Милый дом (ЛП)

Резко скатился с меня и лег на спину, я положила руку ему на живот и удобно устроила голову на груди.
– М-м-м… – задумчиво протянула я.
– Что, детка? – спросил он, поглаживая мои волосы.
– Так удивительно слышать биение чьего-то сердца рядом со своим.
– Мол…
– Тсс… просто… дай мне послушать. Это дарит мне чувство невероятной… завершенности.
Сильные руки крепко прижали меня к груди, и я расслабилась, слушая ритм его сердца.
Спустя несколько минут тишины Ромео спросил:
– Эта цитата на твоем бедре, расскажи мне о ней. – Я напряглась, но Ромео обнял меня еще крепче. – Я с тобой, детка.
– Мой… – Я прочистила горло, пересохшее от переживаний. – Мой отец использовал эту цитату в своей предсмертной записке. Он говорил мне ее каждый вечер перед сном, и я хотела как-то сохранить память о нем, просто чтобы никогда не забыть.
Я услышала, как Ромео тихонько вздохнул в сочувствии.
– И ты это запомнила? – спросил он.
Я кивнула на его теплой обнаженной коже.
– Да. Я запомнила это хорошо и надолго, но у меня до сих пор есть та записка.
Он немного передвинулся.
– Правда?
Я приподнялась на локте, заметив, как он занервничал, и поняла: он понятия не имеет, что на это ответить.
– Хочешь ее прочесть?
Он выглядел на удивление напуганным.
– Зачем?
– Затем, что никто, кроме меня и бабушки, ее не читал. Мне бы хотелось поделиться этим с тобой. Я с каждым днем все больше и больше хочу тебе раскрываться. Это может помочь тебе понять кое-что… обо мне.
– Хорошо, – согласился он, широко раскрыв глаза.
Я медленно встала с кровати и подошла к шкафу. Достала старинную дубовую шкатулку, хранившуюся на самом верху, и повернулась к Ромео, который беззастенчиво наслаждался видом моего обнаженного тела.
Я покачала головой и рассмеялась.
– Ты неисправим.
– Просто чтоб ты знала: сегодня ночью я возьму тебя еще раз. Я зависим, Шекспир. Как долбаный наркоман.
Привычная дрожь прошла по телу, пока я приближалась к нему. Он притянул меня в тепло своих объятий. Открыв шкатулку, я достала потертый пожелтевший заламинированный клочок бумаги и трясущимися руками передала его Ромео, который начал читать про себя.
Тишина давила все сильнее, мне было необходимо некоторое пространство. Я накинула свой новый черный шелковый халатик до колен, подошла к балкону и глубоко вдохнула свежий воздух, наблюдая, как деревья плавно раскачиваются на вечернем ветру. Неважно, сколько раз я читала эту записку, мне каждый раз было больно, и слова сами собой всплыли в моей голове:
Моя малышка Молли-пупс, это самое сложное письмо, которое мне когда-либо приходилось писать.
Во-первых, я хочу, чтобы ты знала: я любил тебя сильнее, чем любой отец когда-либо любил свою малышку с самого основания мира. Ты радость глаз моих и лучшее, что я сделал в своей жизни.
Знаю, сейчас тебе слишком тяжело все это понять, но ты поймешь, со временем. Я хочу объяснить, почему оставил тебя, и хочу, чтобы ты знала: это не из-за того, что ты что-то сделала неправильно.
В своей жизни я любил многих людей, но то, как я любил твою маму, было чем-то необъяснимым. День, когда ты родилась, стал одновременно самым счастливым и самым печальным в моей жизни. Самым счастливым – потому что появилась ты, самым печальным – потому что я потерял половину своей души.
Я был разбит, Молли, и только Бог мог меня исцелить.
Однажды, моя милая девочка, какой-нибудь счастливчик поможет тебе понять, что значит любить. Он поднимет тебя над землей и покажет, каково это – отдать кому-то свое сердце и добровольно предложить в дар свою душу, которая навеки будет принадлежать ему. Убедись, что он достоин твоего сердца, и сделай все, что в твоих силах, дабы защитить то, что у вас есть.
В будущем, когда станешь старше и мудрее, ты наверняка оглянешься на мой уход, и у тебя возникнут вопросы, опасения, обвинения за то, что бросил тебя в столь юном возрасте – на этот счет у меня нет подходящих объяснений, которые смогли бы принести тебе покой. Люди могут сказать, что я был эгоистичен, оставляя тебя, но я считаю, более эгоистичным было заставлять тебя жить с отцом, существующим лишь наполовину.
 
