Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - 2 (СИ)

— Я что же, в домашних тапочках ходить должен? — ехидно поинтересовался он.
— Как вариант, — ответила ему спокойно, совладав с эмоциями. — Можете купить розовые с весёлыми помпончиками. Запомните, здесь не должно быть грязи.
— А то злые болезнетворные частицы накинутся на бедных пациентов?
Зря он это сказал, потому что следующие пятнадцать минут я читала ему лекцию о гигиене, а тот внимал, то и дело поглядывая в потолок и едва ли не ковыряя в носу от скуки.
— Да понял я, понял. Буду переобуваться лишь ради того, чтобы больше не слушать ваших нотаций.
— Отлично. Теперь пойдёмте, я покажу фронт работ.
Ойзенбергу определённо нравилось то, что он видел, хотя из вредности лекарь это и отрицал. Операционные здесь были большие, с удобными столами для больных, бестеневыми магсветильниками и стойками для лекарств и инструментов. В предоперационной стоял шкаф, ширма для переодевания и раковина для мытья рук.
— Кстати, не желаете извиниться?
— За что?! — искренне возмутился лекарь.
Я развернулась к нему всем корпусом и упёрла руки в бока.
— За то, что подстраивали гадости: велели подбросить мне во двор мёртвого цыплёнка, наняли Роба Кривоноса, чтобы он меня припугнул и ограбил.
Ойзенберг закатил глаза.
— Сколько можно, а? Ну ладно, я это был, я. Теперь вы довольны? Только не ждите, что я буду каяться.
— Ладно. Не будем об этом. Нам ещё вместе работать. Важнее всего здоровая атмосфера в коллективе.
Мы покинули операционную и пошли дальше по коридору.
— А это комната лекарей, — я открыла дверь и кивнула в сторону двух длинных столов, дивана и книжных полок. — Осваивайтесь, можете пока просмотреть мои записи. Я законспектировала некоторые медицинские техники, которые здесь не используют. Возможно, они окажутся полезны.
Потом, когда я снова заглянула в комнату, Ойзенберг сидел за столом, листая мои записи. Он поднял взгляд и произнёс:
— Да вы издеваетесь?
— О чём речь, дорогой нейт Ойзенберг? — я улыбнулась и подошла ближе.
Он снова уткнулся носом в конспект. Я знала, что лекарь иногда занимается лечением хирургических и травматологических больных, вот записями по теме он и заинтересовался.
— Тут написано, что в черепную коробку можно запихнуть кусок мышцы бедра, чтобы остановить кровотечение!
— А что вас смутило? — спросила я с самым невинным видом.
— Да это же бред! За такое вас засмеяли бы все лекарские гильдии!
— Ну, когда нет иного выхода, лучше попытаться спасти пациента любым способом, чем просто смотреть, как он умирает. Ведь сильного мага может и не оказаться рядом, придётся спасаться подручными средствами.
На самом деле я описала приём из учебника начала девятнадцатого века, о нём нам рассказывал профессор-хирург. При ранении мозговой артерии и обширном кровоизлиянии в мозговые синусы один врач, не имея иного выхода, срезал у пациента фрагмент четырёхглавой мышцы бедра, размягчил его молотком и уложил в полость. Это оказалось действенным методом — фибрин, выделившийся при размягчении мышцы, остановил кровотечение и спас больного.
— А можно и моток кетгута засунуть, — добавила спокойно.
Ойзенберг схватился за голову.
— Куда? Прямо туда?! За что мне это, о боги?
— Вы мне ещё спасибо скажете, — я назидательно подняла вверх указательный палец. — Если бы вы продолжили лечить так, как раньше, то очень скоро лишились бы всех пациентов.
— А вам откуда это знать?
— В последнее время слишком много на вас жалоб поступало.
— А вы о себе слишком хорошо думаете.
Ойзенберг пробубнил ещё что-то неразборчивое и снова уткнулся в записи. Я открыла шкаф и указала на нижнюю полку. Не смогла удержаться от подкола:
— А здесь можете хранить свои тапочки с розовыми помпонами.
— Да идите вы уже… работайте, — огрызнулся лекарь.
Впрочем, беззлобно.
Стоял вечер, когда я вышла из госпиталя с гудящей головой и выжатая как лимон. Организационная работа отнимала не меньше сил, чем сама медицина.
— Как идут дела? — на выходе меня встречал Норвин. — Много осталось? Уже известна официальная дата открытия?
 
