Завоеванная инопланетным воином (ЛП)

Зои застонала и снова опустила голову, прикрывая одной рукой грудь ради скромности — хотя она была уверена, что вся ее скромность к этому времени была убита и похоронена на заднем дворе.
— Даже немного?
— Нет.
— Капелька?
— Человек…
Зои улыбнулась, несмотря на свой дискомфорт.
— На данный момент я тоже больше не хочу ни капли, — одна мысль об алкоголе вызывала у нее тошноту.
Рендаш оглядел ее с ног до головы и вздохнул.
— Мне не нравится видеть, как ты вот так страдаешь.
— Поверь, мне это тоже не нравится.
— Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в постель?
— Просто… дай мне еще немного времени.
Рен продолжал растирать ей спину, проводя рукой вверх и вниз по линии позвоночника, затем из стороны в сторону по плечам. Пальцы, все еще удерживающие ее волосы наверху, слегка массировали кожу головы. Вскоре глаза Зои закрылись.
— Думаю, теперь я могу вернуться в постель, — пробормотала она.
Медленно и с невозможной нежностью Рендаш заключил Зои в объятия. Ее глаза распахнулись, и она напряглась, пытаясь сесть. Большая ошибка. Она застонала от боли и обмякла в его объятиях.
— Я слишком тяжелая, — пожаловалась она, скрещивая руки на груди. — Я могу идти.
— Ты глупая, — нежно ответил он. Он встал, все четыре его руки равномерно поддерживали ее вес, так что болезненное давление не было сосредоточено на одной точке. Двигаясь с осторожностью, он повернулся и понес ее через дверной проем, каким-то образом умудрившись не стукнуть ее какой-нибудь частью тела о дверной косяк, к кровати.
Впервые в своей взрослой жизни Зои почувствовала себя хрупкой. Она не могла сформулировать эту мысль так, чтобы он понял, поэтому просто прижималась к нему, пока он не усадил ее на кровать.
Как только она оказалась на месте, он отошел, чтобы взять ее рубашку с ближайшего комода. Она взяла ее у него и натянула через голову.
— Спасибо тебе, — сказала она.
— Хочешь свои штаны? Мягкие?
Зои на мгновение уставилась на свои голые ноги, прежде чем покачать головой. Она легла, потянулась за одеялом и натянула его до подбородка.
— Я собираюсь найти более подходящую емкость для воды, — сказал он.
Зои протянула руку и поймала его за запястье, прежде чем он успел отойти.
— Останься.
— Я ненадолго.
Она нахмурилась.
— Обещаешь?
— Да.
— Хорошо.
Зои смотрела, как он выходит из комнаты, не в силах удержаться, чтобы не пялиться на его задницу, и как его мускулы перекатываются при ходьбе.
Почему я продолжаю уговаривать его прикрываться?
Она словно издалека слышала, как он копошится на кухне. Ее тело расслабилось, и веки закрылись. Сон почти настиг ее, когда тихий звук поблизости привлек внимание.
Рен вернулся. Он стоял рядом с кроватью, одна рука задержалась на чашке, которую он поставил на ближайшую тумбочку. Сама чашка казалась сюрреалистичной, чем-то из далеких воспоминаний, это была одна из тех огромных пластиковых кружек с крышкой и толстой изогнутой соломинкой. Такие кружки медсестры давали ее отцу, пока он был в больнице.
Ее глаза защипало от внезапно навернувшихся слез, отчего головная боль стала еще сильнее, и она крепко зажмурилась.
Порыв прохладного воздуха пробрался под одеяло. Кровать заскрипела, и матрас прогнулся. Две руки Рена скользнули под Зои, притягивая ее к своему твердому, теплому телу.
Зои повернулась к нему лицом. Она встретила его пристальный взгляд и прижалась ближе, закинув одну ногу ему на бедра, а всем телом прижавшись к его боку. Протянув руку, она обхватила его подбородок, проведя большим пальцем по нижней губе.
— Я помню прошлую ночь, — сказала она и поцеловала его в плечо, прежде чем положить на него голову и опустить руку ему на грудь.
— Я запомню ее навсегда, — мягко ответил он, когда она засыпала.