С момента смерти твоей мамы моя жизнь стала одинокой и печальной, вы с бабушкой были единственным светом в моей тьме. Хочу, чтобы ты знала: я обрел покой и я в самом счастливом месте, которое только можно представить – в объятиях твоей мамы, на веки вечные.
Живи полной жизнью, моя дорогая девочка, и однажды, когда пожелает Господь, я встречу тебя у ворот рая, чтобы ты снова запрыгнула в мои объятия, а я покружил тебя, говоря, какая ты красивая, и познакомил тебя с мамой… на которую ты так похожа.
«Ты утоляешь мой голодный взор, как землю освежительная влага».
– Уильям Шекспир
Я люблю тебя.
Папа x
Я поняла, что Ромео закончил читать, когда почувствовала его у себя за спиной, жар его тела проникал сквозь тонкую преграду шелка. Оставив на моей шее нежный поцелуй, он бережно развернул меня и молча поднял на руки. Выражение его лица было нечитаемым, я обвила руками его шею, наслаждаясь этим новым чувством глубокого доверия.
Все так же молча Ромео отнес меня к столу в углу балкона и, уложив на белую поверхность, развязал пояс на шелковом халатике – ткань разлетелась в стороны. Его мягкие губы проложили дорожку из поцелуев от лодыжек до бедер, а затем он нежно обернул моими ногами свою талию. Нависая надо мной, Ромео вошел в меня – мучительно медленно – и занялся со мной любовью. Он двигался так нежно, переплетя наши пальцы, и мы вместе достигли кульминации, безмолвно дыша в ночной тиши.
Ромео ласково и заботливо погладил меня по щеке.
– Спасибо, что показала письмо, детка. Спасибо, что доверила мне свое прошлое.
Я поцеловала три мои любимые веснушки у него на носу и маленький светлый шрам на подбородке.
– Отнеси меня в кровать, Ромео.
И Ромео выполнил мою просьбу, он уложил меня под одеяло так, будто я весила не больше пушинки, притянул к своей груди, и мы заснули сладким безмятежным сном.
Я была абсолютно и безнадежно влюблена.
  
Глава 16
 
Я подтвердила сохранение последних изменений в вордовском документе звонким кликом мышки. Я наконец-то закончила последнюю часть исследования для статьи профессора Росс, благодаря чему испытывала заслуженное чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы. Теперь свободное время можно проводить с Ромео, а не быть прикованной к библиотечному столу.
Я отдыхала в кресле на балконе, устроив столь необходимый перерыв и наслаждаясь теплым таскалуским воздухом, когда услышала уже знакомый скрип шпалеры.
Ромео перелез через перила с угрюмым выражением на лице, и мое сердце упало. Он подошел, обхватил мое лицо руками и запечатлел долгий чувственный поцелуй на моих губах. Когда он отстранился, в его глазах полыхала страсть, и у меня перехватило дыхание, однако он просто уселся на свободное кресло рядом со мной.
– До сих пор трудишься, как я погляжу. – Он натянуто улыбнулся.
– Ага. Профессору Росс утром сообщили, что мы будем презентовать статью в Оксфорде через несколько месяцев. Теперь нужно спешить, чтобы успеть все сделать вовремя, но свою часть я уже закончила.
Поджав губы, Ромео передвинулся на край кресла.
– Ты едешь в Англию через пару месяцев? И когда ты это решила?
Я покрутила ручку в пальцах и настороженно посмотрела на него.
– С самого начала. Я ассистирую в презентации. Это очень поможет мне при выборе, где писать докторскую. Если статью хорошо примут, у меня будет возможность выбирать из лучших университетов. – Я склонила голову набок. – А что?