же удалила.
«Я облажалась», — набрала я снова, глаза начали гореть.
И снова удалила.
«Я скучаю по тебе», — напечатала я без намерения отправлять.
И вновь все очистила.
«Я разрушила нас, малыш, и мне чертовски жаль».
Я не нажала «Отправить», но и стирать текст не стала.
Будто сообщение просто могло висеть и Мерри каким-то образом получит его без моего участия. Я оставила его в телефоне, заблокировала экран, бросила сотовый на тумбочку, повернулась на бок, закрыла пылающие глаза и не заснула.
***
Гаррет
Вечер вторника
Придя домой после работы, Гаррет просматривал почту на кухонной барной стойке, удивляясь, почему, черт возьми, ему приходит столько каталогов, если он никогда в жизни не покупал ничего по каталогам и ни разу не совершал покупок через Интернет.
Счета. Заявки на кредитные карты. Предложения по страхованию жизни.
И вот оно.
— Господи Иисусе, — пробормотал он, вглядываясь в почерк.
Лишь из любопытства он вскрыл конверт.
На стол выскользнул цветной глянцевый лист с фотографией размером восемь на десять, лицевой стороной вверх. На нем лежала ярко-розовая записка в форме сердечка. На ней было написано: «Я все испортила. Раньше я ничего не делала. Но я начну работать над нами, детка».
Он прочитал записку и посмотрел на фотографию.
На ней он сидел за барной стойкой в Вегасе. Миа в облегающем платье, которое ему чертовски нравилось, стояла рядом, облокотившись на него. Хотя ей это не требовалось: он крепко обнимал ее, прижимая к себе.
  
На барной стойке стояла трехсотдолларовая бутылка шампанского. Они оба держали в руках наполненные фужеры. Они потратились на шампанское, потому что он только что выиграл семь тысяч долларов за столом для игры в кости.
Они сделали несколько глотков, прежде чем Миа попросила кого-то из прохожих сделать снимок.