Далекие странники (СИ)
Обитатели горы Фэнъя даже не считались за людей! Неужели в таком месте могла вырасти хорошая девочка? Безумный Хозяин Долины подобрал её на улице младенцем и с тех пор воспитывал. Без отца, без матери, всё, что она узнала, пока росла — убей или убьют тебя. Могла она быть приличной девочкой?
Гу Сян находилась в полной растерянности. Она привыкла получать всё, чего пожелает, правдами и неправдами, иногда из чистого упрямства. Она знала о своих недостатках, о вспыльчивости, например… Но она впервые осознала, что не имеет права выйти на свет. Некрасивую невесту можно представить родственникам, Пурпурного Призрака — нельзя.
Гу Сян почти утонула в безрадостных размышлениях, но в конце концов смогла выдавить кривую улыбку:
— Да уж, тебе с муженьком повезло больше! Он сирота и легко прокормит всю свою семью, запихивая еду себе в глотку. Вокруг него не вьётся стайка докучливых двоюродных тётушек и строгих троюродных дядюшек… Ай!
Что-то стукнуло её по голове. Гу Сян посмотрела наверх и наконец заметила сидящего на крыше Чжоу Цзышу. Его губы изгибались в лёгкой полуулыбке, а треснутой пиалы в руках больше не было.
Удар был болезненным. Потирая ушибленное место, Гу Сян огрызнулась на Вэнь Кэсина:
— Ты его совершенно не контролируешь?!
Чжоу Цзышу легко спрыгнул вниз, похлопал Вэнь Кэсина по плечу и покровительственным тоном изрёк:
— Беги, согрей постель своему господину.
— Конечно, — согласился Вэнь Кэсин и ушёл без второго слова.
Гу Сян оторопело уставилась ему вслед. Выйдя из оцепенения, она глубоко вздохнула и подумала, что либо мир перевернулся с ног на голову, либо ей снится кошмар.
Чжоу Цзышу плюхнулся на землю рядом с девушкой.
— Не беспокойся по пустякам, — посоветовал он Гу Сян. — Посмотри на меня, разве я волнуюсь? Недавно я считал, что имею года полтора в запасе, но, похоже, времени в моём распоряжении куда меньше. По словам Великого Шамана, мои меридианы больше не выдерживают поток внутренней ци… Моё кунг-фу обратилось проклятием. В любой момент я могу сдохнуть и отправиться на встречу с Яньваном.
Гу Сян смотрела широко распахнутыми глазами, не представляя, что на это ответить. Спустя несколько минут она тихо произнесла:
— Ну… Ты действительно жалок, что тут скажешь?
Чжоу Цзышу и не ожидал от неё вежливых слов утешения, но, услышав это, не удержался от смеха.
— Чтоб ты провалилась, Гу Сян! — выругался он, беззлобно покачав головой. — Не была бы ты юной девушкой, я бы колотил тебя до полусмерти по восемь раз на день.
Гу Сян насторожилась и отсела подальше. Однако Чжоу Цзышу преспокойно продолжал пить вино, не предпринимая попыток поднять на неё руку. Гу Сян потребовалось время, чтобы по крохам собрать всё своё милосердие и соизволить произнести что-то ободряющее:
— Седьмой Лорд сказал, что Великий Шаман придумал решение. Как знать, может, оно спасёт твою жизнь.
Чжоу Цзышу снова приложился к кувшину и задержал вино во рту, смакуя его с таким видом, будто не собирался глотать. Спустя длинную паузу он коротко бросил в ответ:
— Не уверен, что мне нужно такое спасение.
Гу Сян моргнула и непонимающе подняла брови. Спустя ещё одну долгую минуту в молчании она ткнула Чжоу Цзышу носком сапога:
— Эй, ты что, не хочешь жить?
Чжоу Цзышу одарил её сложным взглядом:
— Это ты не хочешь жить.
— Так что тебе мешает попробовать, раз ничего другого не…
Чжоу Цзышу невесело и беззвучно рассмеялся. Гу Сян почувствовала, что от этой картины у неё участился пульс, хотя назвать причину волнения она затруднялась. На всякий случай девушка быстро отвела взгляд. В народе говорили, что красивые женщины — бедствие, ожидающее своего часа. Гу Сян подумала, что эти слова справедливы и для красивых мужчин.
— Для меня есть только два пути, — отсмеявшись, пояснил Чжоу Цзышу. — Либо я живу хорошей жизнью, либо умираю хорошей смертью. Для достижения любой из двух целей я могу стерпеть очень многое. Пусть никто и никогда не смеет даже помыслить о том, чтобы остановить меня.
