Далекие странники (СИ)

— После тебя.
Все трое поднялись наверх, вышли за ворота и добрались до выхода из района публичных домов. Со стороны казалось, будто они затеяли жмурки.
— Чжоу-сюн, ты коснёшься льва, просто подняв руку, — заговорил Да-Се. —  Но сначала ставка. Уступаю выбор гостям.
Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин хором дали ответ:
— Мужчина.
Хотя среди прохожих и мелькали уличные проститутки, мужчин, бродивших в поисках удовольствий, всё же было больше. Поскольку глава Ядовитых скорпионов проявил великодушие, уступив гостям право выбора, отказываться от выпавшего шанса было бы невежливо и глупо.
Как только ставка была озвучена, на лице Да-Се появилось трудно поддающееся описанию возбуждение. Его глаза загорелись, он нетерпеливо облизнул губы и подтвердил выбор:
— Принято.
Чжоу Цзышу дотронулся до статуи, и Да-Се повёл счёт.
— … Восемнадцать… Девятнадцать…
Азарт этого человека был настолько заразителен, что даже Вэнь Кэсин замер от напряжения. Чжоу Цзышу уже давно стянул с глаз повязку и внимательно наблюдал за снующими мимо людьми. Двадцатым оказался человек в длинных одеяниях с забранными в пучок волосами — значит, мужчина!
Губы Чжоу Цзышу медленно растянулись в улыбке. Он уже приготовился произнести речь, но как только двадцатый человек приблизился, его улыбка застыла. Да-Се кинул на гостей торжествующий взгляд и резко шагнул к прохожему, заставив того испуганно вздрогнуть.
— Это весенний квартал,[393] — мягко предупредил глава скорпионов. — Боюсь, гулять по такому району среди ночи совершенно неуместно, молодая госпожа. Вы не хуже меня понимаете драгоценность безупречной репутации для девушки, поэтому, прошу, возвращайтесь к себе.
Бледное лицо «мужчины» зарделось. Да-Се пробормотал короткое извинение в духе «прошу меня простить» и резким движением сорвал с незнакомца шейный платок. Прохожий удивлённо ахнул — «его» горло оказалось гладким и ровным, без малейшего намёка на кадык.
Да-Се обернулся к проигравшим, лучезарно улыбаясь. Спрятав ладони в рукава, он самым беззаботным тоном спросил:
— Ну что, Чжоу-сюн, как тебе такое?
Примечание к части
∾ Белый халат Скорпиона — это «внутренние одежды», которые одеваются вторым слоем поверх нижних штанов и рубашки. Третий слой одежды — это накидка.
∾ Монолидные глаза — без складки на верхнем веке.
∾ Нос Скорпиона по китайской физиогномике называется «свиной желчный пузырь». См. нос Энди Лау. Или Джеки Чана. Но лучше Энди Лау :)
∾ В оригинале Скорпион описывается идиомой «собака в облике человека», т.е. внешность не соответствует поведению.
∾ Громкий шёпот Вэнь Кэсина о зависимости от азарта — «рифма из десяти строк». Такие рифмы, содержащие цифры от 1 до 10 по порядку, используются для облегчения запоминания правил, идиом и проч. Вэнь Кэсин упомянул восемь. Оставшиеся две можно перевести так: «на девять чжанов он увязнет в трясине, в десять раз больше бед привлечёт».
∾ Вариант поговорки «когда муж запевает, жена подпевает» (夫唱妇随). Описывает ситуацию, когда жена во всем соглашается с мужем. Эта же идиома используется для описания счастливого и гармоничного брака. Вэнь Кэсин в своём варианте намеренно опускает гендерные роли.
∾ Длинный пояс — Вэнь Кэсин выуживает 汗巾, что в контексте означает отрез ткани, служащий поясом. Подразумевается, что Вэнь Кэсин снял его с какого-то элемента нижних или внутренних одежд. Переводчик с китайского считает, что со штанов.
∾ Скорпион для обозначения весеннего квартала использует выражение «烟花之地», или «место дыма и цветов».
 Том 3. Глава 58. Острые ощущения 
Чжоу Цзышу чувствовал отвращение к изменившимся нравам, ни во что не ставящим исконную добродетель. Подумать только, молодая барышня среди ночи гуляет по весеннему кварталу в поисках острых ощущений! Он поднял голову к тёмному небу, пытаясь унять негодование.
