Орк-лекарь

— Нет, конечно. Только как переправить? Ни ты, ни я — не вьючные волки, а то, что на себе можно утащить, «партией» не назовешь.
— Да брось! Хороший меч во все времена на золото по весу меняли! Так что овчинка выделки стоит. Ну, тогда что-нибудь мелкое и ценное, вроде тех же гамионов. Золотишко, камешки — можно перетаскивать. Бумага — весит мало, а то, что написано, посильнее пистолетов бывает! Заклинания — те совсем невесомы, но тут надо быть уверенным, что придуманное в твоем мире будет действовать у меня и наоборот. Инструменты, приблуды магические, травки всякие лечебные — ты же шаман у нас, эликсиры и все в таком роде — это по твоей специальности. Мне твое зелье, чую, помогло отлично. Опять же рабочие модели, образцы для наглядности. Ты говорил, что у вас там гномы есть. Эти должны разобраться.
Я хмыкнул:
— Заняться прогрессорством?
— А почему бы и нет? Не то чтобы в чистом виде, — скривился Богдан. — Скорей не так. Надо понять, какие вещи из моего мира могут быть востребованы, а главное, воспроизведены у тебя и не повредят твоему народу в перспективе. Вот их и продавать как идею. Как-то так. Но пока предлагаю для личного употребления и в порядке эксперимента.
— Идея соблазнительная. Только из меня торговец — как из бегемота балерина. Не мое это. Чаще всего — лень напрягаться. И пролететь боюсь.
Богдан с удивлением посмотрел на меня:
— Психологию знаешь, а быть обманутым боишься? Ладно, ты поразмысли на досуге. А только такую возможность терять нельзя. Ведь для этого тебе в своем мире надо присматривать то, что есть ценное, особенное и лишь у вас встречается. Главное, с туманом этим договориться, чтобы не случайно встречаться или когда другие того хотят, а когда нам надо! Иначе вся затея коту под хвост.
Богдан внезапно поднялся, обернулся назад и долго всматривался в туман, словно что-то мог в нем увидеть.
— Пардону просим, — озадаченно обронил он. — Кажись, зовут меня, Саныч. Бывай.
Резко шагнул из освещенного костром круга, придерживая рукой рукоять в открытой кобуре. Туман сомкнулся за его спиной, и я остался один. Зато с топором.
Вот те на! Пост сдал — пост принял, выходит?
Я сел на валун и глубоко вздохнул. Что теперь делать? Ждать Арагорна? Только где гарантия, что он тут объявится?
  
Глава 21
 
К сожалению, таких подробных и полезных снов больше не случилось. Зато довольно часто мои грезы были похожи на кошмары — бесконечная каменная пустыня, чьи размеры невозможно определить из-за тумана, изредка — какие-то руины и развалины, рассыпающиеся мосты, на которые страшно ступить, остатки каких-то строений, еще более мрачные и безнадежные, чем те, что попадались в степи. И — гигантские фигуры в темных балахонах, бредущие по одним им понятным делам…
Постепенно мне начало казаться, что Междумирье хочет мне что-то сказать, но не может… И что то, что я вижу в тумане, как-то связано с тем, что происходит на орочьих землях. Тревога была в моих снах. И чем дальше я забирался на север, тем тревожнее становились разговоры наяву. Орки что-то чувствовали. Животный инстинкт гнал их на запад. Только жара, которая предшествует сезону дождей, и выжженная солнцем степь, где не найти корма для стад, не давали им сорваться с места уже сегодня.
А потом появились и реальные приметы того, что опасения не беспочвенны.
Уста-Фай притулился у самого подножия гор, которые тут называют Гномскими. На Земле такое селение вряд ли бы назвали городом. Сотни три каменных домов, крытых корой и шкурами, да пара сотен юрт, в беспорядке разбросанных по склону. Но над ними возвышается городец — крепость Ухтын-князя, главы клана Черных Волков.
Именно туда меня буквально потащили, стоило мне спросить, где живет местный шаман.
— Ты — лекарь?! — как-то одновременно испуганно и обрадованно воскликнул молодой орк, которого я остановил на окраине городка.
— А что такое? — встревожился я.
— Идем-идем, ата! Идем быстро! Нет, не сходи со зверя, скачи за мной, я вперед иду!
 
