Хищник

«Ужин с Данте, Амарой и Тристаном Кейном в пентхаусе был приятным», – прошептал голос в ее голове. Неловким, но приятным.
Морана заставила голос замолчать, не желая его слушать и прогоняя прочь раздумья. Она направилась в заднюю часть большого, переполненного людьми пространства. Чем ближе подходила, тем отчетливее видела узкий коридор с красной шторой в конце.
Предположив, что за шторой скрывалась та самая комната, о которой говорил мужчина, Морана огляделась вокруг, дабы убедиться, что за ней не следят, и направилась к коридору. Благополучно войдя в него, она встала возле шторы и попыталась расслышать за ней какие-нибудь звуки, но не услышала ничего. Немного замешкавшись, она слегка отодвинула штору, заглянула за нее и увидела простую деревянную дверь с кодовым замком.
Есть!
Морана зашла в тесное пространство, задвинула обратно штору, скрывшую ее ото всех, и рассмотрела кодовую панель. Ей были хорошо знакомы системы безопасности отца, ведь многие она установила сама. Она знала, что если взломает такой замок, то не сработает никакая сигнализация. Цифровой замок был сложным, но вовсе не неприступным, по крайней мере, для нее.
Закусив губу, Морана полностью сосредоточилась на замке и взломала его за считаные секунды.
Едва он открылся, чья-то рука грубо схватила ее сзади.
Морана тут же потянулась за припрятанным ножом, но замерла, когда ей в ребра уперлось дуло пистолета.
Медленно обернувшись, она посмотрела на мужчину одного с ней роста. Выражение его лица было жестоким и суровым, особенно в приглушенном шторой свете.
– Ты что здесь делаешь? – спросил мужчина, тряхнув ее так сильно, что на коже наверняка останутся синяки.
Морана уже была готова придумать оправдание, как вдруг взгляд мужчины упал на вскрытый замок. Черт.
– Так-так, – он с любопытством уставился на нее. – Хочешь зайти внутрь, малышка? Давай зайдем.
С силой толкнув ее за дверь, он вдавил дуло пистолета ей в бок и велел идти вперед. Морана не пыталась сопротивляться. Знала, что в подобном месте делать это бесполезно, и она даже обернуться не успеет, как ей вонзят в спину ее же нож. Единственный способ выбраться отсюда – действовать с умом.
Черт.
Темную комнату в задней части казино освещали разноцветные лампочки, которые должны бы придавать ей дешевый и броский вид, но, напротив, производили противоположный эффект. Первым делом Морана заметила, что, в отличие от внешнего зала, здесь не было девушек-официанток. В этой комнате вообще не было женщин, и Морана поняла кое-что очень важное: что бы здесь ни происходило, это нечто очень конфиденциальное и очень важное. Только в таком случае женщин не допускали на встречи.
Что ж, ладно.
Морана окинула помещение взглядом. По центру комнаты стоял огромный круглый стол, вокруг которого сидели опасного виды мужчины. Посередине стола лежал один-единственный пистолет, до которого могли дотянуться все, кто сидел вокруг него.
А напротив входа лицом к двери и всем присутствующим сидел Тристан Кейн.
Его взгляд устремился к Моране, когда мужчина за руку втащил ее в комнату. Сердце забилось быстрее, и не только потому, что ее разоблачили, но и потому, что она не представляла, как он отреагирует, встретив ее в том месте, где занимался своими делами, и, судя по всему, очень важными.
Его лицо не дрогнуло.
В восхитительных голубых глазах, которые казались ярче в свете ламп, не промелькнул даже проблеск узнавания. На его челюсти не напрягся ни один мускул в попытке контролировать выражение лица. Тело не шелохнулось.
Вообще. Никакой. Реакции.
Но все же Морана ощущала тяжесть его взгляда на каждом сантиметре ее обнаженной кожи. Он прошелся по тонкому платью, по руке незнакомца, вцепившегося в ее предплечье.
Боже, как же ее восхищало его самообладание. Как же она ему завидовала.
Она тоже без особого труда сумела не позволить своим бушующим эмоциям отразиться на лице и попыталась скрыть их во взгляде, но сомневалась, что ей это удалось. Но, на самом деле, никто из присутствующих, включая его, не знал ее.
