Русская фольклорная демонология
У нас был случай такой, что на тони [участок, отведенный для ловли рыбы — В. Р.] отсюда километров за пятнадцать… Тоня есть, Ольховка. И там рыбак один ловил рыбу в озере. И вот он сеток наставил. И день ходит — ничего нету, второй ходит — ничего нету.
На третий день пришел там, изругался и плюнул.
И вот пришел домой и зажаловался, что болею и болею. И слег, и все. Что болит? Он не знает, что болит.
Ну, вот и болел-болел… Потом жена так и пошла [к знахарке — В. Р.].
«Что делать, — говорит, — пойду к старушке схожу. Она знает все!»
Ну и пошла она к старушке там… Там как знахарка, что ли. Ну она и рассказала ей все. И старушка сходила воды взяла с реки: направила воду [подготовила для лечения, сообщила воде лечебные свойства — В. Р.]. И пришла, говорит: «Вот вода тебе направлена, пойди его [мужа — В. Р.] помой или что ли. Пусть умывается этой водой!»
А жена-то пришла домой, и вот вечер-то наступил. Она повалилась, легла спать. А у него было два ягненочка, стояло в стаечке. Дома. И вот она только заснула…
Сон-то: и вдруг открывается, открывается дверь. Из двери выходят русалки. В дверях появились! И сказали ей: «Не направляй воду, он на наш свадебный стол плюнул!»
И вот утром она встала, а оба ягненка — у обоих ноги выдернуты! Обей мертвые тут! Ноги выдернуло. А дальше ничего. Да и он умер. «Не направляй, — говорят, — он на наш свадебный стол плюнул!» И ничего сделать было нельзя!
Вот нехорошие Ольховские озера! Говорят, русалки там.
А плевать вообще нельзя. Нельзя, нельзя, ни в какую воду! И ругаться нельзя! [3]
Иногда былички путают с волшебными сказками: в обеих идет речь о чем-то чудесном, творится магия и действует нечистая сила. Сближает эти два жанра и то, что для обозначения нечистой силы нередко используют одни и те же слова: и в сказке, и в быличке есть чёрт, иногда — леший, Баба Яга часто зовется колдуньей или ведьмой. Однако при всем внешнем сходстве это два принципиально разных жанра. Во-первых, былички невелики по объему — волшебные сказки, как правило, значительно длиннее. Во-вторых, как уже говорилось, события быличек в целом воспринимаются как вполне правдивые, случились они недавно и в знакомых рассказчику и слушателям местах — в то время как события волшебной сказки происходят где-то «в тридевятом царстве» (или, еще более размыто, «в некотором царстве, не в нашем государстве», «не в котором царстве») в незапамятные времена. Соответственно, дистанция между слушателем и событиями сказки гораздо больше, а степень их достоверности ниже. Наконец, былички часто используют для того, чтобы обучить молодежь уму-разуму, укрепить существующие запреты и предписания, сказку же принято считать развлекательным жанром.
Бабушкины сказки. Картина Василия Максимова. 1867 г.
© Федеральное государственное бюджетное учреждение «Государственная Третьяковская галерея»
Промежуточное положение между быличками и волшебными сказками занимает жанр бывальщин. Бывальщины, как правило, больше быличек по объему, место, время действия и персонажи бывальщин в большей степени обобщены, условны, элементы чудесного часто преувеличены, описаны более подробно, чем в быличках. Тем не менее в бывальщинах речь также идет о встрече обычных людей с демонами, облик и атрибуты которых в целом совпадают с обликом и атрибутами нечисти из быличек.
Другой фольклорный жанр, по которому можно судить о русской народной демонологии, это поверья. Поверьями обычно называют короткие несюжетные высказывания мифологического содержания: «домовой-то есть в каждом доме» [4], «[чёрт — В. Р.] может пристать [к женщине — В. Р.] и дети могут быть» [5], «леший, говорят, роста небольшого, и борода есть» [6]. Близки к поверьям и речевые формулы, которые содержат мифологическое объяснение того или иного запрета или предписания: «не пей прикладкой [т. е. непосредственно наклонившись к поверхности водоема — В. Р.], придет чёрт с лопаткой!» [7]. Источником мифологической информации могут быть и формулы запугивания — высказывания, направленные на то, чтобы дети не убегали в поле или в лес, не подходили близко к реке, колодцу и т. п.: «не ходите по житу, русалка вас заловит!» [8].
