Закон Выброса
Он говорил что-то еще, но тут мой взгляд упал на один из мониторов, которыми была увешана вся стена. Почти все они не работали – похоже, те, кто штурмовал сейчас бункер, уничтожили камеры. Но то, что показывали оставшиеся, мне решительно не понравилось.
– Похоже, не получится у тебя никого вернуть к жизни, – сказал я. – И нам с тобой придется заодно склеить ласты.
– Это почему? – удивился Захаров.
– Глянь туда, – я ткнул пальцем в один из крайних мониторов.
Академик подслеповато прищурился.
– А, это мой старый знакомый полковник Геращенко там что-то мутит после того, как его мои кибы потрепали, – сказал он. – Амбициозный бездарь. Уже второй раз пытается вскрыть мой бункер, и все без толку.
– Боюсь, на этот раз у него может получиться, – сказал я.
Захаров достал из нагрудного кармана белого халата очки, нацепил на нос…
– Понятия не имею, что это такое, – сказал он, рассмотрев в мониторе, чем занимаются солдаты полковника. – Похоже на орудие, но верхняя часть бункера сварена из броневой стали толщиной в полметра, усиленной растолченным в порошок артефактом «Нейтрализатор». Любое динамическое воздействие на такую броню полностью нейтрализуется, так что стрелять по бункеру бесполезно.
– Это не орудие, – покачал я головой. – Это «смерть-лампа» артиллерийского калибра. Я такую в Америке видел, в Хармонте, когда «мусорщики» через гигантский портал в ту Зону направили что-то вроде летающего крейсера. Думаю, она превратит в пыль и бункер, и все, что под ним, – они как раз эту штуку под нужным углом устанавливают.
Действительно, камуфлированные бойцы под руководством двух типов ботанистого вида – вероятно, ученых – уже собрали нечто вроде лафета, сноровисто смонтировали на нем «смерть-лампу», отдаленно похожую на кремлевскую Царь-пушку, и сейчас доставали из специального контейнера полную «пустышку» подходящего размера, внутри которой вяло переливалось синее пламя.
– Если то, что ты сказал, правда, то, похоже, нам конец, – равнодушно произнес Захаров. – Я примерно представляю, смерть-луч какой интенсивности должно выдавать это устройство. Да, стены бункера не выдержат воздействия такой мощи даже с «Нейтрализатором».
– Есть какой-то другой выход наружу? – спросил я. – Я б попробовал их остановить.
Признаться, я слабо представлял, что мог бы сделать против трех десятков автоматчиков, но сидеть и ждать, пока меня превратят в горстку серой пыли, было не в моих правилах.
Захаров покачал головой.
– Было несколько люков, но сейчас они все под прицелом. И исправных кибов у меня осталось штук пять, на полноценную атаку точно не хватит.
– А если уйти нижним подземным ходом? – поинтересовался я. – Ну, тем, которым мы на базу «Воли» прошли.
– Я его замуровал, – бесцветным голосом произнес Захаров. – После того, как вы там все разворошили, потолочники в него поперли толпами, как к себе домой. И маток их я насчитал штуки три в этой массе. Если такое вырвется на волю, то и Зоне конец, и всему остальному миру не поздоровится. Так что я со своего конца вход замуровал, а вольные – со своего.
– Понятно, – кивнул я. Потом сходил, подобрал FN F2000, сменил у него магазин, заодно прикинув, что у меня с патронами и гранатами для подствольника. Получалось более-менее нормально для того, чтобы устроить реальные проблемы.
– Где у тебя выход к ближайшему люку? – спросил я.
Захаров кивнул на лестницу в углу операторской, уходящую в потолок.
– Решил подороже продать свою жизнь? – поинтересовался он.
– А ты проницательный, – усмехнулся я, опуская тонированное забрало шлема. – Как по лестнице поднимусь, открывай. Как выскочу наверх – сразу запечатывай обратно.
– Я догадливый, – кивнул академик. – Не буду повторять банальностей на тему, что спасти нас может только чудо, ибо чудес не бывает. Потому лишь могу пожелать тебе сдохнуть красиво. А я напоследок полюбуюсь на твое последнее шоу.
– Приятного просмотра, – сказал я.
И направился к лестнице.
