Русская фольклорная демонология

 
Покойница же старушка Акулина всю жизнь — от замужества до смерти имела беса и говорила, кто ее испортил: «В квасу дали, родимый, так и услышала, как по животу пошло что-то, а перекреститься-то, как стала пить, и не перекрестилась; вот ён, супостат-то, и вошел в нутро, как возьмет меня, так и не помню ничего». Дочь этой старушки рассказывала мне в 1898 году: «Как стала матушка кончаться — раздуло ей живот незнамо как, глаза выкатились — стали большие, большие! Поднялась у ней рвота — черная-черная, и выблевала она червяка черного лохматого с четверть длины [около 18 см — В. Р.] и в палец толщины. Не успели мы опомниться, а он уполз под печку, и матушка кончилась. Это бес-то и сидел в ней и мучил ее; а там вышел червяком. Оттого покойница при жизни не могла стоять в церкви, не подходила сама к священнику, и причащать ее подводили насильно — это бесу-то нелюбо было» [2093].
 
Обложка книги «Кликуши, или Порченные и как их лечить». 1926 г.
Дмитриева В. И. Кликуши, или Порченные и как их лечить. — Ленинград: Госиздат, 1926
Признаки одержимости
Проникнув в организм человека, нечистый дух может сначала никак себя не проявлять. Однако через некоторое время он вызывает у человека ощущение общего недомогания, беспокойства, тоски, боли в разных частях тела. Верхокамские икотницы также жаловались на то, что икота не дает им спать по ночам, затрудняет дыхание, вызывает неприятные ощущения в районе сердца («вот придет [приступ — В. Р.], сердце захватыват, захватыват, тут уж чё делать, умираю») [2094], тошноту [2095].
В некоторых случаях действия вселившегося в человека духа и его влияние на одержимого напоминают проявления других демонических существ (чёрта, водяного, лешего и др.). Так, в одном из рассказов одержимый говорит, что сидящий в нем бес подталкивал его к самоубийству: «утром встал, тоска такая, туда, сюда брожу, места не найду, и все меня бес к реке гнал, заставлял смерти искать, но только вспомнишь, где я, перекрестишься и легче станет» [2096]. В другом рассказе женщина под влиянием сидящего в ней нечистого духа убегала из дома, блуждала. Иногда она отсутствовала по месяцу, причем в этот период ее «встречали в разных очень отдаленных местах, оборванную, голодную, иногда будто бы даже совсем нагую» [2097]. Согласно свидетельству из Калужской губернии, под влиянием нечистого духа одержимая принималась плясать вприсядку [2098].
Наиболее отличительными признаками кликушества, после появления которых сомневаться в одержимости уже не приходится, считают специфические припадки, накатывающие на человека во время церковной службы, а именно при начале Херувимской песни [2099]. Помимо этого, в храме или дома припадок способны спровоцировать священные предметы (крест, икона, святая вода, Евангелие), приближение священника. Пусковым механизмом служат и запахи, например ладана или табака [2100]. Сидящий в кликуше бес активизируется, когда рядом появляется наславший его колдун (подробнее в разделе «Как уберечься и избавиться от одержимости»). Иногда считается, что припадки имеют календарную приуроченность, случаются в новолуние и полнолуние [2101], кликуши могут особенно «бесноваться» на первой и последней неделе Великого поста [2102], во время Рождества и Пасхи [2103].
  
Припадки одержимости в Верхокамье в меньшей степени связаны с богослужебным контекстом, хотя и здесь икота может особенно донимать во время молитвы [2104], не давать читать священные тексты [2105] и молиться именно за того человека, который «напустил» икоту [2106]. В этом регионе активность демона часто ограничена бытовой сферой [2107]. Так, приступ может спровоцировать определенная пища (лук [2108], редька [2109], мясо, курица, рыба [2110]), насмешки окружающих, а также упоминание некоторых видов животных и рыб. Важную роль здесь играет щука — согласно верхокамским поверьям, в голове у этой рыбы есть косточки, сложенные в форме креста, из-за чего сидящий в икотнице бес ее не выносит [2111], икотницы часто не употребляют в пищу и даже одно упоминание о щуке может привести к припадку. В одном из верхокамских свидетельств приступ начинается после того, как икотница видит зеленую муху («говёну жужгу»): «тожно зачало отрыгать, а вот говёну жужгу на дороге увижу — тут и умираю, валюсь» [2112].
Что делают одержимые
Как уже упоминалось, самым ярким проявлением одержимости служат специфические припадки. У кликуш они, как правило, случаются в храме во время Херувимской песни, однако могут происходить и дома. В этот момент одержимые падают на пол, начинают метаться и биться, рвать на себе волосы и одежду [2113], их «ломает и корчит» [2114], «корчит, как в приступе падучей болезни [эпилепсии — В. Р.]» [2115], тело сводит судорогой, глаза «закатываются под лоб» [2116], на губах выступает пена. Считается, что во время припадка бес начинает «сильно волноваться», «то опускается вниз, то поднимается вверх, давит грудь, давит горло», так что «у кликуши захватывает дух, мутится в глазах, голова кружится и она с воплями падает на землю» [2117]. Во время припадка кликуши обладают нечеловеческой силой: согласно ряду свидетельств, их с трудом могут удержать несколько взрослых мужчин. По сообщению из Томской губернии, испорченные женщины «приходили в беснование, икали, кричали по-птичьи, лаяли по-собачьи, ругали всякого, кто им встречался, ломали и кусали себе руки, щипали тело» [2118].
Припадок — это не единственное, что может произойти с одержимыми. Еще они (точнее, сидящие в них демоны) издают специфические звуки: «орут» [2119], лают [2120], кукарекают, охают [2121], всхлипывают, хохочут, скрежещут зубами [2122]. На икоту в Верхокамье также указывают приступы навязчивого икания, зевоты [2123], кашля [2124].
 
Это [кликуша Пелагея — В. Р.] была худая, высокая женщина, со впалой грудью, с землистым цветом лица, с большими тусклыми глазами, с плотно сжатыми губами, на которых никогда не появлялась улыбка; выражение болезненности и тяжелой скорби застыло на ее истощенном лице. Она не пропускала ни одной службы и каждую обедню, во время чтения Евангелия и пения Херувимской, начинала кричать кукушкой, в остальное же время службы она большей частью была в памяти. В большие же праздники и особенно на Страстной неделе припадки были сильные и продолжительные; она кричала даже после службы, подражая всевозможным животным: выла волком, ревела коровой, свистала соловьем, каркала вороном и страшно стонала. «Лихо мне, лихо, — кричала она во время чтения Евангелий, — жжет, жжет! Совсем сгорела! Вот же тебя, вот, не ходи сюда, не мучь меня!» При этом она рвала на себе волосы и старалась изо всех сил биться головой об пол. «Да нет, же, нет! Нельзя мне убить Пелагею, как улетит ее душенька из тела, куда я тогда денусь, куда схоронюсь? Улечу я, добрый молодец, в лес дремучий, сяду на сухую осину и закукую горькой кукушкой» [2125]. Часто во время службы она разражалась ругательствами на священника, и чем набожнее был священник, тем ругательства были ожесточенней. Иногда больная выбегала из церкви, снимала с себя верхнюю одежду, засучивала рукава: «Спи, Пелагея, а я, добрый молодец, Ермолай Иванович, погуляю! Спасибо сваткам [2126], дал мне волюшку погулять по белу свету». И с неприличными прибаутками она плясала вприсядку [2127].