Не сдавайся (СИ)

Пока он говорил, я едва не врезалась в свой музыкальный центр, поэтому когда немного переместилась, Мерри сдвинулся вместе со мной. Мне пришлось сделать еще одно движение, огибая комнату, и Мерри последовал за мной.
— Мерри, остановись, — повторила я.
— В остальном ничего особенного, — продолжал он, как будто я не произнесла ни слова. — Нельзя скрыть, что он употреблял, так что вождение в нетрезвом виде и метамфетамин не станут сюрпризом, а поскольку он завязал и с того момента его послужной список чист, на этом далеко не уедешь. Драка — это нехорошо. Даже если обвинения были сняты, ты сможешь использовать это, чтобы доказать, что он вспыльчив и не прочь пустить в ход кулаки.
  
При этих словах моя нога задела журнальный столик, и я вновь изменила траекторию движения. Мы обошли диван, и я снова повернула слишком рано — обе мои икры ударились о кофейный столик, и я опустилась на него пятой точкой. И посмотрела вверх.
Прижавшись к столу, я уперлась руками, чтобы оттолкнуться, но Мерри уже был рядом, опустив голову и смотря мне в глаза, и когда он заговорил снова, его мысли уже явно были сосредоточены на мне.
— Ты не раз пыталась использовать свой рот, когда мы атаковали друг друга в прошлую пятницу, но я был в настроении использовать свой. Не терпится узнать, на что ты способна, но, как я уже сказал, детка, сейчас у меня нет времени.
Единственным моим ответом, который он не мог пропустить, был взгляд на него, что я и сделала.
— Но до ухода у меня есть время на поцелуй, — сообщил мне Мерри.
— Единственный поцелуй, который я тебе подарю, это поцелуй «свали на хрен», — сообщила я ему.
— Кто бы мог подумать, что настолько теплые карие глаза, как у тебя, могут пылать таким огнем, — пробормотал он, как будто разговаривал и не со мной.
— Отойди, — потребовала я.
— Нет, — ответил он.
Я продолжала смотреть на него, но потом поняла, что не отношусь к тем женщинам, которые просто сидят на заднице и смотрят на мужчину, возвышающегося над ней и прижимающего ее к себе. Поэтому я встала, оказавшись вплотную к Мерри, а моя грудь задевала его пресс и поднималась выше по его телу.
Он не сдвинулся с места, и мы продолжали соприкасаться, но я не пыталась убежать, даже чтобы отвлечься от электрических разрядов в сосках.
Я глядела на него, придвинувшись ближе.
Он же пристально смотрел мне в глаза, его взгляд опускался к моему рту, а затем снова поднимался, а одна сторона его губ изгибалась.
Он получал от этого удовольствие.
Я этого не понимала и не хотела понимать.
Я хотела, чтобы все закончилось.
— Есть желание поиграть, офицер? — прошептала я.
— Я же говорил тебе, милая, у меня нет времени.
Я покачала головой, но выдержала его взгляд.
— Я не о том. Мать-одиночка, совсем одна. Поменять ей ставни. Предложить информацию, чтобы помочь выбраться из затруднительного положения. Давненько я не была в курсе таких вещей, так что скажи мне, какова цена за все это? Ты упомянул минет. У тебя есть выносливость, но у меня — талант. Если это уравновесить, думаю, потребуется больше, чем обычные десять-пятнадцать минут. Пусть будет двадцать. Чтобы я могла распланировать свое время, или последует что-то большее?
Я не успела договорить, как узнала, что в его глазах тоже может разгореться пожар.
А еще я поняла, что он настроен играть, а вернее обыграть меня в мою же игру. И делает это куда лучше меня.
Он склонился ближе ко мне, и его голос прозвучал ниже, чем обычно.
— Ставни обеспечат мне минет, кареглазка. А за всю полезную информацию, необходимую тебе, я получу возможность глубоко погружаться в мокрую киску.
Я почувствовала, как напряглись мои соски, и одновременно со мной произошло нечто еще, позволившее бы ему хоть сейчас получить свою плату.
Я скрыла эту реакцию и спросила:
— Ты хочешь получить все сразу или растянуть расплату?
— Держи в запасе достаточно времени, Шер. Я намерен заработать гораздо больше и растянуть расплату.
