Моя на одну ночь (СИ)

— Твою мать, — выругался вломившийся визитер и хлопнул дверью снаружи.
Шаги отдалились, они замерли оба, дыша друг другу в губы, а потом Аверин процедил сквозь зубы:
— Да, Оля. Твою мать! Я почти зафиналил.
Тогда она обхватила его шею и беззвучно заплакала.
  
Глава 13
 
— Спасибо! — Ольга взяла протянутый Климом бумажный стаканчик и потянула носом, с удовольствием втягивая сладкий аромат горячего шоколада.
— Шоколад способствует выработке эндорфинов, — сказал Клим, опираясь о корпус роскошного «Ламборджини», — а вам надо поднять настроение.
Она сидела на заднем сиденье автомобиля, завернутая в плед, и пила горячий шоколад. Аверина увезли в закрытый госпиталь, больница наводнилась бойцами в камуфляже и людьми в форме. Савельева Андрея Григорьевича, как поняла Оля из разговоров, арестовали, но был ли он причастен к исчезновению охранников, докладывать ей, конечно, никто и не подумал.
— Как хорошо, что вы успели, Клим, — она поежилась под пледом, — прямо как добрый волшебник в голубом вертолете: привели с собой и полицию, и спецназ. Жаль, что не летаете.
— Почему же не летаю, — усмехнулся Клим, — очень даже летаю и даже в вертолете, только не в голубом, а в черном.
— У вас есть вертолет? — поразилась Ольга.
— Не у меня, у Кости. Только он не здесь. Уверен, вы непременно на нем прокатитесь.
Подошел какой-то мужик, они перебросились с Климом парой фраз, из которых Оля поняла, что двое охранников вырубили своих напарников, а сами скрылись. Тех двоих нашли в одной из подсобок связанными.
Ольгу так и подмывало спросить, что такое однажды сработало у Клима и с чего решил взять пример старший Аверин. Но то, что последовало после его слов, кроме как полным непотребством охарактеризовать было сложно, и Ольга догадывалась, что молодой Аверин вряд ли станет ей исповедоваться. Так что смущать парня не стала.
— Садитесь, я отвезу вас домой, — Клим уселся за руль, но Оля встала и с сожалением стянула плед.
— Нет, я не поеду, у меня дежурство.
— Какое дежурство, Ольга Михайловна! Вам надо прийти в себя.
— Я доктор, я должна отработать смену. А если сейчас кого-то привезут с огнестрелом? Как вот вашего… дядю.
Клим нахмурился и забарабанил пальцами по рулю.
— Да, вы совершенно правы, простите. Только пообещайте мне, что домой поедете на такси и если заметите что-то подозрительное — или кого-то — сразу звоните мне.
Они простились достаточно тепло, Клим уехал, а Оля побрела в отделение.
Там уже шумиха подуспокоилась, силовики всех опросили и уехали. Теперь коллеги сидели притихшие и виновато посматривали на Ольгу. Первой надоело Светке.
— Не могли на этого Аверина под утро покушение устроить, — проворчала она сердито, — только пожрать сели.
— И гинекологов подставили, — поддакнул Виталик, — теперь даже неудобно.
— Переживут, — успокоила коллег Ольга, — ничего нашим гинекологам не будет. У силовиков у всех жены, куда они потом пойдут? Так что поизвиняются и на этом все закончится.
Коллеги продолжили живо обсуждать события, а она села в угол дивана, поджав ноги, и закрыла глаза. Снова и снова погружалась в их с Авериным бесконечный поцелуй, который, даже оставаясь воспоминанием, высекал внутри бешеные искры.
— Не плачь, моя милая, моя храбрая девочка! — сказал ей Костя, взяв за подбородок и снова начиная целовать.
Пронзительно и глубоко, до дрожи в коленях и вибраций внутри. А она не могла остановиться, особенно когда силы его все-таки оставили, и он упирался сначала в стол, а потом начал сползать на пол. Как раз в ординаторскую ворвался Клим, следом ввалились спецназовцы в полном обмундировании.
И когда Костю увозили тоже ревела не переставая. Потому что вдруг почувствовала себя беззащитной маленькой девочкой. Ее в последний раз так называл только отец, для остальных она была взрослой и сильной. Для коллег, для сестры, для мужа — Богдан тоже никогда не говорил, что она его девочка.
А этот сказал. И поцеловал. И шепнул, что позвонит или напишет как только получится. И прошло уже два часа, а он так и не перезвонил.
   