Глава двенадцатая
Зои почувствовала себя намного лучше, когда проснулась позже в тот же день. Ее желудок успокоился, а небольшая, затяжная головная боль, вероятно, пройдет, как только она немного поест и попьет воды. И что лучше всего?
  
Она была в коконе объятий Рена. Всех четырех рук.
Он лежал, прижав ее спину к своей груди, и она была благодарна за то, что отвернулась — ему не нужно было ощущать зловонный запах ее дыхания после рвоты. Если бы ей не было так уютно и тепло в его объятиях, она бы немедленно вскочила с постели, чтобы почистить зубы.
Однако безопасность его объятий и жар его тела были не всем, что она чувствовала: к ее ягодицам прижималось бревно. День назад это заставило бы ее сбежать, но сейчас?
В то утро она исчерпала все свое смущение, поэтому вместо того, чтобы испытывать стыд, она наслаждалась ощущениями. Рена влекло к ней. Она возбуждала его. Она знала, что утренний стояк — это просто то, что случается с мужчинами, человеческими мужчинами, во всяком случае, пока они спят, но, Боже, ощущение его члена у задницы заводило ее. Ее соски затвердели, а киска сжалась, пустая и ноющая, и если бы не чрезвычайно полный мочевой пузырь, она могла бы быть настолько смелой, чтобы прижаться к нему попкой и закончить то, что они начали прошлой ночью.
Это был один из способов компенсировать то, что она уснула в горячий момент из-за ее глупого безрассудства.
Черт возьми, просто лежать с ним в постели было божественно. Ей было тепло, безопасно и комфортно, без забот обо всем на свете.
Ну, кроме настойчивого желания пописать.
Отличный способ испортить момент, мочевой пузырь.
Зои положила руку на запястье Рендаша и осторожно приподняла его. В ответ его руки сжались вокруг нее, прижимая еще ближе.
— Как ты себя чувствуешь? — хрипло пробормотал он.
Боже мой! Может ли мужской голос быть сексуальнее?
— Лучше, — она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Как давно ты не спишь?
— Достаточно давно, — в его голосе был намек на озорство, добавляющий ему нотку, которой она раньше не слышала, — это было чертовски соблазнительно.
Ее возбуждение росло.
Будь ты проклят, мочевой пузырь!
— Мне, э-э, нужно пописать, — сказала она, щеки ее пылали.
— Тебе нужно пописать?
— Ага. Типа, прямо сейчас.
Рен убрал руки, но не без намека на нежелание — кончики его пальцев задержались на ее бицепсе и бедре чуть дольше, чем казалось необходимым.
Как только Зои освободилась, она вскочила с кровати и побежала в ванную, закрыв за собой дверь. Сладостное облегчение нахлынуло на нее, заполнив растущее пространство по мере того, как ее мочевой пузырь опорожнялся.
Ополаскивая руки, она поняла, что маленькая косметичка на столешнице принадлежит ей. Безмолвно поблагодарив Рена, она достала зубную щетку и почистила зубы и язык так, как никогда раньше.
Несмотря на тщательность, она все еще изнывала от желания, когда закончила, и решила заскочить в душ, чтобы не возвращаться в спальню — к искушению.
Было удивительно, насколько лучше она себя почувствовала от горячей воды, а в ванне было достаточно места, чтобы передвигаться, а это означало, что ей даже не приходилось иметь дело с занавеской для душа, которая бы пропускала холодный воздух по ногам. Насадка для душа была достаточно большой, чтобы она чувствовала себя скорее стоящей под ливнем, а не в душе.
Когда она закончила, то вернулась в спальню с запахом мяты изо рта, мокрыми волосами и в одном полотенце, прикрывавшем ее тело. Рен сидел на краю кровати в брюках. Ее чемодан лежал рядом с ним, открытый, демонстрируя ее одежду.
Его глаза жадно скользнули по ней. Она почти чувствовала его взгляд сквозь полотенце, и он снова воспламенило ее кровь. Она прикусила губу и подошла к кровати.
— Спасибо, — сказала она, выбирая пару леггинсов и тунику. Она снова покраснела, когда достала красные трусики.
Потрясающе. Мое лицо будет соответствовать цвету нижнего белья.