Развод в 47. Я тебя никогда не любил (СИ)

Разворачиваюсь, иду внутрь. У входа сталкиваюсь с Леонидом. Он как раз идет мне навстречу.
Быстрый взгляд мне в глаза и тихий шепот:
— Тебе сейчас комфортно одной и никакого мужика не надо рядом. Сольный танец, в котором ты познаешь себя.
— Ты прав, Лень. Сейчас я хочу танцевать свой сольный танец…
  
Эпилог
 
Влад
Шесть месяцев спустя…
  
Он смотрит трансляцию, сидя в кресле в офисе. Дел вагон, но он не может пропустить. Оля сейчас на соревнованиях по фигурному катанию. Берет интервью у победительницы.
Смотри на уверенную бывшую жену, как она держится в кадре, как она расцвела. Да, именно расцвела, раскрыла свои лепестки подобно розе. Она помолодела, появился шальной блеск в глазах.
Именно тот блеск, которой с годами их совместной жизни становился тусклее, пока вовсе не исчез.
У Оли огромный потенциал, а Влад эгоистично хотел, чтобы она была дома. Чтобы принадлежала ему, и при этом пускал слюни на Злату.
Морщится при одном воспоминании об этой особе. Влад не знает, что сейчас с ней и знать не хочет. Полгода назад она еще донимала его своими визитами и звонками. То ластилась, то угрожала. Говорила, что разнесет в медиа, какой он мудак. Угрожала своими связами.
Пустое это все. Влад заткнул ее раз. Сказал, если только сунется, к его семье, к тем, кто дорог, она окажется в такой дыре, из которой ей не выбраться.
Потом у нее начались проблемы с законом. За ее действия в школе фигурного катания. И Злата исчезла.
Никто о ней не всплакнул. Даже ее дети.
Давид продал бизнес отцу Влада. Получил деньги и вернулся туда, где вырос без матери. Он тут чужой. Его держали отношения с Эрикой, которые оказались фейком.
Азалия… с ней сложнее. Она не исчезнет и не испарится. Она живое напоминание ошибок Влада. И он должен нести ответственность за нее.
Она не интересуется матерью. Но вот Владу названивает регулярно. Ей скоро рожать. Он нашел лучшую клинику, обустроил детскую, нанял ей персонал в квартиру. Все условия. Но свел их встречи к минимуму.
То, что его в ней привлекло — схожесть со Златой. Теперь пугает и отталкивает. Азалия ждет девочку. Его дочь… Он пытается найти в себе какие-то чувства к ребенку. Безрезультатно. Только долг.
С Николаем он пересекается. У них так и остались общие дела. Мужик пошел в загул, меняет любовниц, отжигает. С дочерью пытается наладить отношения, но как он сказал Владу:
— Я для нее чужой. У нее есть родители. И они реально о ней заботились всю жизнь. Своих же детей не было. Она их любит, а я… я какой-то мужик, который почему-то папа. Пока не получается.
— Не вижу у тебя в глазах страдания, — сказал честно.
— А знаешь, я когда узнал, что бывшая предала, отпустило. Зачем страдал? Продажная бабища. Я же выяснил все, тут Златка не соврала, мой типа любовь, просто выбрала бабки. И после этого… отвернуло что ли. Дочери если что надо помогу. Не отказываюсь. Но близкими нам не стать. Мне пора про себя думать. Сколько лет на шалашовку потратил.
И Николай живет. Возможно, нагулявшись остепенится.
Владу наоборот, на других женщин смотреть не хочется. Так что в загулах Николая он ему не союзник.
Он набирает номер Оли. В руках дрожь. Всегда волнуется, перед встречей или звонком.
Они поддерживают общение. Пусть не часто, но созваниваются, иногда видятся. Инициатором обычно выступает Влад.
Он захаживает в ее фитнес центр, который оброс клиентурой. И Оля говорила, что надо бы второй открывать.
Она все в делах, заботах, и ей это нравится. А он теперь может только любоваться и сожалеть.
— Привет, Оль. Я смотрел выпуск, все прошло идеально. Как всегда!
— Спасибо, — ее голос ровный, дружелюбный, но отстраненный.
— Ты когда в страну возвращаешься? Успеешь к днюхе Эрики?
— Да, конечно. Я не пропущу.
— Она очень гордится, что все на свои деньги. И повышением довольна.
— Эрика видит цели, и идет к ним. Это здорово.
— Вся в мать, — Влад сильнее сжимает телефон.
