Завоеванная инопланетным воином (ЛП)

— Прости, что огорчаю тебя, но на этой планете ты инопланетянин. Не я, — она на мгновение встретилась с ним взглядом в зеркале. Это было захватывающе и тревожно одновременно. — Ты упомянул о своем омен… уменр… о своей команде. Вас здесь… еще много?
— Никого живого.
Никого живого?
Тон его голоса говорил намного больше, чем лаконичный ответ. Были другие, они умерли, и этот тяжелый груз лежал на его плечах. Зои могла понять это чувство потери и изоляции.
— Мне очень жаль, — мягко сказала она.
— Жаль за что?
— Из-за потери твоего народа.
— Мы для тебя инопланетяне. К чему тебе сожалеть об их смерти?
— Потому что ты все еще живое существо, и… и ты явно заботился о тех, кого потерял.
Пассажирское сиденье скрипнуло, когда он ухватился за него двумя руками — двумя правыми руками — и использовал как опору, чтобы принять частично сидячее положение. Он полностью заполнил заднее сиденье, отчего оно казалось детским. Как она не заметила его, когда возвращалась к своей машине? Она же проверяла! Неужели она была настолько поглощена своими эмоциями, что не заметила огромного зеленого инопланетянина, нырнувшего под ее сиденье?
— Похоже, это мнение не разделяют многие люди, с которыми я сталкивался, — сказал он.
— Я полагаю, ты встречался с нашим правительством, — она нахмурилась. — Что они сделают, если снова схватят тебя?
— Свяжут меня, запрут в темной камере и будут постоянно допрашивать в перерывах между экспериментами до моей окончательной смерти.
— Эксперименты? — конечно, они будут экспериментировать на нем. Он был инопланетянином. — Что… что они сделали?
На секунду в зеркале мелькнул блеск его глаз.
— Больше, чем тебе хотелось бы знать.
Даже если она никогда не смотрела Секретные материалы и не была знакома с теориями заговора, кроме той, что об иллюминатах, управляющих всем, она видела достаточно фильмов, чтобы иметь представление о том, что могли с ним сделать, и ее воображение унеслось достаточно далеко, чтобы вызвать у нее дрожь. Кто-нибудь из его людей погиб во время таких экспериментов?
— Хорошо, — она сделала еще один глубокий вдох, размяла ноющие пальцы и поерзала на сиденье. В эту ситуацию невозможно было поверить, и маленькая часть ее все еще настаивала, что этого не может быть на самом деле, но… она хотела ему помочь. Черт возьми, что ей было терять? Все остальное уже развалилось. — Если ты поклянешься, что не причинишь мне вреда… я помогу тебе.
— Я же сказал тебе, что обеспечу твою безопасность, если ты будешь делать, то, что я говорю.
— На самом деле это не то же самое, что обещать, что ты не причинишь мне вреда в процессе. Безопасность может означать просто… живая до тех пор, пока я буду тебе полезна. Мне нужно обещание.
Ее сиденье слегка откинулось назад, когда он положил на него руку и подался вперед. Она не смогла удержаться и отодвинулась, чтобы сохранить некоторое расстояние между ними. Она была не совсем в том положении, чтобы выдвигать требования, и все же вот она, здесь, выдвигает их, как будто у нее была вся переговорная сила.
— Клянусь честью Экхоры, благословленного Халвари, — сказал он, и его низкий, рокочущий голос вызвал у нее странный трепет. — Я не причиню тебе вреда, и я буду оберегать тебя, пока ты не предашь меня.
Она понятия не имела, что означали те инопланетные слова, которые он использовал, но торжественность в его словах подсказала ей, что Экхора, благословленный Халвари, был чем-то очень серьезным и очень важным для него. Ее напряжение ослабло, и она откинулась на спинку сиденья.
— Спасибо тебе, — сказала она.
Зои прищурилась от яркого света встречной машины, переводя взгляд в зеркало заднего вида. Мимолетный свет дразнил ее, высвечивая острые, угловатые черты лица инопланетянина, и зрачки, как у рептилии, сузились до щелочек в ярком свете. Его глаза были ярко-зеленого цвета. Ее любимый цвет.
