Вторая жизнь Арсения Коренева книга четвёртая (СИ)

  
Вторая жизнь Арсения Коренева книга четвёртая
   
Глава 1
 
Я всё-таки не устоял перед столь заманчивым предложением. И не только в плане карьерного роста, но и в плане того, что Москва – это само по себе масса возможностей. Если бы я выбрал вариант прожить жизнь скучную, ни во что не вмешиваясь – Пенза меня бы вполне устроила. Но не просто же так меня вернули в прошлое да ещё наделили ДАРом, с помощью которого можно такого наворотить… Как хорошего, так и плохого. Но пока вроде бы зла я никому не сделал, если не считать тех негодяев, которые этого заслуживали.
  
11 июня я снова был в Первопрестольной. Встреча с Лариным и его почти однофамильцем, ректором Капитоном Михайловичем Лакиным, а также деканом лечебного факультета Юрием Александровичем Тихоновым проходила в ректорате на Делегатский улице. Кабинет ректора впечатлял простором. За спиной Лакина на стене висели средних размеров портреты Брежнева и Семашко. Во всю стену напротив двух аркообразных окон – книжный шкаф, заполненный сотнями томов, причём не только медицинской направленности. Тут была и классика, и даже беллетристика. В углу примостились напольные часы, маятник мерно раскачивался из стороны в сторону. На столе зелёного сукна письменный прибор и початая бутылочка «Боржоми». А за столом восседал сам ректор Лакин, мы же расположилась за приставленным к нему в форме буквы «Т» обычным столом с полированной столешницей.
— Арсений Ильич, не буду ходить вокруг да около, — начал Капитон Михайлович. — Как вы смотрите на то, чтобы поступить в аспирантуру, при этом параллельно работая, скажем, с пятым курсом? И не на кафедре пропедевтики, а на кафедре госпитальной терапии лечебного факультета при, скажем, 32-й больнице. Будете вести и больных, и группу студентов предвыпускного курса.
Лакин побарабанил по столешнице пальцами правой руки, на которых, к моему немалому удивлению, были вытатуированы уже немного расплывшиеся от времени буквы, складывавшиеся в слово КОТЯ. А на тыльной стороне ладони якорь. На флоте, что ли, служил?
Я не сразу нашёлся, что ответить. Предложение смотрелось весьма заманчиво. И если в первый раз меня прокатили мимо клинической ординатуры, то сейчас предлагают не худший вариант с клинической аспирантурой. Ректор, увидев, что я в сомнениях, тут же добавил:
— Будете получать оклад в больнице как врач плюс аспирантскую стипендию. Правда, Герман Анатольевич намекал, что с деньгами у вас особых проблем нет, как у композитора, но, тем не менее… Что касается жилья, то у нас два общежития. Могу порекомендовать на улице Вучетича, оно поближе. К тому же получите московскую прописку.
— По этому поводу мы уже общались с Арсением, — оживился Ларин. — Он может и у меня пожить.
— Могу, но только первое время, пока не сниму квартиру... И не спорьте, Герман Анатольевич! — заявил я решительным тоном.
Тот, согнув руки в локтях, поднял их вверх ладонями ко мне, словно сдаваясь.
— Хотя московская прописка…
Я задумчиво посмотрел на ректора. А тот вдруг едва слышно застонал и приложил ладонь к правой щеке.
— Ты чего, Капитон Михалыч? — насторожился Ларин.
— Да-а, — махнул тот рукой. — Я как тот сапожник, что без сапог… Ректор института, где стоматологию изучают, а маюсь зубами. Вернее, зубом. Всё никак до стоматологического комплекса на Краснопролетарской не дойду, хотя идти от силы четверть часа.
— Да уж, с нашими профессорами лучше не связываться, — хмыкнул Тихонов.
— Это точно, — подтвердил Лакин. — Зато в теории сильны.
— Так давайте я вас избавлю от боли.
Взоры всех троих скрестились на мне.
— Каким же образом? — поинтересовался ректор. — Уж не с помощью ли иглоукалывания?
— Нет, на этот раз я использую другой метод, корни которого тоже тянутся с Востока. Какой зуб болит?
— Вот здесь, коренной, — он ткнул пальцем в щёку.
— Понятно, —сказал я. — Сейчас я кое-что проделаю, а вы, главное, не дёргайтесь.
Я, успевший к тому времени активировать браслет, занял место позади ректорского кресла, приложил правую ладонь к его левой щеке. Закрыл глаза, почувствовав отражением лёгкую нудящую боль в своём аналогичном зубе, и открыл через пару минут.