Узкие проходы между домами не давали возможности ехать рядом с провожатым. Дорога карабкалась в гору, время от времени превращаясь в высеченную в скале лестницу. Парень шустро бежал впереди, то и дело оглядываясь:
— Идем-идем!
Перед воротами города мое недоумение сменилось тревогой. А что бы вы подумали, увидев у входа три десятка вооруженных орков, определенно собравшихся куда-то в набег? Их мохнатые, как черные терьеры, звери нервно перебирали ногами и рычали друг на друга.
Во дворе крепостицы пришлось спешиться — мой провожатый нетерпеливо тянул меня за руку, показывая на двери одного из домов.
Я заупрямился:
— Что случилось-то? Скажи толком, иначе никуда не пойду. Да и волка моего надо сначала куда-нибудь определить.
— Я за ним просмотрю, — нетерпеливо ответил орк. — Сам в загон отведу. А ты иди в дружинный дом, шаман там, лекарка там, а еще там раненых много.
— Да что произошло-то? — взъярился я.
Но парня с Маней уже и след простыл — они нырнули куда-то в проход между стенами. Причем обычно норовистый зверь послушно пошел за незнакомым орком.
Я пожал плечами и зашагал туда, куда меня послали.
В отличие от всех стойбищ, которые попадались мне по дороге, в Уста-Фае строили из камня. То ли глины для самана поблизости нет, то ли Черные Волки переняли привычки у ближайших соседей — гномов. И двери здесь — капитальные, из толстых дубовых досок, а не из скрепленных между собой жердей, как в доме Апа-Шер.
Внутри длинного каменного сарая с крохотными окнами-бойницами, на вход в который мне показал молодой орк, было на удивление прохладно. Пахло дымом, травами и выделанной кожей. На стенах — шкуры, на столбах, поддерживающих крышу, — щиты и оружие.
Впрочем, детально осматриваться мне было некогда.
В середине длинного зала горел костер, на нем в нескольких котлах что-то кипело. Пар пах травами и медом. А рядом…
То, что лежало на расстеленных на полу кошмах, уже трудно было назвать телами. Фарш. Полдюжины раненых, кое-как перевязанных, с недокомплектом рук и ног…
Я кинулся к пациентам, но дорогу мне заступила средних лет орчиха:
— Погоди, кто бы ты ни был! Устак говорит с духами!
Только теперь я заметил съежившегося рядом с постелью старика. Он лежал на полу кучей неопрятной тряпья.
Я замер, боясь потревожить шамана. Пока он камлает — раненые не умрут. Их души, даже если и захотят покинуть тела, не смогут это сделать…
Шепотом спросил женщину:
— Где можно вымыть руки?
Она кивнула в сторону костра. Стараясь не шуметь, я нашел котел с теплой водой, зачерпнул стоящей рядом кружкой. Орчиха подошла, слила мне на руки над отверстием в полу. Я молчал, лихорадочно соображая, сколько у меня есть в запасе обезболивающих, ранозаживляющих и обеззараживающих сборов. Готовых — немного…
Старик еще лежал не двигаясь, но бубен начал под его пальцами тихонько гудеть. Постепенно звуки становились громче, шаман поднялся сначала на колени, потом — во весь рост. Пошел по кругу, замыкая раненых в защитный купол. Воздух над телами уплотнился, замелькали еле различимые тени…
Наконец старик вскрикнул, как птица, подпрыгнул и спиной вперед отбежал на несколько шагов. Орчиха бросилась к нему, поддержала под руку, помогла сесть на лежащие у стены подушки.
Чуть передохнув, шаман взглянул на меня:
— Можешь ничего не говорить. Знаю. Иди и делай то, что можешь. Не забудь про щит… Да, меня зовут Устак-ага. А тебя?
Я с удивлением взглянул на старика, но ответил:
— Мышкун.
— Очень хорошо. Эту козу, — шаман махнул в сторону женщины, — зовут Ясика. Молодая еще, но другой лекарки у нас нет. Ее бабка померла тем летом, хорошая лекарка была, да вот — не стало. Теперь младшей справляться приходится…
Раздался стон. Орчиха бросилась к раненым. Я, кивнув шаману, последовал за ней.
Потом я делал то, что мог. Конечно, хирург из меня никакой, практики мало. Но для того, чтобы ассистировать, моих приобретенных уже в этом мире умений хватало. К счастью, орчиха, которую Устак-ага непонятно почему обозвал «козой», была, кажется, хирургом от бога. Или — от богини, потому как за здравоохранение здесь отвечает Земля-Матушка.