Мастер проницательных и иногда жестоких интриг, Чжоу Цзышу сохранил способность заботиться об окружающих. Но когда повода проявлять мягкость не было, его сердце каменело, становясь безжалостным и к другим, и к себе. Если он чего-то действительно желал, то, отстаивая свой выбор, не терпел компромиссов. Даже если это означало уплату непомерной по мнению других цены, Чжоу Цзышу не оглядывался назад и не сожалел о принятых решениях.
С улыбкой выйду в путь, ведёт меня судьба, Я горд собой, ведь я не сорная трава![429]
Чжоу Цзышу обернулся к Гу Сян и обратился к ней мягким, почти ласковым голосом:
— Девочка, ты сама решаешь, кто ты есть. Другие не имеют права голоса в этом вопросе. Ты довольно умна, как же ты не понимаешь такой простой вещи?
Услышав необычную для себя точку зрения, Гу Сян остолбенела, пытаясь уложить сказанное в голове. Чжоу Цзышу допил вино, небрежно отбросил в сторону кувшин, поднялся и направился в свои покои.
Толкнув дверь, Чжоу Цзышу вошёл в тёмную комнату. Не успела створка захлопнуться, как проворные руки встретили его, обхватив вокруг талии. Чжоу Цзышу не возражал. Когда его подвели к кровати и буквально бросили на постель, он и не думал сопротивляться. Очень медленно он поднял глаза и встретился взглядом с Вэнь Кэсином.
Время ненадолго остановилось. А затем Вэнь Кэсин порывисто опустил голову и жадно впился в желанные губы острым кусачим поцелуем. Рваный ритм его хриплых, судорожных вдохов напоминал дыхание опасного хищника, настигшего добычу. Сложно сказать, сколько длился этот жестокий поцелуй, прежде чем Чжоу Цзышу приподнялся и резко толкнул Вэнь Кэсина локтем в бок, опрокинув того на спину.
Перевернувшись, он зажал Вэнь Кэсина под собой и опёрся на руки по сторонам от его плеч. Распущенные волосы Чжоу Цзышу ниспадали беспорядочным вороным водопадом на грудь Вэнь Кэсина, оставляя в поле зрения лишь поразительно ярко сверкающие глаза напротив.
— Если я умру, сделка окажется для тебя невыгодной? — продолжил давнее обсуждение Чжоу Цзышу.
Вэнь Кэсин промолчал. Вместо ответа он резко повернул голову и вцепился зубами в запястье Чжоу Цзышу так сильно, словно хотел испить его кровь и вкусить плоть.
Чжоу Цзышу нахмурился от боли, но не отстранился и не издал ни единого звука, отдаваясь во власть Вэнь Кэсина. Вскоре потекла кровь. Тёмная струйка сочилась, очерчивая контуры рта Вэнь Кэсина и стекала на одеяло, быстро пропитав его насквозь.
Минули бесконечные минуты, прежде чем руки Чжоу Цзышу задрожали. Вэнь Кэсин тяжело опустил веки, расслабил челюсть и протяжно лизнул нанёсенную им рану. Затем Вэнь Кэсин сел, заключил Чжоу Цзышу в объятия, запечатал его акупунктурные точки, чтобы остановить кровь, и наконец-то ответил:
— Это будет худшей сделкой в моей жизни.
Чжоу Цзышу беззвучно усмехнулся:
— Безумец.
Безумец молча оторвал от своих нижних одежд полоску ткани, бережно перевязал истерзанное запястье, потом выдернул из-под них одеяло и завернулся в него вместе с Чжоу Цзышу. Так они и провалились в сон, обнимая друг друга, со всех сторон окутанные густым запахом крови.
Спустя три дня долгожданные Седьмой Лорд и Великий Шаман прибыли.
Примечание к части
∾ «Звёзды сегодня — не яркие звёзды вчерашнего дня; для чего продолжаю стоять на росистом ветру?» — из стихотворения об обречённой любви «绮怀» поэта времён династии Цин Хуан Цзинжэня (黄景仁).
∾ «Вот и девочке Янов приходит пора встретить раннюю юность свою» — строки о взрослении из «Песни о бесконечной тоске» Бо Цзюйи, пер. Л.З. Эйдлина.
∾ «С улыбкой выйду в путь, ведёт меня судьба,// Я горд собой, ведь я не сорная трава!» — строки из стихотворения Ли Бо «Перед отъездом в столицу прощаюсь в Наньлине с сыном» в переводе С. Торопцева.
Том 3. Глава 64. Ставка на жизнь