Орк-лекарь
«Крослики», как я назвал зверьков, оказались вкусными. Запеченные в костре с перцем и душистыми травами, они походили на что-то среднее между курицей и свининой.
В общем, утро удалось на славу. Маня — счастлив и доволен, я — сыт и, кажется, пока в безопасности, ненаследный принц дрыхнет, как младенец. После завтрака я, стараясь не причинить боль, аккуратно сменил ему повязки. Гнойники уже практически зажили, остались лишь небольшие пятна. Все-таки великая вещь — магия! Если бы на Земле такие зелья были, как тут, насколько бы легче приходилось врачам!
Так что, покончив с делами, я с чувством исполненного долга улегся у затухающего костра и собрался еще немного подремать.
— И долго ты лежать собираешься? — подал голос Асаль-тэ-Баукир.
Я лениво потянулся:
— А что, я танцевать должен?
— Думаешь, проблемы больше нет? — продолжал ворчать мертвый маг. — Для Хаоса смерть этого мелкого духа — небольшая потеря. Что-то готовится, и что-то страшное, я это чувствую!
— Ну и что?
Я перевернулся на живот и уставился на щит. Все-таки ужасно неудобно разговаривать, не видя собеседника.
— Что-то делать — это не значит суетиться. Нужно подумать, что делать дальше. Мне многое непонятно. Во-первых, что делать с той энергией Хаоса, которая уже проникла в этот мир. Пока вроде дети Матушки-Земли, степные и горные духи, сдерживают ее, не давая выплеснуться из речной долины. Но бесконечно так быть не может. Открыл ворота для этой силы Шерик. Значит, надо будет эту дырку найти и как-то заткнуть. Как — не знаю. Это — раз. А два — это то, о чем говорили «чернорясники» в юрте. Они что-то задумали. Причем смерть Шерика их не остановит. Да и вряд ли они скажут толпе, что поклоняться им больше некому. Знаешь, почему фанатики сейчас не рыщут по степи? Да потому, что, с их точки зрения, какой-то странный зверь напал на их бога, и бог убил его. Статуя же никуда не девалась. Когда мы удрали из Храма, там оставалась мертвая тварь и статуя. Что может подумать рядовой фанатик? То, что бог явил очередное чудо и самолично расправился с хищником. И толпа так и будет поклоняться статуе, в которой уже нет ни грамма Силы. И я не знаю, насколько смерть Шерика может помешать тому, что задумали «чернорясники». Только ли в Шерике дело? И еще третье есть. Меня до сих пор беспокоит, почему те разбойники, что разорили стойбище Красных Псов, напали именно на меня. И куда девался «дядька в черном халате», как сказала про него девочка. Думаю, это был кто-то из «чернорясников». То есть они заранее знали о том, что я должен появиться, и старались мне помешать. Откуда? В общем, пока одни вопросы. На некоторые, думаю, сможет ответить этот спящий красавец — когда проснется, конечно.
— Одна идея у меня есть, — перебил меня щит, которому надоело слушать мои рассуждения. — О том, что делать с энергией Хаоса. По-моему, проще всего ее воплотить, сковать формой. А уж потом разбираться с тем, что получится.
— Воплотить???
Я задумался. Интересная идея. Сейчас борьба идет только на уровне энергий. Ни орки, ни другие разумные в ней участия не принимают. Земля хранит своих детей от силы Хаоса. Но тут есть маленький моментик, который в принципе можно попытаться использовать. Столкновение живого существа с энергией Хаоса — это почти на сто процентов изменение этого существа, превращение его в тварь Хаоса. Ведь Хаос есть внутри каждого. Вопрос лишь в устойчивости разумного. Мухтиэль по непонятным мне причинам оказался «крепким орешком». А вот в столкновении твари Хаоса «во плоти» с любым живым существом побеждает тот, кто сильнее. Маня без труда перекусил глотку тому зверю, в которого превратился горный дух. Орки — очень неплохие бойцы. Если их заранее предупредить, они смогут противостоять тому, во что воплотится энергия Хаоса… Особенно если перекрыть ее приток. Только вот как это сделать? Мой артефакт — штука маломощная. На одного Шерика его хватило, а вот на все, чем заполнена речная долина… Я ощутил эту силу, когда удирал из лагеря фанатиков. Даже представить страшно…
— Да, воплотить! — гордо продолжил мертвый маг. — Я тут подумал… Теоретически твой щит может сделать любой амулет гораздо мощнее. Особенно тот, чье предназначение — стабилизация формы, а не ее изменение.
