Не сдавайся (СИ)

— Миа поделилась, что ты вел себя с ней очень нездоровым образом. Именно такие «небылицы» она поведала, Меррик, — ответил Макклинток. — Хочешь сказать, что моя дочь — лгунья?
Если Миа делилась подобными вещами со своим отцом, то было ясно, что нездоровые отношения, которые Гаррет поддерживал со своей бывшей в течение пяти лет после развода, были не единственными нездоровыми отношениями в ее жизни.
  
— Наши отношения вас не касаются, вот что я хочу сказать, — ответил Гаррет. — Ни тогда, когда мы были женаты. Ни после развода. И полное отсутствие каких-либо отношений сейчас вас тоже не касается.
— Не могу не согласиться, поскольку дочь бросила работу, сняла с продажи свой дом, а также разорвала помолвку с другим мужчиной — и все это потому, что решила помочь своему мужу разобраться с его мыслями. И пока она стремится к этому, чем и поделилась с тобой, ты не только проводишь время с этой городской шлюхой, но и, по слухам, поселил ее у себя…
Макклинток не договорил.
Потому что Гаррет двинулся вперед и сделал это весьма агрессивно, заставляя Макклинтока отступать назад, пока тот не налетел на ряд стульев, стоящих в приемной. Причем сделал он это с такой скоростью, что задница Макклинтока опустилась в сиденье.
Взглянув на Гаррета, он побледнел от страха, затем покраснел от ярости и открыл рот, чтобы заговорить.
Гаррет наклонился, чтобы они оказались нос к носу, и опередил его.
— Вы знакомы с Шер Риверс? — прорычал он.
— Мне не нужно…
— Если вы с ней не встречались, то ни хрена о ней не знаете. Так что вам точно не стоит говорить о ней такие гадости.
Макклинток заерзал на своем месте, теперь им полностью овладел гнев, и он потребовал:
— Отойди, Гаррет.
Но он не стал этого сделать, а вместо этого заявил:
— Печально говорить подобное о женщине ее возраста, но честное слово, ваша дочь — избалованное и прогнившее отродье.
Гаррет поднял руку и ткнул пальцем в дюйме от лица Макклинтока, смакуя вспышку страха, которую при этом увидел. Страх вскоре вновь сменился гневом, а глаза собеседника сузились.
Но Гаррет продолжил:
— Вы в этом виноваты. Женщине уже за тридцать, а ее папаша все еще рвет задницу и выставляет себя дураком, чтобы добиться того, чего хочет доченька. И раз уж она не сделала этого раньше, сейчас самое время ей повзрослеть и научиться заботиться о себе. Более того, ей нужно научиться заботиться о тех вещах в своей жизни, которые что-то значат. В ее возрасте, Джастин, если она не будет заниматься этим, то потеряет их, и ты не сможешь ничего сделать, чтобы вернуть все как было. Миа не боролась за свой брак, но решила, что хочет это сделать, только когда уже, бл*дь, было слишком поздно.
— Тебе нужно отойти, — прошипел Макклинток.
Гаррет выпрямился, но не отступил. Это означало, что Макклинток должен был встать с сиденья, одновременно сместившись в сторону, чтобы не задеть тело Гаррета. Именно так он и поступил, и Гаррет повернулся к нему как раз в тот момент, когда у него в куртке зазвонил телефон.
Он хотел ответить на звонок. С его работой и женщиной в его жизни, у которой есть сын, ему, возможно, даже придется ответить на звонок.
К сожалению, ему нужно было закончить и это дело, поэтому он не ответил.
— Посмотрим, что капитан подумает о твоем нападении на гражданина прямо в приемной этого проклятого участка, — пригрозил Макклинток.
— Поскольку это полицейский участок, у нас есть камеры. Они покажут, что я вас не трогал. Не я требовал разговора с вами. Я не появлялся на вашем рабочем месте, не мешал вам заниматься делом и не произносил оскорблений в адрес женщины, которая для вас что-то значит. Не стесняйтесь обсудить это с моим капитаном. Он окажет вам уважение и выслушает вас, не смеясь вам в лицо. А после ни хрена не сделает.
Телефон Гаррета перестал звонить.
Ярость во взгляде Макклинтока сменилась отвращением.
