Хищник

Морана еще в детстве усвоила, что не стоит желать того, чего она не может иметь. В то время она боялась отца, его врагов, самой себя. Ужасно боялась всего, чего непременно стала бы желать, если бы вышла из своего пузыря. Ночные клубы ее тоже пугали. А новости о девушках, которым подмешивали снотворное и наркотики в алкоголь, заставляли насторожиться еще больше.
С тех пор прошло больше десяти лет, и вот она стоит перед зеркалом туалетного столика. Она долго рассматривала свое отражение. Оставив окрашенные в каштановый цвет волосы волнами обрамлять лицо, Морана вставила контактные линзы.
У нее было красивое лицо. Не настолько, чтобы ему посвящали сонеты, но на него было приятно смотреть. Немного округлое со среднего размера губами, которые она накрасила темно-красной помадой, прямым, хотя и коротким носом, который она когда-то давно проколола, и ясными карими глазами с зелеными крапинками.
Ростом Морана была невысокой, с миниатюрной фигурой, но с заметной грудью и задницей и упрямой складкой на животе, от которой никак не удавалось избавиться. Разгладив подол изумрудно-зеленого платья, которое собиралось под грудью и ниспадало до колен, Морана склонила голову набок и задумалась, напоминала ли она свою мать. Не считая натурального цвета волос, она совсем не видела в себе черт отца.
Это платье Морана тоже никогда не надевала. Купила его себе в подарок на день рождения, даже не зная, когда наденет его и станет ли вообще это делать. Сегодняшний вечер показался ей идеальным поводом.
Мягкая ткань платья без бретелей облегала ее тело, безупречно подчеркивая грудь, а потом расходилась волнистой юбкой приглушенного зеленого цвета и с неровным подолом чуть выше колена. На спине был глубокий, но простой вырез, а ноги украшали черные туфли на толстом каблуке. Морана никогда так не одевалась. Но, с другой стороны, в клуб она тоже никогда не ходила.
Морана снова прочла сообщение в телефоне и проверила время.
«Цианид» – клуб Клана в городе ее отца. Ей было этого не понять.
Поговаривали, что когда-то давно ее люди и Клан, судя по всему, являлись союзниками. Но что-то изменилось, и разразилась вражда. И пускай теперь обе стороны испытывали взаимную ненависть, они по-прежнему вели дела на территории друг друга. По негласному соглашению бизнесу гарантировалась безопасность, однако малейший намек на враждебность положил бы конец всем договоренностям.
Морану, мягко говоря, удивило, что ее туда пригласили. Отчасти она ожидала оказаться в очередном заброшенном здании среди стаи орлов, летающих над головой. Но, видимо, то место предназначалось для кровавых встреч. Наверное, это должно было принести ей облегчение.
И хотя маленькую девочку внутри нее переполняло приятное волнение, женщина, которой она стала, сохраняла настороженность. Это общественное место, и вряд ли кто-то попытается что-то предпринять, но все же этот клуб принадлежал им.
Отвернувшись от зеркала, Морана прихватила черный клатч, где лежала маленькая беретта и телефон, и, выйдя из комнаты, закрыла за собой дверь. Пока спускалась по лестнице, она почувствовала, как вспотели ладони от нахлынувшей тревоги. В ее крыле дома не было никого, кроме нескольких охранников, расставленных то тут, то там. Бесполезных охранников, при том как легко их обошли две ночи назад.
Тряхнув головой, пока не успела поддаться этим мыслям, Морана вышла из дома и направилась к машине, стоящей на подъездной дорожке перед лужайкой, что утопала в темноте. У нее зазвонил телефон.
Отец.
– Возьми охрану, – прозвучал его краткий, отрывистый приказ, едва она сняла трубку.
Морана напряглась, резко остановившись, и посмотрела в сторону другого крыла, в котором располагался его кабинет. Никаких «куда ты поехала», или «когда вернешься», или «будь осторожна».
– Нет, – ответила она тем же монотонным голосом, каким разговаривала с ним на протяжении многих лет, на корню пресекая боль.
