Они под запретом (СИ)

Он очень даже ничего — густые светлые волосы, пронзительный карий взгляд и атлетичное телосложение, но все равно даже близко не дотягивает до Арсения.
— Кольца вроде нет, — не сдается парень, кивая на мою правую руку.
— У меня есть любимый мужчина, — эти слова я произношу громко и с удовольствием. И неважно, что между Арсением и мной пока нет никакой ясности. Важно, что я говорю правду.
Лицо Виктора меняет свое выражение, становясь вежливо-отрешенным. Он отступает назад и запускает ладони в карман.
— Вопрос снят. Хорошего дня.
Свой путь в студию живописи я продолжаю в приподнятом настроении. Вот странность. В спортивных леггинсах и мешковатой куртке я выгляжу далеко не лучшим образом, однако, это не мешает парням обращать на меня внимание. То же самое было вчера: я вышла забрать посылку, надев первое, что попалось под руку, а по дороге домой ко мне неожиданно приклеился поклонник. Мужчина лет тридцати пяти на внушительном внедорожнике предложил меня подвезти, а когда я отказалась, стал выпрашивать номер телефона.
Удивительно, что все это внимание свалилось на меня тогда, когда я совершенно в нем не заинтересована, чувствую себя уверенно и точно знаю, чего хочу. Хочу, чтобы Арсений признал, что совершил ошибку, вступив в отношения с другой, и сам пришел ко мне. Со своей стороны сделала все, что смогла. И пусть пока он никак не дает о себе знать, во мне зародилась стойкая вера, что этот день придет.
До начала занятий у меня остается около получаса, поэтому я решаю зайти в торговый центр через дорогу. Там есть отдел товаров для творчества, а мне как раз нужны кисти. Те, что я купила, — из натуральной шерсти — не подходят для рисования акриловых картин.
Я подхожу к крутящейся стеклянной двери, готовясь в нее шагнуть, но застываю при звуке знакомого голоса.
— Аина, привет.
Медленно оборачиваюсь. Прямо за мной стоит Инесса. В кашемировом пальто, с распущенными волосами, которые даже несмотря на отсутствие солнца ослепляют своим здоровым сиянием.
— Привет… — от неожиданности мой голос проваливается на две октавы ниже. Как и я, она совсем не накрашена, но выглядит при этом… Идеально. — Ты что здесь… Тоже по магазинам?
Я машинально шарю взглядом за ее плечом: неужели она с…? Чувствую облегчение. Нет, Инесса пришла сюда одна.
— Да, решила прогуляться немного, — ее глаза смотрят в мои, выглядит она абсолютно спокойной и невозмутимой.
Наверное, способность держать себя непринужденно и с достоинством передается генами. Леди. Вот что приходит в голову при взгляде на Инессу. Точно так же умела вести себя моя мама: подчинять окружающих своим природным изяществом, так что рядом с ней они начинали чувствовать себя гримасничающими обезьянками. Примерно так я ощущаю себя сейчас. Вспоминаю, что не успела помыть голову, что моя кожа никогда была такой ровной, как у нее, и что когда я волнуюсь, то начинаю часто облизывать губы.
Мне и Инессе никогда не доводилось общаться с глазу на глаз, и сейчас едва ли хороший повод начать. Однако, она почему-то не торопится уходить, и я начинаю чувствовать себя обязанной что-то сказать. Дурацкая привычка, но сейчас я слишком ошарашена нашей встречей, чтобы взять в себя в руки и вежливо попрощаться. Почему она разглядывает меня? Ей о чем-то известно? Арсений ей рассказал?
— А ты… Куда-то улетала, кажется?
— Годовщина свадьбы родителей. Мы с семьей каждый год улетаем куда-нибудь вместе на неделю.
Я переминаюсь с ноги на ногу, отчаянно желая, чтобы она ушла. Угрызений совести по-прежнему нет. Есть дискомфорт оттого, что нужно удерживать ее взгляд и чувствовать на себе давящее превосходство.
— Ясно.
— Приедешь на день рождения Луизы в выходные?
Я киваю с заминкой. Это в момент отчаяния я решила больше никогда не ездить в Одинцово, но на деле… Разве я могу вычеркнуть отчима и Луизу из своей жизни? Это как добровольно лишится руки.
— А ты? — не удерживаюсь от встречного вопроса.
— Конечно. У нас с Арсением было обговорено, что я вернусь пораньше, — с секунду задержавшись взглядом на моем лице, Инесса кивает на крутящиеся двери. — Ладно, я пойду. Увидимся в субботу.
 