 
Стоя неподвижно, она отвела от него глаза и оглядела комнату (что должна была сделать сразу же, как только ступила на незнакомую территорию, и сделала бы, если бы не увидела Тристана Кейна, и ей претило, как сильно он влиял на ее разум). Всего в комнате вместе с ним собралось шесть человек: все в дорогих костюмах и с уложенными волосами. Несколько человек курили сигары, и всем на вид было за сорок, а может, за пятьдесят.
Тристан Кейн был самым молодым мужчиной в комнате, но от него исходила самая опасная аура, ощутимая даже в его спокойствии. А может, все дело в том, что Морана видела, что таило в себе его спокойствие, видела, что оно совершило сегодня днем.
Мужчина, державший Морану за руку, толкнул ее вперед, и она стиснула зубы, сжав кулаки от желания врезать этому ублюдку в нос. Она подавила его.
– Нашел ее, когда она пряталась за дверью, – грубым голосом сообщил он собравшимся. – Кто-нибудь ее знает?
Все молчали.
Наблюдали.
Морана молчала.
Ждала.
Державший ее мужчина повернулся к ней, слегка возвышаясь.
– Что ты там делала, девочка?
Морана молчала.
– Как тебя зовут, мать твою? – рявкнул он.
Морана ответила сердитым взглядом на его попытку запугать ее, зная, что не может назвать свое настоящее имя, тем более незнакомым людям в казино на территории ее отца. Тем более если Тристан Кейн молчал. Его молчание сказало ей достаточно.
– Стейси, – ответила она, назвав первое имя, что пришло ей на ум.
Мужчина с недоверием поднял бровь.
– Стейси?
– Саммерс, – любезно подсказала Морана.
– Что ж, мисс Саммерс, – выпалил он грубым голосом, в котором слышалось веселье. – Видишь эту комнату? Здесь мы играем. Но не на деньги. На информацию.
А. Логично.
– Когда ты приходишь в эту комнату, у тебя остается только два выхода, – ухмыльнулся он, и его пожелтевшие от табака зубы злобно сверкнули в красном свете. – Ты играешь и выигрываешь или уходишь, словив пулю.
Живой или мертвой. Мило. Очень по-бандитски.
Морана приподняла бровь, недвусмысленно глядя на пистолет, лежащий на столе, и лихорадочно соображая. Она не знала, в чем заключалась игра, но знала, что, стоит ей отказаться – и пистолет, упирающийся ей в ребра, выстрелит в ту же секунду, пустив пулю в считаных сантиметрах от ее сердца. К тому же эти мужчины играли на информацию. Если и было что-то, чего Морана хотела больше, чем свободы от этого мира, так это информации.
– Я сыграю, – сообщила она мужчине сладким голоском, ничем не выдавая свое волнение.
Она увидела, как на мгновение на лице мужчины промелькнуло недоверие, а потом он толкнул ее в пустое кресло прямо напротив Тристана Кейна.
Морана села спиной к двери. Это было уязвимое положение. Любой мог войти и выстрелить ей в спину.
Но она подняла взгляд и увидела, что Тристан Кейн наблюдает за ней, приглядывает за дверью, за всеми присутствующими в комнате, при этом не сводя с нее глаз, и почувствовала, как внутреннее напряжение тотчас спало. Одно она знала наверняка: этот мужчина не позволит ее убить никому другому. Ее смерть принадлежала ему, и только ему. И, глядя на него, видя не Тристана Кейна, а Хищника, она поверила в это всеми фибрами своего существа. Но по этой же причине она не могла расслабиться. Не могла, потому что не знала этого человека. Морана повстречалась с ним однажды, когда он прижал к горлу ее же нож еще там, в Тенебре. Повстречалась, когда он угрожал ей, завалив на капот ее машины. С тех пор она видела его только пугающими мимолетными вспышками.
Но сейчас он был полностью в своей стихии, не осталось ни следа того мужчины, который катал ее на мотоцикле, предоставил убежище на своей территории или готовил ужин, пока она наблюдала за ним.
В этот миг она поняла, как хорошо узнала Тристана Кейна, так и не узнав его по-настоящему. И как в то же время плохо знала этого мужчину, который небрежно, невозмутимо откинулся на спинку кресла, будто пантера, готовая к прыжку.