Завершая введение, я бы хотел привести общую схему описания мифологического персонажа, на которую я опирался при написании большинства глав этой книги. За основу этой структуры взяты формы описания, представленные в этнолингвистическом словаре «Славянские древности» [9] и в фундаментальном труде «Народная демонология Полесья» [10].
Во-первых, нас будет интересовать происхождение нечистой силы. Многие персонажи русской демонологии происходят от умерших людей — как от благожелательных предков (домовой), так и от вредоносных мертвецов (русалки, водяной, кикимора и т. д.). Другие персонажи — это люди, наделенные сверхъестественными чертами (оборотни, колдуны, ведьмы и т. д.). Считается, что некоторые демоны имеют семьи, размножаются подобно людям (леший, водяной, чёрт), либо их может целенаправленно вырастить человек (змей-обогатитель). Иногда происхождение нечистой силы толкуют в особом фольклорном жанре — этиологической легенде, связывают с библейскими событиями.
Во-вторых, мы будем выяснять, как выглядит, как звучит и как себя проявляет нечистая сила. Домовой обнаруживает себя топотом или шорохом на чердаке, леший может явиться как мужик в синем кафтане, русалки — как девушки в белых платьях.
Затем мы будем говорить о том, где обитает или появляется тот или иной персонаж, когда он наиболее активен. С нечистью часто можно встретиться в полдень или в полночь, в определенные периоды народного календаря (на Святки, Троицу, Ивана Купалу, Ильин день и т. п.). Она имеет склонность занимать дикие (овраги, берег реки или озера, лесная чаща) и нежилые пространства (заброшенные дома, баня, сарай, овин). Впрочем, ничто не мешает проникнуть ей и в жилой дом, и даже в тело человека.
Кроме того, нам будут интересны функции и характерные действия мифологического персонажа. Водяной топит в реке скот и людей; домовой заплетает гриву лошадям; леший «водит» человека по лесу, так что тот ходит кругами и не может найти путь домой.
Далее мы познакомимся с оберегами, методами задабривания, защиты и изгнания персонажа. Очевидно, что демоны, даже доброжелательные, могут причинить человеку неприятности или угрожать его жизни. Для таких ситуаций традиционная культура создала различные способы, которыми человек может обезопасить себя от их влияния. Для русской культуры универсальными оберегами считаются молитва и крестное знамение (а также святая вода, крест и т. п.), матерная брань, острые, колючие, жгучие, резкие на вкус и запах предметы (топор, чертополох, крапива, соль, полынь и т. п.). В этот же раздел обычно помещены и традиционные запреты, нарушение которых приводит к неприятным столкновениям с тем или иным демоном.
Надо сказать, что в нескольких главах я отступаю от структуры, описанной выше. Это главы, посвященные одержимым, похищенным нечистой силой и оборотням. Подобное отступление обусловлено выраженной спецификой этих персонажей. По сути, это люди, принявшие на себя демонические свойства только частично и временно и, как правило, не представляющие большой угрозы для других людей. Основной смысл рассказов об этих персонажах часто сводится к тому, как они стали жертвой демонов, оказались во власти нечисти и сами обрели демонические качества и во многих случаях снова вернулись в человеческий мир, опять стали более-менее «нормальными людьми». Структура глав об этих персонажах выстроена в соответствии с этой логикой: сначала речь идет о том, как демонические силы захватывают человека, трансформируют его, перемещают в особое, «иное» пространство, затем о том, как захваченный таким образом человек проявляет свои демонические свойства или пребывает в демоническом мире, и, наконец, о том, как персонаж снова становится человеком, возвращается к людям.