Она закончила звонок, пока отец не успел сказать что-то еще, хотя он и так не стал бы этого делать, и бодрым шагом пошла к машине. Нет. Отец ничего не обсуждал и ни о чем не спорил. Он просто принимал решения. А значит, за ней будет хвост.
 
Сев за руль, Морана завела двигатель и выехала с подъездной аллеи. Ее любимая малышка мурлыкала под ее контролем, пока Морана вела машину через огромные ворота. Когда дом остался позади, она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Как и подозревала, за ней выехал черный маслкар.
По венам понеслось нечто сродни раздражению. Она на протяжении многих лет отказывалась от защиты и ускользала от охранников. Уже стала в этом экспертом, и все равно отец не прекращал попытки установить за ней наблюдение.
Ловко перестраиваясь в потоке машин, Морана вдавила педаль газа в пол и всем телом прочувствовала скорость, пока проносилась мимо другого транспорта. Кругом сигналили мотоциклы и автомобили, прохладный воздух кондиционера спасал кожу от испарины, даже когда адреналин хлынул в кровь. Она знала, что люди отца попытаются ее нагнать, но им это не удастся, потому что поймать Морану Виталио, когда она этого не хотела, было под силу очень и очень немногим.
А еще именно по этой причине она ненавидела Тристана Кейна.
Потому что ему всегда удавалось поставить ее в невыгодное положение, в котором ей вовсе не хотелось оказываться; загонять ее в ситуации, которые лишь подчеркивали, какой властью он обладал и над своим, и над ее телом, тогда как она пыталась завоевать эту власть.
Морана стиснула зубы, когда ее мысли невольно унеслись к Тристану Кейну. Снова.
Она выбросила события двухдневной давности из головы и поклялась больше никогда о них не думать. Потому что та размазня, что стояла посреди комнаты с его кровью на руке, та безвольная груда конечностей, неспособная даже сделать вдох от замешательства, – это вовсе не она. Морана Виталио не ведет себя как жалкая девчонка, которой сделали одолжение. Морана Виталио не показывает свои слабости никому, кроме себя самой. Морана Виталио не подставляет свое самое уязвимое место тому, кто целился прямо в него.
Она выросла среди акул и научилась не проливать собственную кровь.
Но она ненавидела его за то, что он пролил свою. За то, что застал ее врасплох. За то, что совершил нечто, чего она никак от него не ожидала. За то, что заставил ее вести себя не как Морана Виталио, а как кто-то другой. И ей было невыносимо признавать, что облегчение, какое она ожидала почувствовать от выставленного ей же условия, было уничтожено каплями крови, и она не знала почему. Она даже не хотела в этом разбираться. Этот эпизод своей жизни она бы с радостью оставила в прошлом.
Повернув налево в сторону клуба, Морана покачала головой и прогнала все мысли прочь, чтобы сосредоточиться на предстоящей встрече и насладиться первым походом в клуб, насколько это было возможно. Она совсем не хотела напиваться или устраивать грязные танцы с первым встречным придурком. Нет, она просто хотела ощутить, как эти огни скользят по коже, как музыка пульсирует в горле, а запахи окутывают ее тело.
Проехав несколько километров по пустой дороге, Морана увидела высокую серую складскую постройку, устремившуюся ввысь. На крыше здания сияла огромная вывеска светло-голубого цвета, подсказывая, что Морана оказалась в нужном месте. Припарковав машину на свободном участке, как раз когда к ней подошел парковщик, Морана вышла из салона и отказалась от его услуг, но кивнула в знак благодарности. От прохладного ветра по голой спине побежали мурашки, и она поспешила внутрь. Приглушенный шум становился все громче с каждым ее шагом на пути к железной двери.
Мускулистый вышибала, почти втрое крупнее ее, оглядел Морану с ног до головы, схватившись за дверную ручку. Правую сторону его лица покрывал шрам, наполовину скрытый темными очками. Она никогда не понимала, зачем люди носили солнцезащитные очки ночью.
– Вход только по приглашениям, – произнес он грубым голосом, не сдвинувшись ни на сантиметр.