* * *Фыф положил пальцы на виски, закрыл глаза. Расстояние до военных было все-таки приличным, но тех двоих – видимо, каких-то ученых – он «держал» надежно. Когда творческие люди с полной самоотдачей заняты каким-то делом, проникнуть в их мозг не так уж сложно.
Пока в той стороне шла стрельба, ученые сидели тихо, не высовываясь из бронированной машины: по-другому Фыф никак не мог объяснить, что их мозговая активность была почти не слышна – так, еле-еле воспринимаемые точечные импульсы, очень похожие на волны страха. Если б те двое не боялись, шам вообще бы не смог их отследить. Но как только стрельба затихла, сигналы стали в разы сильнее. Фыф даже смог некоторые мысли четко отловить.
– Они что-то затевают, – сказал он. – Что-то серьезное.
– Что именно? – спросила Настя.
– Пока не понял. Что-то необычное…
– Решили шаманскими плясками вызвать концентрированный Выброс, чтоб им поджарить того ученого? – хмыкнул Рудик.
– Зря кривляешься, – поморщился Фыф. – Там правда что-то мощное. Но вот что – не пойму. Похоже, нечто из другой вселенной.
– Думаю, настала пора полетать на воздушной ладье, – предложил Данила. – Нешто мы сюда приперлись штаны просиживать?
– А если подстрелят? – осторожно поинтересовался Рудик.
– Значит, будешь жить подстреленным, – философски заметил дружинник. – Или же склеишь лапти в битве, как истинный воин.
– Что-то мне обе перспективы не нравятся, – сказал спир. – Третьего варианта нет, где мы героически всех победим, спасем этого – как его? Снайпера? – и наконец разбежимся по своим делам?
– Смотреть надо, – сказал Фыф, тыльной стороной лапки вытирая пот со лба. – Я что-то взопрел в их мозгах копаться. Там такая активная работа мысли, что я на расстоянии уже совершенно не понимаю, что они там делают.
– Тогда поехали, – кивнула Настя на «галошу». – Заряда батареи там кот наплакал, но долететь до бункера хватит. И даже немного повисеть в воздухе, пока военные будут нас превращать в решето, – судя по той канонаде, что там была, с огнестрелами у них все в порядке.
– Не надо висеть, – сказал Данила. – Неразумно сие. Подлетим поближе, после спешимся и с разных направлений ударим.
– Громила дело говорит, – кивнул Рудик. – Можно и с разных направлений, а можно одним концентрированным ударом с одного, из всех стволов. Думаю, решим по ситуации.
– Или так, – пожала плечами Настя. – Ну, загружайтесь, стратеги.
…«Галоша» летела бесшумно со скоростью крысособаки, несущейся за добычей. И это было хорошо – по мере приближения к цели Фыф все более отчетливо читал мысли ученых, и то, что они планировали, шаму нравилось все меньше и меньше.
Для тех двоих это был лишь эксперимент по испытанию оружия, которое им запретили использовать на Большой земле – слишком уж непредсказуемыми могли быть последствия. И тогда они, снюхавшись с военными, проникли туда, где законы не действуют, – в аномальную Зону, которая, как известно, спишет все что угодно.
– Безумие, – пробормотал шам.
– Что? – переспросил Рудик.
– Этим маньякам наплевать и на бункер, и на военных. Они додумались, как сделать так, чтобы луч «смерть-лампы» не терял своей мощи, разлагая материю, и теперь хотят рассечь планету надвое своей пушкой, как яблоко ножом.
– Зачем им это? – бросила через плечо Настя.
Фыф пожал плечами.
– Очередные придурки, решившие, что Земля просто не нужна. Мол, она давно превратилась в помойку, которую нужно уничтожить.
– Насчет помойки, я, пожалуй, соглашусь, – кивнул Рудик. – Только я за то, чтобы помойки чистить, а не сжигать.
– Все, философы, приехали, – сказала Настя, снижая «галошу». – Вот за тем лесочком все и происходит.
– Любо, – проговорил Данила, перепрыгивая через борт транспорта «мусорщиков», зависшего в полуметре над серой травой Зоны. – Ну, ежели чего, не поминайте лихом.
И побежал в сторону рощи, в одной руке совершенно без напряжения держа «Печенег», а другой придерживая рукоять меча, висящего на поясе.