Нифига не отболело. Просто он привык, научился жить.
Прощается с Олей. Он бы еще говорил и говорил. Но она не настроена, он это чувствует. У нее там своя жизнь, а он теперь лишь редкий гость.
Влад возвращается к работе. Это то, что сейчас отвлекает и не позволяет скатиться в жалость к себе. Ранее Влад старался не перерабатываться. Ведь всего хватало. Была стабильность и доход. Дома было уютно, и он спешил туда.
Сейчас ему некуда спешить. Отец требует результатов, и он их ему предоставит.
Еще Слава… Вот тот засранец, которому он хочет утереть нос. Показать отцу, что он лучше и может гораздо больше.
С братом работается сложно. Слишком уж он бесячий.
Кстати, о нем. Влад выходит из офиса, минует секретаршу своего братца и без стука заходит в кабинет.
Святослав сидит к нему спиной, отвернулся в кресле к окну. До него доносится фраза:
— Только аборт. Это однозначно. Все решено, — резко разворачивается в кресле, услышав шаги. — Ладно, потом перезвоню, — сбрасывает вызов. Смотрит лениво на Влада, — Чем обязан?
— Что там с договором по Ярушеву? Я не вижу бумаг, хоть встреча была.
— Еще не готовы. Позже тебе закину.
— Ты видимо занят другими делами. Кого это ты на аборт отправляешь? Любовницу? Ты зачем так с женой? — Влад понимает, что не его это дело.
Срабатывает триггер его недавнего развода, беременности Азалии. И еще перед глазами Регина — жена Славы. Очень хорошая женщина, не заслужила она такого…
— Тебе какое дело? Я лезу в твою личную жизнь? Нет, — смотрит на него с кривой усмешкой. — Вот и ты не суй свой нос, куда не просят.
— Ты совершаешь ошибку. Развод по тебе же и ударит. Я это все уже прошел.
— А кто сказал, что я собираюсь разводиться? Влад, это только ты мог горячку пороть. У меня все под контролем.. Ты сам в лужу сел, еще и мне советы раздаешь. Это у тебя беременная любовница, которая тебе не сдалась. У меня все иначе. Жену в стойло поставлю. Пикнуть не сможет. И вообще, я не намерен перед тобой отчитываться. Договор будет к концу дня. Сделай милость, исчезни из моего кабинета.
— Чем выше твое самомнение, тем больнее приземлишься. Но ты прав, не мое это дело, — Влад хлопает дверью и уходит.
Отец хочет, чтобы они с братом нашли общий язык. Слава как может выслуживается. Но правда в том, что никогда между ним со Славой не будет взаимопонимания.
Но Влад сделает все, чтобы доказать отцу — он лучше. Именно сейчас ему хочется, чтобы отец им гордился.
Оля
Сжимаю стаканчик кофе в руках и смотрю на лед. Еще недавно тут было море зрителей, шли соревнования. И я пропитывалась их духом. Вела трансляцию и потом брала интервью у победителей.
Обожаю свою работу. Никогда не думала, что телевидение меня так увлечет. А сегодня еще и фигурное катание… Оно всегда будет занимать особое место в моем сердце.
Практически все уже разошлись. Я осталась. Мне сейчас нравится эти тишина и созерцание льда.
Счастливая грусть…
Да, я могу сказать, что сейчас мне хорошо. Эти полгода многое изменили в моей душе, помогли открыться заново. В основном была работа. Очень интересная. Я наслаждаюсь тем, что делаю. Я радуюсь успехам дочери. Эрика не подвела, и все мои сомнения развеялись, она встала на правильный путь.
Ира… Ира навсегда останется моей болью. Около месяца назад я с коллегами была в ресторане. Было весело и душевно, пока мой взгляд не наткнулся на вошедшую парочку моя дочь под руку с мужиком лет шестидесяти, пузатым, потным с сальными глазками. Ира меня заметила, гордо вздернула подбородок и громко сказала своему спутнику:
— Лапуш, пойдем отсюда, тут ущербные людишки сидят. Я не хочу быть в их обществе, — смотрела на меня надменно и с чувством превосходства.
Не знаю, сколько времени пройдет, пока жизнь чему-то научит Иру.
Я рассказала Владу. Он попытался поговорить с дочерью, но был послан. Она сказала, что у нее жизнь, к которой она стремилась, и чтобы мы с Владом заткнули свои завистливы рты.