Орк-лекарь

Я всячески демонстрировал Мухтиэлю доверие к его рассказам. На тревоживший его какое-то время вопрос о том, почему бог выбрал именно его, рассказал слегка переиначенную притчу о бодхисатве, видевшем райский сад, но вернувшемся в пустыню реальности, чтобы показать дорогу другим людям. В общем, воодушевлял парня как мог.
Правда, вечерами я все же накачивал его снотворным для того, чтобы спокойно пообщаться с Асаль-тэ-Баукиром. Я брал щит и уходил подальше в подземелье, чтобы наш разговор не разбудил ненаследного принца.
— Слушай, а парнишка очень неплохо образован, — с интересом начал как-то мертвый маг.
— Вижу, только толку? — я пожал плечами.
— Толк есть. Давай сюда свою записную книжку, — скомандовал дух. — С помощью Илионира мы с тобой вытащим из головы сопляка все сведения о местной географии и политике. Не нужны тебе такие данные, что ли?
— Как? — удивился я. — Вы что, с Илиониром можете общаться?
— Еще как можем! Мудрец вообще — очень общительный дух. Вот тут полдня доказывал мне превосходство клерикального способа познания мира над магическим. Даже надоел, так что лучше нам делом заняться.
Я обрадовался возможности побольше узнать о мире. Действительно, в распоряжении Мухтиэля была целая дворцовая библиотека, так что хоть что-то он должен знать. Но вряд ли Асаль-тэ-Баукир заговорил об этом просто так. Мертвый маг обожает делать сюрпризы — так, чтобы решение вопроса появлялось, как кролик из цилиндра фокусника. Видать, при жизни еще тот позер был. Вон уже и плоти лишился, а все одно не успокоится. Поэтому я спросил:
— А от меня что надо?
— Я же сказал — прикрепи к щиту свою книгу для записей. Ну и порасспроси принца о его путешествиях…
Я хмыкнул. Мой щит, кажется, вскоре превратится в весьма странную конструкцию. К нему уже прилеплена скотчем лазерная указка. Теперь еще книгу пристрою…
Однако через день, отклеив «записнушку» от щита, я понял, что зря ехидничал. Несколько страниц занимали подробные карты не только земли орков, но и всех основных государств континента. Да еще несколько страниц оказались исписанными аккуратным мелким почерком — сведения об основных расах, религиях, о правящих домах, о том, в каких союзах эти страны состоят, что экспортируют и что, наоборот, импортируют.
— Ну, спасибо, друг! — поблагодарил я свой щит. — Я даже не ожидал такого подарка. Теперь ясно, как проще добраться до истоков Неры и куда сваливать потом…
— И куда? — заинтересовался Асаль-тэ-Баукир.
— Напрямую — к гномам.
— Думаешь, тебя там поймут? Прочитай про Горный край — я же русским по белому написал, что орков там недолюбливают.
— Как-нибудь разберемся! — отмахнулся я. — Думаю, что этот самый Горный край первым попадет под удар Хаоса. Если еще не попал…
За хозяйственной суетой и разговорами с Асаль-тэ-Баукиром два дня пролетели незаметно. На третье утро я разбудил Мухтиэля, когда еще и не начинало светать:
— Давай завтракай, да пойдем по холодку.
Принц обрадовался — он уже начал тяготиться бездельем. Вместе мы дошли до торгового тракта. Там я дал парню сплетенный из кожаных шнурков «знак» вместе с наставлениями по поводу того, как лучше добраться до ставки Гырбаш-князя. Хотя заблудиться, топая по торной дороге, сложно. Меня волновало, не пересечется ли парень с орками из клана Красных Собак, но Асаль-тэ-Баукир, смотавшийся на разведку, сообщил, что стойбища на месте нет, остался лишь насыпанный над могилой курган.
Так что, простившись с Мухтиэлем, я пребывал в самом радужном расположении духа.
Едва фигурка ненаследного принца скрылась за поворотом, я свистнул Маню:
— Иди сюда, бедолага, хватит прятаться!
На ощупь нашел ошейник, отцепил от него амулет невидимости:
— Подставляй загривок! Мне уже надоело ноги бить!
Гиено-волк с радостью уселся, позволяя надеть на себя упряжь.
— Ну, все, вперед, к новым подвигам!
— Р-гау! — ответил зверь.
  