— Это как? — заинтересовался я.
— Я попытаюсь скопировать структуру магических плетений с артефакта «Воплощения». А щит… в общем, кажется, надо тебе рассказать.
— О чем?
— О Следах Создателя. Я когда-то работал с ними, но в одиночку результата добиться не смог. А помощи мне было ждать неоткуда…
Рассказанная магом история походила на сказку.
Хотя кто знает, каков был его родной мир до вторжения Хаоса? Наверное, прекрасным и полным чудес. По крайней мере фениксы там жили. Таинственные и прекрасные огненные птицы, по каким-то им одним понятным приметам выбиравшие себе друзей среди разумных. В молодости Асаль-тэ-Баукир много путешествовал и в одном из странствий наткнулся на колонию фениксов.
Это было в каких-то горах. Местные жители считали одну из долин заповедной. Там никогда не пасли скот, и даже лекарки не осмеливались слишком близко подходить к ведущему к ней перевалу, хотя именно там, у границы вечного льда, они собирали самые сильные травы.
Но Асаль-тэ-Баукир, как многие маги, не мог преодолеть любопытства. В этом я его прекрасно понимаю — я сам бы обязательно полез туда, куда никто не ходит.
Молодой маг добрался до седловины поздно вечером, когда на небе уже высыпали первые звезды. Подходя к верхней точке перевала, Асаль-тэ-Баукир обратил внимание на странное свечение, поднимающееся из-за скал. Так бывает, если внизу раскинулся большой и богатый город, улицы которого всю ночь освещены фонарями. Но реальность оказалась куда чудеснее.
Последние метры перед началом спуска маг карабкался в почти полной темноте. А когда он смог окинуть взглядом запретную долину, замер в восхищении и долго стоял, не в силах оторваться от открывшейся картины.
Десятки огненных столбов кружили над долиной в каком-то странном танце. Они манили и завораживали, они были прекраснее, чем все, что Асаль-тэ-Баукир до этого видел.
Молодой маг заночевал на перевале. Но заснуть он так и не смог. А когда рассвело настолько, чтобы можно было разобрать камни под ногами, спустился вниз.
Утром долина показалась еще прекраснее. Огненные столбы превратились в россыпи радуг, а камни переливались и искрились, словно вся земля была усыпана драгоценностями. Но и это не самое удивительное. Средоточием этого буйства света были птицы — огромные огненные птицы, сидящие на гнездах или парящие над долиной.
Один из фениксов — самый большой и красивый — долго кружил над Асаль-тэ-Баукиром, а потом вдруг вспыхнул и осыпался пеплом. Молодой маг едва успел поймать падающее ему в руки золотое яйцо. Ослепительный металл обжег ладони, но маг не почувствовал боли. Он знал, что только что произошло такое чудо, о котором другие колдуны могут только мечтать.
— Ты хочешь отправиться со мной в путешествие? — спросил Асаль-тэ-Баукир у яйца.
В ответ все остальные птицы вдруг взмыли в небо, закричали протяжно, закружились в прихотливом хороводе.
«Они прощаются с другом, — понял молодой маг. — И в их песне нет ни зла, ни тревоги. Значит, если я унесу яйцо, то не сделаю ничего плохого».
Асаль-тэ-Баукир повернул к перевалу, и вскоре он был уже в крохотной деревушке, приютившейся в соседней долине.
— Ты нарушил запрет и ходил в Сердце Огня? — спросил молодого мага староста.
— Откуда ты знаешь? — удивился Асаль-тэ-Баукир.
— Взгляни на свое отражение, — рассмеялся старый горец. — Но если ты остался жив, то, значит, ты — хороший человек. Огонь сам защищает себя, а запрет — лишь для того, чтобы молодые и глупые не рисковали зря. Если ты выжил, то так тому и быть. Но уходи скорее из нашей деревни, чтобы не смущать сердца тех, кто верит в сказки о спрятанных в Сердце Огня драгоценностях. Увидев тебя, они могут забыть про запрет и попытаются проникнуть в долину…