Блеск жемчуга
- Это медицинский браслет?
- Да, - пожала плечами Алисон. - Я привыкла, что все вокруг знают, что это за браслет, и совсем про него забываю.
- С вами что то не в порядке?
Алисон улыбнулась.
- Нет, все хорошо, пока мне не потребуется переливание крови. У меня сильная реакция отторжения чужой крови.
- Но ведь это можно предусмотреть заранее?
- Чаще всего, но не в моем случае. При обычных проверках запасов крови кажется, что все в порядке, полностью совместимо - но на самом деле это не так. Мой лечащий гематолог в Далласе разработал очень сложную систему тестирования крови доноров - только напрасно, за десять лет так и не удалось найти подходящей крови.
- Значит, если вам потребуется кровь для переливания…
- У меня ее не будет, - спокойно ответила Алисон, словно то, что любое переливание крови донора будет для нее смертельным, не имело большого значения. Однажды она чудом выжила после переливания - но с тех пор иммунная система активизировалась полностью, и была готова немедленно бороться против любого вторжения. В следующий раз реакция будет мгновенной и более мощной. Она смущенно улыбнулась:
- Мне остается только надеяться, что мне больше не потребуется переливать кровь.
- Надеюсь, - тихо ответила Мейлин, словно она и в самом деле была сестрой и имела право на заботу об Алисон. - Но ведь вам, должно быть, страшно…
- В общем да, но главное - это отец. В прошлый раз он был рядом, когда началась реакция отторжения, и я помню ужас, написанный на его лице. Я хотела сказать ему, чтобы он не беспокоился, что я люблю его, бабушек и дедушек… - Алисон запнулась, вспомнив, что Мейлин еще не знакома с ее семейными обстоятельствами. - У меня есть только отец, бабушки и дедушки, моя мать умерла при родах.
При виде опечаленного той давней потерей лица Алисон, не забывшей о матери, которую она никогда не знала, на Мейлин саму нахлынули давние воспоминания: как она любила погибшего до ее рождения отца, которого никогда не видела, как ей не хватало его и как она верила, что если бы он остался жив, в ее жизни все было бы иначе.
Да, наконец то у нее нашлось нечто общее с сестрой: они обе провели немало часов, мечтая о том, чтобы у них были живы оба родителя. Для Мейлин этим фантазиям пришел конец когда ей исполнилось тринадцать, а для Алисон? Ведь ее мать в самом деле умерла, тут не могло быть ошибки, и выживи Бет Уитакер, она наверняка любила бы свою дочь всем сердцем. Мейлин прошептала:
- Извините, Алисон.
И тут, где то в середине «спасибо» Алисон, раздалась трель телефонного звонка, почему то заставившая Мейлин вздрогнуть.
Это звонил Гарретт Уитакер, отец, которого Мейлин когда то любила и которого ей так не хватало, отец, чье лицо исказилось от ужаса, когда он увидел, что его любимая дочь умирает. Он звонил в Гонконг, чтобы узнать, как добралась Алисон, все ли с ней в порядке.
«Любящий папаша!» - подумала Мейлин внезапно, и ей стало больно. Что бы ему стоило позвонить ей хоть раз, чтобы убедиться, что с ней все в порядке?! И что бы стоило ему хоть раз успокоить ее, утереть ее слезы, когда кто нибудь называл ее ублюдком шлюхи?
- Да, папа, - тихо рассмеялась Алисон. - Я тут, со мной все в порядке. Все отлично… Да, меня встретили Джеймс Дрейк и Мейлин Гуань. Это архитектор проекта, она сейчас тут у меня, мы пьем чай… Папа?… Ой, мне на минуту показалось, что с линией что то не в порядке, я перестала тебя слышать…
Похоже, Гарретт Уитакер довольно быстро оправился от шока, полученного при известии, что его дочери мирно сидят рядышком, попивая чаек.
«Разумеется, он очень быстро оправился, - подумала Мейлин. - Почти двадцать восемь лет он был уверен, что нечего беспокоиться, никаких призраков прошлого не осталось».
А ведь Мейлин прямо сейчас могла бы, если бы захотела, вывести его на чистую воду. Достаточно было взять трубку из перехваченной серебряным браслетом руки сестры и сказать: «Привет, папочка! Это я, твоя брошенная дочка! Что? Ты удивлен, откуда я все знаю? А я знаю. Твоего запудривания мозгов моей мамочке хватило только на тринадцать лет. Нет, она то тебя не выдавала - она представляла тебя павшим героем, как ты ее научил. Я сама открыла все это, я все про тебя знаю, папочка. Ты вовсе не герой… разве что для Алисон… по крайней мере, ты был для нее героем до сегодняшнего дня».