Глава 14
 
Аверин не звонил, и Ольга теперь придумывала себе всякие ужасы. После долгой и мучительной борьбы с собственным самолюбием она набрала номер телефона, указанный в истории болезни как аверинский. Как и ожидалось, ей сообщили, что аппарат абонента выключен.
Через неделю Оля сдалась и сама перезвонила Климу. Кусая губы и проклиная себя за малодушие, она принялась нести полную чушь о том, как ей интересно посмотреть на швы Аверина и как ей хочется получить хотя бы их снимок.
— Вы же понимаете, мне как доктору важно наблюдать процесс заживления, — она уже совсем завралась и, казалось, Клим все понимает.
— Ольга Михайловна, пока с Костей нет связи. Так надо. Уверен, с его швами, как и с ним самим, все будет в порядке, — ответил тот осторожно, явно подбирая слова. — Костя обязательно с вами свяжется, когда сможет.
Она поблагодарила и поспешно простилась, проклиная себя за несдержанность. Если с Авериным все хорошо, то он мог уж как-нибудь передать ей… Что? Привет? Смешно и глупо.
Больше Ольга Клима не беспокоила, он сам прислал ей фото грудной клетки с уже затянувшимся ровным аккуратным швом. Она восприняла это как последнее «прости» и даже не стала отвечать.
Их хирургической бригаде, которая оперировала Аверина, немногословный мужчина в костюме передал увесистые конверты, и Ольга не стала отказываться. Очень хотелось спросить об исчезнувшем пациенте, но она, к счастью, удержалась.
Стало даже казаться, что это был сон и Аверин ей просто приснился, пока однажды, сдав смену и выйдя на крыльцо, она вдруг не застыла как вкопанная. Как невидимая рука остановила, не дав сделать ни шага дальше. Черный глянцевый внедорожник стоял за больничной оградой прямо у входа и будто ее гипнотизировал.
Водителя видно не было, но по тому, как застучало сердце, Ольга сразу поняла, кто сидит за рулем. И правильно, что не стал заезжать на больничную парковку, меньше лишних глаз. Она сделала усилие и шагнула к воротам.
Сердце продолжало колотиться, в ушах шумело, внутри холодело, а сама она лихорадочно вспоминала, какое на ней белье и готова была плакать от отчаяния, что оно простое хлопковое. Ну почему ей не подсказала хваленая интуиция надеть тот комплект, который специально был куплен с полученной за Аверина премии? Безумных денег же стоил!
На ватных ногах дошла до ворот, вышла из калитки, с невероятным усилием стараясь не смотреть на внедорожник. Но все равно каким-то панорамным зрением все видела.
Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда вышел… Нет, тут никак бы не получилось сделать вид, что его не заметила. Да она напротив, чуть рот не открыла.
Аверин в костюме выглядел сногсшибательно. Сразу стало обидно до слез, ну почему он не приехал в пятницу, когда Оля так удачно уложила волосы? Или хотя бы позавчера, когда она была в красивом брючном костюме?
Сейчас в джинсовом комбинезоне и с наспех затянутыми в хвост волосами рядом с Авериным она тянула максимум на разносчика пиццы. Велосипеда и термосумки не хватало для полной картины. Тем временем Аверин обошел автомобиль и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья, а потом вперил в нее ожидающий взгляд.
— Садись, Оля, — голос как голос. И сам безупречен, даже загар сохранился.
Конечно, глупо было надеяться, что Аверин предстанет перед ней опухшим от слез и с севшим от бесконечных рыданий голосом. Но все же…
 
Оля не говоря ни слова прошла мимо него и так же молча села в машину. Аверин захлопнул дверцу, обошел автомобиль — кстати, она рассмотрела две латинские «R», значит, «Роллс-ройс» — и сел за руль.
— Пристегнись.
А потом, будто не доверяя, сам потянулся и проверил крепление ремня. Их пальцы на миг соприкоснулись, и тело пронзило током, будто коротнуло. Ольга вздрогнула, Аверин дернулся. Сделал два глубоких вдоха и завел двигатель.