Далекие странники (СИ)
Фэн Сяофэн взорвался пронзительным смехом:
— Чжан Чэнлин! Хочешь — не хочешь, а ты потомок благородного рода! Все герои Поднебесной собрались, чтобы отомстить за твой клан, а сам ты чем занят? Связался с парочкой проходимцев и пошёл по кривой дорожке? Хочешь взбесить своего покойного отца, чтобы он восстал из могилы злобным призраком?
Чжан Чэнлин мгновенно поник. Он никогда не был силен в спорах и красноречии, но запальчиво выкрикнул:
—Ты говоришь вздор! Мой шифу и старший Вэнь — хорошие люди!
Рана на талии, которой наградил Гу Сян один из скорпионов, продолжала кровоточить. Несмотря на принятое противоядие, девушка покрылась испариной от жгучей боли. Терпения ей это не прибавило.
— Долго вы намерены трепаться?! — гневно выплюнула Гу Сян. — Фэн Сяофэн, уступи дорогу госпоже или пеняй на себя! Ты, конечно, мелковат, но я уж как-нибудь не промажу. Укорочу тебя ещё вполовину!
— Откуда ты взялась, наглая соплячка?! — взвизгнул Фэн Сяофэн и, выхватив мачете, бросился на Гу Сян.
Цао Вэйнин обнажил меч и преградил путь Духу Земли, надеясь его урезонить:
— Старший Фэн! А-Сян ещё дитя. Если опустишься до её уровня, разве это не скажется на твоей репутации?
Фэн Сяофэн с самого начала был нацелен на Чжан Чэнлина и не обратил внимания на его сопровождающих. Поэтому он на мгновение опешил и удивленно спросил:
—Ты мальчишка из ордена Цинфэн Цзянь, так ведь? Как тебя угораздило связаться с этой вонючей шайкой?
Цао Вэйнин растянул губы в извиняющейся улыбке:
— Старший, должно быть, произошло досадное недоразумение…
Дух Горы понимающе хмыкнул и поднял мачете повыше, как вдруг Персиковая Бабушка позади него вмешалась в спор:
— Фэн Сяофэн! Тебе следует успокоиться и набраться терпения. Ученик ордена Цинфэн Цзянь! Ты молодец, что отыскал этого непослушного ребёнка Чжан Чэнлина. Поверь бабуле, тебя ждёт блестящее будущее.
Цао Вэйнину надо было вовремя уловить подвох и одновременно не позволить Гу Сян усугубить ситуацию. От внутреннего напряжения у него на лбу и висках выступили крупные бисерины пота.
— Так и есть. Премного благодарен старшей, — сдавленно пробормотал Цао Вэйнин.
Персиковая Бабушка фыркнула и пренебрежительно отмахнулась, после чего высокомерно бросила Чжан Чэнлину:
— Идём с нами.
Чжан Чэнлин настороженно уставился на сомнительную старуху и сделал два шага назад. Цао Вэйнин чуть сдвинулся в сторону, загородив собой мальчика, и попытался прощупать намерения пожилой пары.
— Будет лучше, если вы соблаговолите прояснить один вопрос, достопочтенные старшие: вы вышли на поиски Чжан Чэнлина от имени героя Чжао или героя Гао?
Персиковая Бабушка мрачно хмыкнула и бросила с неожиданной свирепостью:
— А у тебя, молокосос, есть право нас допрашивать?!
Цао Вэйнин отошёл к Чжан Чэнлину и натянуто объяснил:
—Прошу прощения, старшие. Но этот младший в ответе за наследника Чжанов и не смеет передать его посторонним. Если я буду вынужден это сделать, необходимо присутствие главы Чжао или главы Гао.
Ивовый Дедушка ударил посохом в землю и презрительно фыркнул:
—Ты возомнил себя героем, недоносок? Мы заберём мальчишку, и тебя не спросим!
Не успели эти слова стихнуть, как старик со старухой одновременно взмахнули посохами и ринулись в наступление, собираясь пробить Цао Вэйнину голову. Цао Вэйнин побоялся испытывать удачу. Отступая и парируя атаки, он крикнул Гу Сян:
— Забирай сяо Чжана и уходите! Сейчас же!
В голове Гу Сян бешено завертелись мысли: поскольку Цао Вэйнин — ученик ордена Цинфэн Цзянь, старые уроды не посмеют его убить — побоятся Мо Хуайкуна и Мо Хуайяна! Сообразив это, Гу Сян сразу перестала колебаться, крикнула Цао Вэйнину:
— Будь осторожен! — и во всю прыть рванула по боковой улице, прихватив с собой Чжан Чэнлина.
