Блеск жемчуга

- Значит, мне нужно прибыть в госпиталь в восемь. Я смогу побыть с ней?
- Разумеется.
- А потом? Я обещала ей, что буду рядом, когда она проснется.
- Если все пойдет нормально, она проснется во второй половине дня.
- Если все пройдет нормально… вы думаете, могут быть проблемы?
- В общем, нет. Но операции на открытом сердце никогда не бывают легкими. Всегда есть возможность внезапного возникновения осложнения. Сама по себе операция, впрочем, проста - на сердце поставят заплату, и это будет спасением для Лили.
- То есть, если операция пройдет нормально, с ней будет все в порядке?
- Должно быть. Наверное, я уже отнял у вас немало времени. Еще раз спасибо, леди Ллойд Аштон. Это очень благородно с вашей стороны и очень важно для Лили и ее родителей.
«Лили, - подумал Джеффри. - Маленькая китаянка, ради которой Ив перенесла множество уколов». Интересно, когда она собирается сказать ему о данном ею обещании? Может быть никогда, - благодаря игре случая операция Лили назначена на понедельник, обычный день дежурства Ив, так что, если от него не последует никаких других распоряжений, ей повезло: она сможет увидеть Лили и до, и после операции; и он никогда бы об этом не узнал.
Но теперь он знал.
Впрочем, Джеффри не собирался мешать Ив выполнять свое обещание: при любом исходе операции сострадание, проявленное принцессой Замка на Пике к маленькой пациентке, может послужить основой для прекрасной рекламной статьи в местной прессе. И кстати, прекрасная «человеческая» история для Синтии, усмехнулся Джеффри. Синтия презирала такие «не» новости, но, учитывая, что это будет статья для него… Синтии нужно быть в этот день в госпитале, как и ему, чтобы поддержать свою принцессу, независимо от того, сообщит она ему об операции или нет.
Второй звонок был сделан из Замка примерно за двадцать минут до его появления в офисе. Ив звонила Джулиане Гуань в ее бутик.
- Джулиана, это Ив. Ты помнишь, я говорила тебе об Алисон Уитакер? Этой фотографине «Нефритового дворца», у которой было твое радужное платье?
- Конечно, помню.
- Она сейчас у меня и только что сказала мне, что хотела бы купить еще одно платье от «Жемчужной луны», для приема по случаю открытия отеля. Мне кажется, было бы неплохо, если бы ты сама встретилась с ней и все обговорила. Это можно устроить?
- Разумеется. Я буду рада. Ты можешь сообщить ей, что я с удовольствием сделаю для нее платье специально для этого вечера.
- Очень мило. Когда она сможет прийти к тебе?
- Дай ка я посмотрю. - Наступила короткая пауза, потом Джулиана сказала: - У меня есть свободное время в пятницу в семь. Это ее устроит?
Джеффри услышал еще, как Ив выясняет у Алисон, подходит ли ей время, и как прощается с Джулианой, а мысли его унеслись к тому июньскому звонку Ив Джулиане, когда он узнал любопытную вещь: Мейлин и Джулиана - дочь и мать.
«Ах, моя принцесса, у тебя завелись от меня тайны. Точнее говоря, - с улыбкой подумал Джеффри, - ты думаешь, что это тайны. Но от меня, моя дорогая, не может быть секретов».
Джеффри сконцентрировался на беседе, которую вели между собой Ив и Алисон. Алисон была полна восторгов по поводу своего посещения монастыря Бо Линь на острове Ланьдоу, и ее бьющая через край радость передалась и Ив: сапфировые глаза блестели, она казалась такой молодой, счастливой и свободной.
- Это был прекрасный день, Ив, - сказала Алисон, прощаясь с хозяйкой у двери замка. - Спасибо тебе за гостеприимство.
- Спасибо за то, что пришла, Алисон. Мне очень нравится беседовать с тобой. Может быть, распорядиться, чтобы тебя довезли до «Ветров торговли»?
- Нет нет, - улыбнулась Алисон. - Мне нравится бродить по туману.
«По туману и волшебству», - мысленно повторяла Алисон, спускаясь по Маунт Остин роуд к конечной остановке трамвая неподалеку от Замка.