Я кивнула, не сводя с него глаз.
— Понимаю. От такой девушки, как я, ждут только такой расплаты, только ее я могу дать.
Это не вызвало огня в его глазах. Теперь они обдали меня льдом.
— Еще раз услышу, что ты говоришь о себе плохо, Шер, и дело дойдет до крайности.
Это вызвало лед уже в моем взгляде.
— Не неси чушь, Мерри. Ты приходишь в мой дом и без проблем говоришь о мокрой киске прямо мне в лицо, что говорит о том, какой женщиной ты меня считаешь.
Он подвинул свое лицо еще ближе, так, что казалось, если я моргну, мои ресницы коснутся его ресниц.
— Не навешивай на меня свое дерьмо, Шер, — прорычал он. — Это твои проблемы, а не мои. Мне известно одно: я заставил тебя кончить, просто трахая тебя пальцами и говоря грязные слова тебе на ухо, и именно разговор, а не то, что делали мои пальцы, довел тебя. И мне нравится женщина, которая может дать мне свободу и позволить мне дать ей это, не напрягаясь и не замыкаясь на мне. Тебе это тоже понравилось, гораздо больше, чем мне. Так что не стой здесь, навешивая на меня свои проблемы, когда я знаю, что ты уже мокрая для меня, а я, бл*дь, даже не прикоснулся к тебе.
Я отказалась отвечать на это, потому что он был прав, но я не собиралась подтверждать эту информацию.
Но тут он нанес мне словесный удар, подобный которому я не получала ни разу за всю свою дерьмовую жизнь.
— Господи, если бы я не знал, что ты этого стоишь, я бы вышел за дверь, и все было бы кончено — все, что у нас есть, кончено.
Я могла стоять.
Я могла смотреть.
Но я не могла дышать.
Мерри мог.
А еще он мог говорить.
— Надеюсь, пока меня не будет, никто не разберется с этими ставнями. Если думаешь, что их утащат, перенеси их в гараж и оставь ключ под ковриком. Я их поменяю, Шер. Если я вернусь вечером, и они уже будут установлены, я найду тебя и стану не просто давать. Я буду атаковать, но ты не получишь желаемого, пока не начнешь умолять. И я буду повторять это очень и очень долгое время.
Его слова не произвели на меня никакого впечатления.
Я продолжала стоять.
Я продолжала смотреть.
Но мои легкие начали гореть.
Если бы я не знал, что ты этого стоишь…
— Когда у Итана следующая ночевка? — пробурчал Мерри.
— В пятницу, — прошептала я. — Но его друг приезжает сюда.
— Черт, — огрызнулась Мерри. — Найди время, детка. Если не найдешь, расплата будет нарастать, и мне придется брать отгулы и жить с тобой в отеле целую неделю. И я не сомневаюсь, что эта прилипчивая церковная дамочка, с которой твой бывший связался, не оценит твоего отсутствия с ребенком в течение недельного траха.
Это было не только забавно, но и сексуально.
Но я все равно ничего не сказала.
Мерри замолчал и уставился на меня.
Затем он нанес второй по силе словесный удар, который я когда-либо получала в своей жизни.
— Господи, да ты просто красавица, даже стоя здесь и замышляя мое убийство.
После этого он поднял руку, нежно, но крепко обхватил меня за шею, дернул вверх, так что на мой рот обрушился короткий, но жесткий поцелуй. После чего Мерри отпустил меня.
— До скорого, детка, — сказал он, направляясь к моей двери. Он остановился в проеме, повернулся ко мне и на прощание сказал: — Ты можешь коснуться ставней, только если поставишь их в гараж.
После чего закрыл дверь.
Я же продолжала стоять там, где он меня оставил.
Если бы я не знал, что ты этого стоишь…
Чего я стоила?
Чего я стоила для Мерри?
Я уставилась на дверь, переводя дыхание и не зная, что думать.
Даже не понимая, что происходит.
Как это произошло — от пьяного перепихона, после которого он собирался отшить меня, до расследования в отношении Трента и Пегги, требования найти время, когда я смогу предложить ему свою плату, и его слов о том, что я не только красивая, но и «стою этого»?
  
Похоже, нам с Мерри нужно было поболтать, не ссорясь и не обсуждая дьявольские планы моего бывшего и его женушки.