Хищник

Морана проследила, как Амара сделала глоток сока, и, убедившись, что все в порядке, отпила из своего стакана. Сладкий прохладный напиток коснулся горла, возбуждая рецепторы, и она выпрямила спину, не сводя глаз с собеседницы.
– Знаешь, ты невероятно храбрая, – просипела Амара с улыбкой.
Морана захлопала глазами от удивления и почувствовала, что слегка краснеет.
– Эм, спасибо, наверное.
Амара посмеялась над ее неуклюжим ответом, чувствуя себя полностью расслабленно.
– Тристан сам по себе устрашающий человек. И изо всех сил старается запугать тебя еще больше. То, что ты провела ночь в его доме одна, многое о тебе говорит. Даже при том, что ты единственный ребенок человека с такой-то репутацией, как у твоего отца… Не знаю, почему я удивлена. Ты сильная. Меня это восхищает.
Морана покраснела еще сильнее, хоть и пыталась это скрыть, и прокашлялась. Она еще никогда не получала комплиментов за что-то, кроме своего ума. И получить сейчас комплимент за то, что глубоко укоренилось в ее натуре, было, мягко говоря, тревожно.
Желая сменить тему, она сделала глубокий вдох и…
– Ты здесь живешь?
…и тут же захотела провалиться сквозь землю.
Амара поперхнулась соком, вытаращив глаза, а потом совершенно искренне расхохоталась.
– С Тристаном? Боже милостивый, нет!
Морану беспокоило, что ответ Амары заставил ее расслабиться.
Амара все посмеивалась.
– Он ревностно относится к своему пространству. Очень ревностно. Как-то раз я зашла к нему в комнату без стука, и он чуть не испепелил меня своим злобным взглядом!
Морана замерла от этих слов.
Вчера она без разрешения зашла к нему в комнату. Стояла прямо на пороге его личного пространства, и он это видел. Вот только Тристан Кейн не испепелял ее злобным взглядом. Он был взволнован. Она вспомнила слова, сказанные им несколько недель назад.
«У меня есть территория, которая принадлежит мне. Никогда на нее не вторгайся».
Это были просто слова, призванные, как она думала, установить контроль, или нечто большее?
Голос Амары вырвал ее из размышлений.
– Тристан никого к себе не пускает. Это известно всем, кто его знает.
Морана моргнула, все еще прокручивая в голове вопросы об этом невероятно непостижимом мужчине.
– Тогда почему же он позволил мне здесь остаться? – Почему настоял, чтобы она осталась? Почему зарычал, когда Данте собрался предложить ей свою квартиру?
Амара внимательно посмотрела на нее с улыбкой.
– Любопытно, не правда ли?
Морана молчала. Амара покачала головой.
– В общем, отвечая на твой вопрос: нет, я живу не здесь. Но неподалеку.
В Моране проснулось любопытство.
– Ты живешь не в Тенебре?
Морана заметила, как взгляд Амары потускнел, и она отвернулась к окну. Задумчиво понурила плечи и издала вздох, вырвавшийся из глубины ее души.
– Я могу навещать свою семью, но мне не разрешено там оставаться.
Любопытный выбор слов.
– Почему? – спросила Морана, не сдержавшись.
Амара посмотрела на нее с болью в темных глазах, в которых таилась тяжелая ноша, хотя на губах застыла ухмылка.
– Некоторые вопросы лучше оставлять без ответа, Морана. Мой дом там. Моя мама до сих пор живет в поместье Марони. Мои корни, всё, кем я являюсь, и всё, что люблю, – всё там. Но мне запрещено там оставаться.
Морана захлопала глазами, ощущая, как болит сердце за эту женщину. У Амары был дом, родное место, где ей не суждено жить. Морана всегда жила в одном месте, но у нее не было дома. И в этот миг она прочувствовала боль Амары.
Не успев опомниться, Морана потянулась, взяла Амару за руку и нежно ее сжала.
– Мне жаль.
Морана увидела удивление, промелькнувшее в ее глазах в ответ на этот жест, но Амара сжала ее ладонь с ласковым, благодарным выражением лица.
Она пожала плечами.
– Просто порой я очень скучаю по дому. Поэтому так сильно радуюсь, когда Тристан или Данте приезжают.