С воскресенья над Гонконгом висели темные облака, а сегодня появился туман, который в конце концов приведет к дождю. Но сегодня Пик Виктории казался декорацией сказочного фильма, снимавшегося в серебристо черной гамме: сквозь огромные челюсти ослепленного дракона проносились облачка бутафорского дыма.
 
Но мысли Алисон тоже блуждали, подобно клочьям тумана на другом серебристо черном фоне… среди ужинов со свечами, которые они часто делили с Джеймсом с того июльского дня. Они встречались раз в неделю, и в начале каждой встречи он внимательно изучал ее последние работы, потом следовал ужин, и иногда бывали захватывающие минуты, когда он изучал ее.
Но чаще всего он держал свои чувства под контролем. Он вежливо интересовался ее делами, но только как друг, всегда оставаясь чуточку отстраненным и недоступным. И его сильные руки, горячие от внутреннего огня, прикасались к ней только для того, чтобы поддержать ее, не дать оступиться на лестнице или тротуаре.
Однако иногда Джеймс, казалось, забывал о своих правилах… пусть только на минуту. Именно тогда она замечала в нем что то похожее на желание.
Однако может ли Джеймс Дрейк желать ее - безнадежную простушку Алисон Париш Уитакер. Но, может быть, она чем то похожа на Гуинет?
Алисон и понятия не имела, что Ив сама была нужна Джеффри только потому, что была копией другой женщины. Но сразу поняла, что Ив догадалась, о чем она спрашивает на самом деле, когда попросила ее рассказать о Гуинет, так как та постаралась успокоить ее в этом отношении: Гуинет была совершенно непохожа на Алисон.
А это значило, что волшебство было самое настоящее. Желание, которое Алисон читала в серебристых глазах пантеры, было направлено на нее.
Было всего шесть часов вечера, и хотя Алисон знала от Джеймса, что архитектор «Нефритового дворца» работает в своем офисе допоздна, безупречно одетая женщина, идущая впереди нее по Чэйтер роуд, должна была быть Мейлин.
Алисон робела окликнуть ее, слова застревали у нее в горле при воспоминании о странном впечатлении, которое на нее производили разговоры с Мейлин. Маленькая бабочка, всю жизнь проведшая в коконе любви, не привыкла, чтобы посторонние обращались с ней так… странно и с каким то намеком. Если ей и приходилось общаться с незнакомыми людьми, то они отвечали ей с той же приязнью: тепло улыбались, говорили «привет», у них не было такого сурового выражения лица, словно Алисон была опасна.
За всю жизнь Алисон не могла припомнить, чтобы кто нибудь встречал ее так радушно, как Мейлин в аэропорту, словно она ждала ее вечность, и они были старыми друзьями, наконец то встретившимися снова.
Но потом, в номере, она поймала на себе встревоженный взгляд Мейлин… и хотя та призналась ей, что у нее проблемы с чертежами, Алисон не могла не почувствовать, что проблема более серьезная и глубоко личная - как если бы Алисон чем то сильно навредила Мейлин. И опять, когда они случайно столкнулись в тот июльский день у Башни, и только она хотела пригласить Мейлин встретиться - как та резко отсекла ее. Тут тоже было что то личное.
Постоянно прокручивая в сознании эти сцены, Алисон напоминала себе: Мейлин Гуань занята выдающимся и необычайно сложным проектом. Так что естественно, что при таком напряжении у нее может быстро меняться настроение. Глупо воображать, что такой крошечный вежливый мотылек, совершенно ей посторонний, может вызывать вообще какую то реакцию, тем более негативную.
«Или позитивную», - подумала Алисон, снова вспомнив тот незабываемый момент в аэропорту. Неужели счастье, которое она прочитала тогда в глазах Мейлин, всего лишь почудилось ей? Неужели ее розовый оптимизм окрасил тогда в розовый цвет всех окружающих? Несколько раз Алисон просыпалась ночью, с нее слетали остатки сна, и ей хотелось немедленно позвонить Мейлин, узнать, может быть, она тоже не спит и у нее есть настроение поболтать с ней.
Алисон всегда подавляла эти желания. Но теперь, в этот гуманный день, она не выдержала и позвала:
- Мейлин!
Она выдохнула это имя еле слышно, но Мейлин услышала. Она остановилась, подождав Алисон, и сестры пошли вместе, впервые с того момента, как у них сорвалась встреча в июле.