— Не могу поверить, что передо мной человек, к которому на алтарь я с радостью вел свою дочь и за которого я выдал ее замуж. Она страдает… из-за тебя. Ее жизнь разрушена… из-за тебя. Она…
Гаррет сделал шаг назад и положил руки на бедра, перебивая:
— Послушайте себя, Джастин. Я не дарил кольцо другой женщине, а потом не отправлялся к Мие с предложением вернуться или потерять меня навсегда. Это не я, узнав о ее новом серьезном и счастливом увлечении, искал ее, чтобы сообщить, что готов, спустя пять лет, попытаться воскресить наш брак. После неоднократных предупреждений о том, что между нами все кончено и нет надежды на воскрешение, я не пошел к ее мужчине на работу и не устроил скандал.
По мере того как Гаррет говорил, лицо Макклинтока становилось все напряженнее и напряженнее.
Может, он и избаловал свою дочь, но дураком не был. Когда Гаррет произносил эти слова, он понимал, что Миа сама заварила эту кашу.
Но Гаррет еще не закончил.
— Она бросила работу и переехала в Блумингтон, чтобы начать жизнь с другим мужчиной. Она сама сняла свой дом с продажи и расторгла помолвку; я ее об этом не просил. Возможно, уже слишком поздно учить уроки, которые вы ей не преподали, но я только сегодня утром понял, что лучше поздно, чем никогда. Вы должны позволить ей самой разобраться в своих ошибках. Если этого не сделать, она никогда не научится.
Казалось, его слова доходят до сознания, но его совет наталкивался на кирпичную стену. Может, Макклинток и не был дураком, но когда дело касалось его дочери, он именно таким и становился. Гаррет понял это, увидев, как упрямо сжалась челюсть Макклинтока.
Однако это не его проблема. А разговор пора было заканчивать.
— Сейчас я абсолютно уверен в одном — что бы вы ни говорили и ни делали, между мной и вашей дочерью все кончено. Я двигаюсь дальше, и пути назад уже нет. Так что, как бы все ни разрешилось, Джастин, не втягивайте меня в это, потому что, как и Миа, проблемы, которые она сама себе создала, не имеют ко мне абсолютно никакого отношения.
— Вот тебе и «буду с тобой в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас», — огрызнулся Макклинток.
Гаррет вздохнул, не собираясь объяснять упрямцу концепцию развода.
С него хватит.
— Если это все, Джастин, то мне нужно отправиться на поиски убийцы.
— Когда ты одумаешься, Гаррет, и попытаешься вернуть мою дочь, не жди, что я стану твоим защитником, — предупредил он.
Гаррет едва не закатил глаза, а ему казалось, что он не закатывал глаза с тех пор, как ему было лет двенадцать.
— Считайте, что я проинформирован, — пробормотал Гаррет.
Они уставились друг на друга, и Гаррет постарался скрыть свои ощущения. Он попытался скрыть то, что происходящее ему не нравилось, поскольку всегда симпатизировал отцу Мии.
Макклинток баловал женщин в своей жизни, но был хорошим мужчиной. Забавным. Он рассказывал отличные шутки, обычно пребывал в настроении, которое можно было охарактеризовать только как веселое, и Гаррет ему нравился и легко им принимался. То, что он продолжал баловать свою дочь, когда она стала женой Гаррета, было немного некрасиво, но не чудовищно. А когда брак окончательно распался, он лишь однажды разыскал Гаррета, чтобы побеседовать с ним, надеясь, что его вмешательство поможет Гаррету вытащить голову из задницы.
Та беседа прошла совсем иначе, чем эта.
Гаррет не отступил, когда Макклинток проявил к нему терпение и уважение.
Не отступил он и сейчас, и не потому, что Макклинток не проявил терпения или уважения.
Ему было неприятно, что неясное, но доброкачественное окончание присутствия Джастина Макклинтока в его жизни превратилось в злокачественную концовку.
  
Но как бы то ни было, честно говоря, ему было наплевать на то, как вели себя отец и дочь.
На телефоне высветилось сообщение, и Гаррет решил, что попытки переглядеть друг друга закончены.
— Берегите себя, Джастин, — пробормотал он и повернулся, чтобы достать телефон.
Он успел сделать один шаг от Макклинтока, когда тот окликнул его по имени.