— Я нерв заблокировал, но в стоматологию всё равно придётся идти, поскольку там маленькое, но дупло имеется. Запломбировать надо будет.
Ректор недоверчиво потрогал щёку, его брови приподнялись.
— Действительно не болит. Как рукой сняло.
— На самом деле рукой и сняло, его рукой, — со смехом кивнул Ларин на меня и тут же посерьёзнел. — Арсений Ильич, но как вы это сейчас проделали?!
Я про себя вздохнул и пустился в пространные объяснения, которые уже не раз ранее использовал для оправдания своих чудес. В общем, пару минут потратил, прежде чем на лицах присутствующих появилось выражение, намекающее на то, что они хоть немного, но поверили в мои россказни. Тем более альтернативных вариантов они, думаю, всё равно не находили.
— Что ж, — подытожил Капитон Михайлович, — я вижу, мы пришли к согласию относительно вашего будущего в стенах нашего института, а если точнее, то кафедры?
Я не смог сдержать улыбки:
— Куда ж я денусь, когда профессора и академики вокруг меня, вчерашнего интерна, чуть ли не танец с саблями устраивают?
— Хорошо сказано! — рассмеялся Лакин и тут же снова стал серьёзным. — Кстати, как у вас обстоят дела с кандидатской?
— Работаю, уже набрал материал.
— Приятно слышать, — кивнул Капитон Михайлович. — Между прочим, Юрий Александрович не просто так здесь присутствует. Он согласился стать вашим научным руководителем. Надеюсь, вы не против?
Мы с Тихоновым посмотрели друг на друга, словно бы сканируя каждый сидящего напротив.
— А почему Герман Анатольевич им не может быть? — спросил я.
— Потому что если вы становитесь аспирантом ММСИ, то и ваш научный руководитель должен быть из этого же института. Я же всего лишь простой пенсионер, — ответил за ректора Ларин.
— Ну уж не такой и простой, Герман Анатольевич, — усмехнулся Лакин. — Но в целом мой товарищ прав. А Юрий Александрович – более чем достойная кандидатура. Под его руководством написаны четыре кандидатских и одна докторская.
— Ну вы уж, Капитон Михайлович, раньше времени меня не захваливайте, — немного смутился Тихонов, хотя я видел, что ему приятно такое слышать.
— Боитесь, сглажу? — хохотнул ректор. — Тот, кто изучал научный коммунизм, не верит в суеверия. Ну так что, Арсений Ильич?
— Соглашайтесь, Арсений, я тоже Юрия Александровича знаю с самой лучшей стороны, — добавил Ларин.
Я с улыбкой развёл руки в стороны:
— Похоже, вы не оставили мне выбора.
— Вот и славно! — заключил тоже улыбающийся ректор. — Кстати, и со сдачей кандидатского минимума затягивать не станем, можно в начале следующего месяца сдать, я лично договорюсь с преподавателями. А далее при подготовке к диссертации могу посоветовать записаться в Центральную научную медицинскую библиотеку у станции метро «Профсоюзная» на Нахимовском проспекте. Там и без московской прописки на абонемент запишут. Может быть, даже по иглорефлексотерапии вы что-нибудь найдёте, ну или как минимум по смежной тематике.
Я согласился, что это хороший совет. Тут Тихонов посмотрел на часы и сказал, что ему нужно бежать. Как только дверь за ним закрылась, я, набравшись наглости, спросил:
— Капитон Михайлович, а нельзя сделать так, чтобы я был прописан в общежитии, а жил на съёмной квартире?
Лакин задумался, но думал недолго.
— В принципе, конечно, такой вариант можно провернуть. Собственно, я прямо сейчас позвоню коменданту общежития на Вучетича. Минутку.
  
Разговор ректора с какой-то Тамарой Андреевной занял от силы пару минут. Положив трубку, Капитон Михайлович благодушно улыбнулся:
— Вот и всё, вопрос решили. Как приедете в Москву перед началом учебного года, заедете сначала в ректорат, тут будет приказ на ваше имя о заселении в общежитие на Вучетича. Там найдёте коменданта Тамару Андреевну Кутузову, отдадите ей документы, она вам поможет с пропиской. Вашу фамилию она записала, я ей при вас её продиктовал, так что в этом плане не беспокойтесь. Тамара Андреевна – женщина очень ответственная, и в то же время, когда надо, сговорчивая…