Однако Фэн Сяофэн не собирался отпускать их так легко. Взгляд Гу Сян остекленел. Она спрятала ладони в рукава и толкнула за себя Чжан Чэнлина, не дав Духу Земли дотянуться до мальчика. Невесомо взмыв в воздух, девушка устремилась к Гаошань-ну, ловко поднырнула под молот-метеор и швырнула в лицо гиганта горсть белого порошка. Не успев увернуться, Гаошань-ну истошно завыл. Его веки мгновенно покраснели и опухли, перестав открываться. Гора начал отчаянно тереть глаза кулачищами, но от этого яд проник ещё глубже, и из глазниц великана потекла кровь. Гу Сян не любила церемониться в бою и ослепила врага, не дрогнув.
Фэн Сяофэн в момент забыл про Чжан Чэнлина и в ужасе обернулся к своему другу:
— А-Шань, ты… Что с тобой? Всё в порядке?!
Гаошань-ну жалобно скулил, словно дикий зверь, и расцарапывал собственные глаза. Фэн Сяофэн подскочил к нему и крепко схватил за руки. Два человека сплелись в один комок, катаясь по земле. Только ценой невероятных усилий Фэн Сяофэн запечатал акупунктурные точки Гаошань-ну. Оценив глубину увечья, он ужаснулся и яростно взревел:
— Не вздумай сбежать, маленькая тварь!
Но Гу Сян и Чжан Чэнлина уже и в помине не было рядом.
Методом проб и ошибок Гу Сян установила, что людные места совершенно им не подходят, поэтому увела мальчика к пустынным окраинам. От беспокойства её сердце превратилось в огненный комок. Невозможно было предсказать поведение Вэнь Кэсина и Чжоу Сюя. Отправится ли хоть один из них искать её с Чжан Чэнлином? Гу Сян также переживала, не сорвет ли Фэн Сяофэн свой гнев на Цао Вэйнине? Не обрекла ли она дуралея из ордена Цинфэн Цзянь на верную смерть?
Но у Гу Сян не было времени как следует поволноваться. В лесу на выходе из Дунтина их караулил третий отряд скорпионов-смертников. Мысленно Гу Сян проклинала всё на свете. Она была ранена и не знала, сколько продержится, а ждать помощи было не от кого. Сунув Чжан Чэнлину кинжал, Гу Сян отпихнула его изо всей силы, крикнув:
— Беги! — а сама метнулась, словно порхающая ласточка, навстречу врагам.
Чжан Чэнлин понёсся через лес, от страха не разбирая дороги и плача навзрыд.
«Что же я такой беспомощный? Только и делаю что подвергаю других смертельной опасности! Сначала шифу, потом Цао-дагэ, теперь вот Гу Сян-цзецзе!»,[278] — горевал он на бегу.
Реальность не дала Чжан Чэнлину увязнуть в тоске по весне и осени.[279] Слёзы на его щеках высохли сами собой, когда до ушей мальчика донёсся короткий пересвист. Четверо людей в чёрном выскочили с разных сторон, отрезав ему пути к отступлению. Чжан Чэнлин замер посреди леса с кинжалом Гу Сян в руке. Он держал оружие неумело, как ребенок держит игрушку. Длинные крюки убийц сияли холодным синеватым блеском. При взгляде на них Чжан Чэнлина внезапно затопила ярость.
«Почему вы все хотите моей крови? — думал он, глядя на приближавшихся наёмников. — Что я такого сделал, что на меня весь мир ополчился?».
Один из убийц ринулся в наступление. Его крюк нацелился в грудь Чжан Чэнлина, как жало скорпиона. Неожиданно для себя Чжан Чэнлин выставил вперёд левую ногу, а в его памяти всплыли наставления Вэнь Кэсина: «Словно свирепый ястреб, ныряющий за зайцем, словно натянутый без сожалений лук, замри на пике, но вырвись вперед в атаке». Крутанувшись на месте, Чжан Чэнлин оттолкнулся от дерева, подпрыгнул повыше и всем телом бросился навстречу холодному блеску крюка. В его голове остались лишь два слова:
«Бейся насмерть».
Когда кинжал в руке Чжан Чэнлина столкнулся с крюком скорпиона, лязг стали о сталь резанул уши. Сквозь этот скрежет в голове Чжан Чэнлина снова всплыли объяснения Вэнь Кэсина: «В начале движения намерение меча изменчиво, как колебание цветка на воде. На излёте движения меч соединяет все возможные удары в один». Крюк соскользнул с лезвия кинжала, ободрав руку Чжан Чэнлина. Развернувшись, мальчик со всей силы вонзил клинок в грудь скорпиона. Наёмник испустил дух, не успев моргнуть.
Чжан Чэнлин не верил своим глазам. Радость, ужас, растерянность и сотня других чувств хлынули в его сердце. Но не успел мальчик опомниться, как перед ним возник новый противник. Чжан Чэнлин выставил ладонь, чтобы защититься и увидел, как от раны, оставленной крюком, по коже расползаются чёрные разводы. В тот же миг он почувствовал, как силы покидают тело, покачнулся и рухнул на колени.