— Что касается… — начал было Чжоу Цзышу, но Да-Се хмыкнул и перебил его:
— Учёные мужи настаивают на том, что «всякое обещание должно быть выполнено, а всякое действие — доведено до конца». Люди цзянху сказали бы «слово достойного мужа на вес золота». Даже разбойники с большой дороги знают, что «плевок на обещание забьёт первый гвоздь в крышку гроба». И вот я вижу, что ты, Чжоу-сюн, пытаешься откормиться, глотая собственные слова…
 
Неугомонный любитель лишних проблем Вэнь Кэсин положил руку на талию Чжоу Цзышу и подлил масла в огонь:
— Точно. Обман, жульничество и другие грязные трюки вполне допустимы. Но отказываться от своего слова — это уже чересчур! Прямо сейчас мне становится почти невыносимо стыдно за то, что я нахожусь в твоём обществе.
Чжоу Цзышу раздражённо смахнул нахальную руку с мыслью: «Так смилуйся уже надо мной и избавь от своей компании!».
Бросив на главу скорпионов испепеляющий взгляд, он развернулся и направился обратно без дальнейших возражений. Лицо Да-Се расслабилось, а на губах заиграла торжествующая улыбка. И странно: хотя он обладал привлекательной внешностью, улыбка меняла её в менее приятную сторону. Немного косой оскал и жёсткая линия губ в сочетании с дерзким влажным взглядом и общей небрежностью движений лишь довершали образ извращённого развратника.
Вэнь Кэсина охватило нехорошее предчувствие. Он посмотрел на силуэт Чжоу Цзышу впереди, оглянулся на главу Ядовитых скорпионов позади и обнаружил, что для представления перед этим зрителем ему самому… потребуется бóльшая подготовка, чем он мог ожидать.
Вскоре оказалось, что Вэнь Кэсин напрасно волновался.
Скрестив руки на груди, Да-Се остановился у входа в комнату, напоенную ароматом благовоний. Слуги уже успели прибраться и сменить простыни на полуприкрытой пологом кровати.
— Господа не желают совершить омовение и переодеться? — заботливо предложил глава скорпионов. — Возможно, вам нужны дополнительные принадлежности, чтобы… добавить остроты ощущениям?
Чжоу Цзышу закатал рукава и ответил тоном закоренелого холостяка:
— Нет нужды в излишней суете. Прикажи принести кисть и тушь.
Да-Се вздёрнул бровь, но секундой позже мягко хлопнул в ладоши. В комнату, мелко семеня ногами, вбежал слуга и согнулся в глубоком поклоне, боясь поднять голову. Да-Се тихим голосом отдал распоряжения, а Чжоу Цзышу внёс уточнения:
— Ещё мне понадобится пачка листов бумаги сюань.[394]
Слуга удалился, а глава скорпионов окинул Чжоу Цзышу подозрительным взглядом:
— Чжоу-‌сюн‌, ты ведь не собираешься снова схитрить?
Чжоу Цзышу по-хозяйски расселся на кровати, скрестил ноги и широко улыбнулся:
— Тебе не надоело днями смотреть на плотские выкрутасы? Подожди немного, и я покажу тебе кое-что новое.
Вэнь Кэсин молча стоял поодаль, готовый подыграть любой затее Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин полагал, что от него не убудет, если А-Сюй проявит изворотливость и уклонится от выполнения обещания, а этот ненормальный Да-Се не получит ожидаемой забавы. Но если увильнуть не удастся… Ну, как говорится, вышел за петуха — следуй за петухом, вышел за собаку — следуй за собакой.[395] Его долгом как покорного супруга будет смириться и доблестно пожертвовать добродетелью ради помощи своему мужу.
Через минуту слуга принёс кисти, бумагу и тушь. Чжоу Цзышу поднялся на ноги и учтиво обратился к главе скорпионов:
— Прошу, ещё немного терпения.
У Да-Се не было причин торопиться. Он плотно прикрыл дверь, подошёл к чайному столику и принялся разливать чай, наблюдая, как Чжоу Цзышу без колебаний наносит мазки на бумагу.
Уверенная посадка и движения кисти давали основания предположить, что перед ним — искусный живописец. Рука Чжоу Цзышу решительно наносила скупые линии. Пара росчерков — и лист откладывался для просушки, а художник уже творил над следующим.
Вэнь Кэсин не мог уразуметь замысел своего спутника, поэтому подошёл ближе и с любопытством вытянул шею, чтобы понаблюдать за процессом. Чем дольше он смотрел, тем неоднозначнее становилось его лицо, а брови ползли вверх до тех пор, пока это позволяли возможности человеческой мимики.