— Ты уже готов назвать мне свое имя? — спросила она.
  
Он откинулся на спину, погружаясь в темноту.
— Рендаш, — ответил он после долгой паузы.
Глава четвертая
Рендаш переместился и лег в тени, упершись двумя руками в пол. Звуки воздуха, обтекающего автомобиль, урчание двигателя и скрип колес по дороге были постоянными индикаторами движения, но при взгляде на ночное небо через дальнее окно почти создавалось ощущение, что они вообще не движутся. Эти незнакомые звезды висели неподвижно; они смотрели на него, насмехались над ним, мерцали космическим весельем.
Отстраненность.
Эти старые учения казались такими далеким сейчас. Он выиграл немного места для отдыха, даже если сиденье неподходящего для него размера вынудило принять неудобное положение с неловко сложенными руками и ногами, но как далеко он действительно мог надеяться добраться?
У него не было ни союзников, ни оружия, кроме собственного тела, он понятия не имел, где находится, и лишь смутно представлял, в каком направлении двигаться. Он и его Умен'рак часто действовали в чужих мирах без надежной разведки, им всегда приходилось сталкиваться с каким-нибудь врагом, давать отпор какому-нибудь захватчику.
Заслужите доверие местных жителей, если у вас есть общий враг.
Здесь это не сработало бы. Его единственными врагами здесь были люди, и был шанс, пусть и небольшой, что они были единственным видом на планете. Он не мог сражаться с ними всеми. На данный момент он не мог справиться даже с несколькими. Ему нужна была помощь людей, чтобы ориентироваться в их мире, но зачем кому-то из них предавать своих ради попавшего в беду алигарийского воина, который уже убил нескольких из них?
И все же здесь был этот человек — эта Зои. Она быстро восстановила самообладание, несмотря на свой очевидный страх, и уже зашла так далеко, что потребовала от него заверений, как будто у нее были рычаги воздействия в этой ситуации.
Но у нее есть рычаги воздействия. Даже если она не до конца осознает тот факт, что это я в ее власти, а не наоборот.
Она вела себя не так, как люди, которых он встречал раньше, — она определенно не была похожа на тех, кто держал его в плену, — и она обладала внутренней силой, редко встречавшейся у большинства разумных видов.
И ее аромат! Он был одновременно чужим и знакомым, с намеком на аромат цветов, которые цвели в джунглях его юности. Он был заманчивым, провокационным и неуловимо доминировал в воздухе внутри автомобиля с тех пор, как он подошел достаточно близко, чтобы ощутить его насыщенность.
Он никогда не был так заинтригован женским запахом, но не мог позволить любопытству руководить его действиями.
Был только один вопрос относительно Зои, на который требовалось ответить.
Можно ли ей доверять?
Он взглянул на ее место. Ее тело было скрыто от его взгляда, но пряди каштановых волос, большая часть которых была собрана в неряшливый узел на макушке, свисали с подголовника, а бледная шея была видна между тонкими металлическими опорами. Ее кожа странно ощущалась на его руке; гладкая и мягкая, такая нежная, что он подумал, что она может порваться, если он слишком сильно прижмется к ней чешуей.
Пальцы Рендаша дрогнули; ему страстно захотелось снова провести кончиками пальцев по ее обнаженной плоти, узнать, каково это — чувствовать ее должным образом.
О чем он думал? Она была человеческой женщиной, представителем вида, который держал его в плену четыре года, вида, который охотился на него, как на животное. Она была его врагом. Не имело значения, сочувствие ли сквозило в ее голосе, когда она выражала свои соболезнования по поводу его погибшего Умен'рака. Не имело значения, что она сказала, что поможет ему.
Какие у нее были обязательства перед ним? Что эти существа знали о чести?
Честь…
Эти вопросы были неуместны: он сдержит свое слово. Если она не предаст его, он защитит ее даже от себе подобных.