Вместо этого Мейлин подошла к стеклянной стене и стала рассматривать феерию огней на горизонте, думая о том, какой может быть голос у ее отца.
Как он звучит теперь, исполненный любви к Алисон?
А что можно сказать о душе Гарретта Уитакера? Есть ли в ней хоть маленький уголок, неравнодушный к оставленной им дочери? Маленький маленький уголок, где был бы образ его дочери?
Так как Алисон была не одна, то она, из вежливости по отношению к Мейлин, не стала долго распространяться. Пообещав часто звонить и передав привет бабушкам и дедушкам, она завершила разговор. Как только Мейлин услышала звук положенной на рычаги трубки, она призвала на помощь все свое актерское мастерство. Пожалуй, сияющие глаза Алисон не готовы еще к зрелищу того мрака, что царил в ее душе… Лучше исчезнуть из комнаты, прежде чем Алисон поймет, насколько она взволнована, как ей плохо.
Отвернувшись от панорамы Гонконга и глядя в лучащиеся радостью глаза сестры, Мейлин сказала:
- Я все таки пойду, Алисон. Эта проблема с чертежами не дает мне покоя.
Алисон проводила ее до двери, и теперь Мейлин могла укрыться в убежище своего номера. «Убежище»? - ядовито усмехнулся ее внутренний голос. - Ты называешь убежищем место, откуда открывается прекрасный вид на «Пининсулу»?
Но когда Алисон открыла дверь, в коридоре оказался Сэм Каултер.
Поздоровавшись с Алисон, Сэм перевел взгляд с ее изумрудных глаз на темно зеленые Мейлин и сказал:
- Привет, Мейлин!
- Привет, Сэм, - Мейлин быстро отвела взгляд; Сэм не был слеп к чужим болям и бедам - он то мог рассмотреть тень страдания там, где никто бы ее не увидел.
- Я уже ухожу, - сказала Мейлин, обращаясь к высокому стройному ковбою, перегородившему проход.
Сэм даже не шелохнулся.
- Я провожу тебя до номера, Мейлин. Только поздороваюсь с Алисон.
- Привет, Сэм, - послушно повторила Алисон и, улыбнувшись, добавила: - Пока, Сэм.
Номер Мейлин был на том же этаже, что и у Алисон, и его хорошо должно было быть видно, но сейчас его загораживала фигура Сэма. Эта дверь, призывно маня ее, соблазняла ринуться к ней.
«Нет, - приказала себе Мейлин. - Я должна спокойно пройти с ним по коридору, опустив глаза и тепло разговаривая с ним. И мне нужно начать этот путь немедленно. Разве что…»
- Ах, Алисон, я совсем забыла показать вам, как найти Башню Дрейка.
- А это необходимо, Мейлин? Насколько я поняла по карте, нужно выйти из главного входа, повернуть налево и пройти шесть кварталов по Чейтер роуд.
- Именно так, - подтвердил Сэм. - Когда вы встречаетесь с Джеймсом?
- В десять. Сэм нахмурился.
- Мы с Мейлин и Тайлером встречаемся на строительной площадке в девять утра.
- То есть, вы не сможете проводить меня к Джеймсу? - поддразнила его Алисон. - Сэм, не знаю, что там наговорил обо мне мой папочка, но я вполне в состоянии пройти шесть кварталов, особенно по прямой!
- Правда?
- Да! - потом уже нормальным тоном она сказала: - Вас пригласили в Гонконг, Сэм, чтобы вы строили тут отель, а не для того, чтобы вы играли роль телохранителя или няньки. Так что, пожалуйста, не беспокойтесь.
- Отлично, - согласился Сэм. - Но если вам потребуется какая либо помощь, Алисон, я всегда к вашим услугам.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
- Мейлин, почему бы вам не пригласить меня выпить что нибудь?
Он говорил таким ласковым тоном, словно и в самом деле был неравнодушен к ней. Она чувствовала себя такой несчастной, такой жалкой, ей так нужно было сочувствие.
«А что, если он в самом деле неравнодушен ко мне? - подумала она. - Что, если ему можно доверить тайны моего сердца?»