Глава 20
 
Меньше чем через три недели мы добрались до истоков Неры.
По пути попалось всего несколько стойбищ — орки опасались близко подходить к ее руслу. Мало того, я заметил, что большинство пастухов нервно воспринимают разговоры про проклятую реку. Я не сразу понял почему, потом догадался. Апа-Шер — не единственная провидица в народе. Странные и смутные сны видели многие из тех, кому дано общаться с духами. Меня тоже не покидало ощущение тревоги, разлившееся по выжженной солнцем равнине. Орки готовились откочевывать в глубь степи. Говорили о приближении сезона дождей, когда корма для скота хватает в самых засушливых местах. Говорили о том, что нужно как можно дальше уйти от реки, пусть даже пока на западных пастбищах нет ничего, кроме рассыпающихся в сухую пыль мертвых трав и растрескавшейся от зноя земли.
 
Мне все это было на руку. Я повторял услышанные разговоры про грозящую с востока опасность, прибавляя от себя детали о невиданных чудищах и липком страхе, который нужно преодолеть, если хочешь выжить.
Меня слушали. Бродячие шаманы в степи — не редкость. О старой Апа-Шер знали многие, и ее родича и ученика встречали с радостью. Стоило мне зайти в стойбище, сразу же появлялся добрый десяток пациентов, жаждущих получить избавление от самых разных недугов. Я даже зубы научился рвать! Приходилось задерживаться в каждом селении на несколько дней. Но я не досадовал по поводу того, что теряю время. Что-то подсказывало мне, что именно так и надо действовать.
А по ночам мне снился туман. Я снова и снова бродил в нем, изредка с помощью заклинания возвращаясь к костру. Эти видения, несмотря на то, что в них никто никого не убивал, казались еще тревожнее. Мне хотелось хоть какой-то ясности, я мечтал выловить Арагона и вытрясти из него хоть крохи информации о том, что ждет меня и мир орков. Но он упорно не желал появляться у костра в тумане. Там вообще никто не появлялся. Меня уже тошнило от вида исписанного щита и валунов вокруг огня, но я с упорством маньяка каждую ночь искал к нему дорогу.
И вот однажды мое желание исполнилось. Половину ночи я бродил по чертовому туману, наблюдая, как здоровенные дядьки в бесформенных балахонах занимаются чем-то вроде стрижки лужаек. На меня они не обращали никакого внимания. В конце концов я заскучал. Ходишь, как дурак, даже на пейзажи не полюбуешься — везде одна и та же серая муть. И поболтать не с кем. К моему удивлению, в ту ночь мертвый маг Асаль-тэ-Баукир не появился, как обычно, в виде какого-нибудь зверя. Даже на стук по щиту не реагировал.
Мне осточертели серая муть и бесконечные развалины. Я уже подумывал о том, не проснуться ли мне. Созерцание звезд над степью — гораздо более интересное занятие, чем бесполезная трата времени в Междумирье. Лишь одно радовало: сколько бы я ни проходил за ночь по безжизненным камням туманных равнин, утром просыпался свежим как огурчик, словно эта тоскливая пустыня обладала способностью накачивать меня энергией.
Но вдруг я оказался возле давно знакомого костра. Причем, что примечательно, никаких заклинаний не произносил. Просто шел-шел и вышел, словно ноги сами туда вели.
У огня сидел смутно знакомый мне светловолосый парень в камзоле без рукавов, но с кучей медных пуговиц и накладных карманов. Сначала он опасливо взглянул на меня, потянулся к рукояти чего-то вроде пистолета, торчащей из прицепленной к широкому поясу кобуры, но потом расплылся в улыбке.
— Привет! — по-русски обратился ко мне он. — А я тебя знаю. Ты — Сан Саныч.
«Еще один всеведающий на мою голову, — раздраженно подумал я. — Знает он меня! Все тут все знают».
Впрочем, этот обитатель тумана и мне показался знакомым. Стоило ему улыбнуться, я вспомнил, где его видел. Кажется, это — тот «глюк», который пришел в наш лагерь и попросил топор. В прошлой жизни, в иной реальности, когда я действительно был Сан Санычем. Парень тогда тоже улыбался, правда, больше из вежливости, а не так искренне, как сейчас. Точно — он! Шевелюра у парня приметная, того цвета, которого гламурные блондинки добиваются при помощи всякой парикмахерской химии.