Я пропускаю ее первой, потому что ноги превратились в кусок чугуна. Моя уверенность, что тот вечер с сексом и поцелуями все изменил, только что получила сильнейший удар. А что если… Эта мысль бьет меня под дых, заставляя резко развернуться и ловить ртом воздух. А если Арсений просто решит сохранить наш секс втайне и продолжит жить так, как жил дальше? То есть останется с ней?
Если раньше я чувствовала, что мне есть что сделать и что сказать, то сейчас… Мне больше нечего. Я не смогу написать ему или звонить — так я буду выглядеть жалкой даже в собственных глазах. Если то, что случилось, для Арсения недостаточно, чтобы понять, то… Это будет действительно все.
И вот так всего за какую-то пару минут мое настроение меняется на прямо противоположное. За кистями я не иду — нет ни желания, ни времени. Хочется вернуться домой, и лишь усилием воли я заставляю себя следовать намеченному плану и пойти на занятия.
Колючий ветер царапает шею и заставляет меня плотнее укутаться в куртку. Не надо расстраиваться, — уговариваю я себя. — Ведь всего три дня прошло. Он еще появится.
  
24
 
— Вов, ну а аккуратнее, а? — возмущается Даша, покачивающая на руках Ярослава. — Вообще уж по сторонам не смотришь. Чуть дверью меня не прищемил.
Володя вытаскивает из багажника спортивную сумку и перекидывает ее через плечо. Точно такая же была с ними в прошлый раз — кажется, там находятся вещи Ярослава.
— Не жужжи, родная, — без улыбки парирует он. — Вино уже совсем близко.
Мне неловко становится безмолвным свидетелем их перепалки, поэтому я позволяю двери за собой оглушительно хлопнуть и первой выкрикиваю «Привет!».
Радкевичи как по команде поворачиваются ко мне. Даша начинает широко улыбаться, а Володя, как и обычно, поднимает руку в знак приветствия.
— Последний гость прибыл. Да начнется пати!
Я иду к ним, попутно осматривая разноцветные бампера припаркованных машин. Луиза здесь, Петр, Арсений… Взгляд останавливается на сияющем белом пятне, которое с привычной гамме черного и красного выглядит инородным. Даже гадать не нужно. Этот автомобиль ей настолько идет, что другой и представить сложно. Белоснежный «Мерседес», идеальный в своей дороговизне и изяществе линий. «Мини-купер» на его фоне будет выглядеть неказистой коробочкой.
— Няня значит взяла выходной? — отпихнув от себя депрессивные мысли, я осторожно сжимаю пальчики Ярослава.
Малыш в течение нескольких секунд смотрит на меня с самым серьезным выражением на лице, а потом начинает улыбаться. Ярик меня узнал. Приятно.
— Да, решили сегодня не вызывать, — отвечает Володя, приобнимая свою жену. — Пусть Яр познает безудержное веселье на дне рождении тети Луизы.
Мой смешок выходит почти беззвучным. Это потому что я начинаю волноваться. Хорошо, что я встретилась с Радкевичами во дворе и в дом мы войдем вместе.
Мне нужно помнить, что я приехала к Луизе, а не к нему. Проще ведь было не приехать, правда? Видеть их двоих, сидящих за одним столом — то еще испытание, особенно когда собственные боеприпасы исчерпали себя.
У меня было несколько дней, чтобы взвесить все «за» и «против». Если Арсений останется с ней, то они с Инессой так или иначе будут приезжать в Одинцово. Что мне остается в этом случае? Отрубить его вместе с остальными людьми, которых я люблю? Я не могу. Возможно, когда я перееду в собственную квартиру, то смогу ощутить себя там как дома, но пока мой дом ощущается здесь.
 
— Здравствуйте, дорогие гости! — с шутливым реверансом Луиза встречает нас в прихожей. На ней кремовое платье свитер, на голове — ободок с забавными ушками. Настоящая именинница по-домашнему.
Я не знаю, как правильно себя вести с ней. На праздновании в ресторане мы обнимались как раньше, но тогда была другая атмосфера, и мы обе выпили. А сейчас как все будет?