Я спустилась со ступеней, и муж взял меня за руку.
— Дела никогда не заканчиваются, ты же знаешь, — улыбнулась устало. — А открытие должно быть на этой неделе, я ещё посоветуюсь с Клавиусом и градоправителем.
— Эллена? А давай сходим на выкупленный участок, — предложил Норвин, и я с радостью согласилась. Приятно было мечтать о том, как когда-нибудь у нас будет новый большой дом.
— Через неделю прибудет знакомый маг-архитектор из столицы, — сообщил муж, когда мы дошагали до места. Норвин выглядел увлечённым и напоминал мальчишку, ему не терпелось скорее переехать из нашего старого домика.
— Что бы ты хотел видеть тут? — я прильнула к плечу, обтянутому мундиром. После последних событий из столицы пришёл приказ уволить старого командующего штабом и назначить на его место моего мужа.
Тот подумал и выпалил:
— Забор! И обязательно высокий. В два человеческих роста.
— Зачем тебе высокий?
— А вдруг мне захочется походить по саду в кальсонах, а там твои пациенты или пациентки будут подсматривать? — спросил он, усмехнувшись.
— Ого! Кто похитил моего серьёзного мужа и подбросил этого шутника? Это такая неожиданность! А может, построим баню? Ты же любишь с огоньком.
Лицо мужа скривилось.
— Баня — это развлечение простолюдинов.
Я закатила глаза. Иногда в Норвине просыпался сноб, но ничего, будем изгонять его берёзовым веником.
— Ты просто никогда не был в настоящей русской баньке, у нас этим даже цари баловались.
Видя, как происходит разрыв шаблона, я решила не продолжать. Хватит с мужа потрясений, надо приучать постепенно и безболезненно, ибо даже лекарство в высоких дозах опасно!
  
Глава 25
 
Открытие приходилось всё откладывать, и это нервировало. Всплывали то одни дела, то другие. Ещё я умудрялась ездить с Деллой на роды по Левиллю и в окрестные деревушки. А вскоре настало время моей Грэте стать бабушкой: Анка родила здорового и крепкого мальчугана. Счастью этой семьи не было предела, на радостях Грэта устроила праздник и пригласила нас с Норвином в качестве почётных гостей.
— Нейра Эллен, к вам пришли, — меня остановил запыхавшийся нейт Клавиус, когда я указывала доставщику бумаги, куда сложить ношу.
— Кто?
— Женщина представилась как Сайли Молл.
Я наморщила лоб. Знакомое имя. Точно! Это же та повитуха, которая писала мне письмо.
— Отлично, ведите!
Вскоре я встретилась с невысокой пышной женщиной лет сорока-сорока пяти. Настоящей красавицей с огромными серыми глазами и толстой русой косой, обёрнутой вокруг головы. От неё исходил аромат домашних пирожков, а сама Сайли производила впечатление весёлой общительной хохотушки.
— Ух, здравствуйте! Два дня к вам добиралась в почтовой карете, — рассказывая о себе, она не переставала улыбаться.
В ходе беседы я поняла, что Сайли имеет большой опыт и неплохо разбирается в своём деле, с ней будет легко. Потом провела экскурсию по госпиталю, показала общежитие и детское отделение.
— Хорошо-то как, — Сайли потёрла ладони. — Может, мне и не захочется домой уезжать после учёбы, останусь тут у вас работать. Всё равно муж помер, а сыновья уже взрослые.
— Было бы замечательно, Сайли. Когда полностью соберётся первая группа, начнутся занятия, а потом сразу практика. Надо столько всего успеть!
Довольная повитуха отправилась осваивать комнату и распаковывать вещи, а я решила заглянуть в стерилизационную и навестить бывшего пациента.
— Тай, ты здесь?
Мой подопечный загремел инструментами, а после раздался вздох облегчения:
— Уфф, всё-таки не уронил.
Прихрамывая, он вынырнул из-за печи с полным подносом инструментов. Какой хозяйственный парень! Он быстро освоился и навёл порядок в своих новых владениях, подружился даже с нянечками и прачками. А как иначе в таком цветнике?