– Наверняка у тебя здесь есть друзья, – задумчиво предположила Морана.
– Не сказала бы, – Амара потупила взгляд. – Я здесь в основном по работе. К тому же это не мой город. Мои возможности здесь ограничены.
 
Морана хотела предложить ей созвониться как-нибудь на досуге. Хотела сказать ей, что у нее здесь совсем не было друзей. Хотела сказать, что рада бы подружиться с такой храброй женщиной.
Но не смогла.
Слова вертелись на кончике языка, готовые сорваться. Морана испытывала глубочайшую потребность узнать кого-то поближе, обрести подругу, делиться своей жизнью и историями с другим человеком. Но такие действия могли повлечь последствия не только для нее самой, но и для Амары. Женщину изгнали из родного города и сослали сюда. Морана не могла допустить, чтобы ее выгнали и отсюда или убили.
Она прикусила губу, убрала руку и прокашлялась, глядя сквозь стеклянную стену внутри себя, протягивая руку, но не в силах прикоснуться.
Звук открывшихся дверей лифта спас ее от неловкого молчания.
Морана снова оглянулась посмотреть на пришедших и увидела, как в пентхаус вошли Данте и Тристан Кейн, оба высокие, широкоплечие, невероятно красивые мужчины. Она заметила, как Данте, одетый в очередной строгий костюм, замешкался на мгновение, а потом взглянул на Амару и подошел к ним. Тристан Кейн, напротив, вошел грациозно, привлекая к себе взгляд Мораны. Снова.
В животе у нее потяжелело, когда они встретились взглядами; эти пронзительные глаза выглядели бесподобно в солнечных лучах. Простая футболка и спортивные штаны на его подтянутом, мускулистом теле подсказывали ей, что они с Данте были на какой-то неофициальной встрече, позволявшей одеться в повседневную одежду.
– Вижу, ты с комфортом расположилась на моей кухне, Амара, – произнес он голосом с оттенком виски, хотя сам не сводил глаз с Мораны.
– Только на кухне, – ответила Амара тихо, но бойко.
Данте подошел к стеклянной стене, спрятав руки в карманы, и взглянул на открывающийся за ней вид, не обращая внимания на присутствующих. Морана наблюдала за ним, уловив напряжение между ним и Амарой. Она чувствовала его и прежде.
Преисполнившись любопытства, Морана вновь глянула на Тристана Кейна и увидела, как он рылся в шкафчиках, но бросил на нее взгляд, едва она на него посмотрела.
Он посмотрел на нее.
Ее сердце замерло.
Он отвел взгляд.
Ее сердце забилось снова.
Закрыв глаза от собственной глупой реакции, Морана прокашлялась и повернулась к стоящему у стеклянной стены Данте.
– Нашли что-нибудь на складах?
Данте не стал оборачиваться, но громко ответил:
– На здешнем ничего. Но на тех, что в Тенебре, были некоторые… странности.
– Странности? – Морана с любопытством подалась вперед.
– Тот склад давным-давно принадлежал одному из наших местных конкурентов, – сообщил Данте, повернув к ней освещенный солнцем точеный профиль. – Вот только мои люди нашли в нем оборудование, принадлежащее другой банде. Пока мы не можем выяснить, кто им воспользовался.
Морана прищурилась, начиная спешно соображать.
– А чем все обернется для мистера Кейна, если коды будут использованы, а следы укажут на него?
Данте обернулся и напряженно посмотрел ей в глаза.
– Для него это обернется смертью, Морана.
Значит, можно исключить вариант, что Тристан Кейн затеял выдающуюся игру и подставил самого себя. Если только он не задумал пойти на самоубийство.
– Ты узнаешь обо всех изменениях, как только они появятся, – пообещал Данте, и Морана кивнула, отказываясь смотреть на второго мужчину.
Амара прокашлялась.
– Вообще, я зашла, чтобы отдать тебе это, Морана.
Морана посмотрела на стол и увидела на нем ключи от своей машины. Ее машина, ее малышка, отремонтирована. Она подняла взгляд на Тристана, но он не смотрел на нее.
Морана кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще, спрыгнула с высокого табурета, а затем закинула сумку на плечо и прихватила ключи.
– Мне пора идти, – тихо сказала она, оглядевшись вокруг.