Школа боевой магии. Том 2 (СИ)

— Влад, — кричал мне Арик. — Открывай портал!
Видимо, он кричал уже давно, но я услышал его только сейчас.
Дёма продолжал вопить. Я рефлекторно прижал котёнка к себе.
— Открывай портал! Или мы погибнем! — кричал Арик.
Я глянул на приближающихся военных, и понял: кранты! До портала Григория Ефимовича нам не дойти, а мы с Ильёй и Ариком создавать порталы так и не научились. У нас ни разу не получилось даже что-то отдалённо напоминающее портал.
Ритка оттолкнула меня и кинулась к микрофону, который всё ещё был подключён, и заорала что есть мочи:
— Вы, засранцы! Вы присягали защищать людей! Что вы делаете, уроды⁈
От громкого крика микрофон дал резонанс, аж заложило уши. И Риткина магия надавила на всех окружающих без разбора, в том числе и на охранников и военных. Стало труднее дышать, двигаться…
В следующий момент магия начала меркнуть. То ли не выдержала столько смертей, то ли Сан Саныч что-то сделал, но радужная аура начала исчезать — у всех. Это внезапно подтолкнуло меня. Я принялся судорожно ловить ускользающую магию, пытаясь открыть портал, но не выходило. Я был близок к отчаянию. Хотел попросить помощи у Чёрного, но тот был занят — поддерживал гусли-самогуды. Только они не давали людям окончательно потерять рассудок.
И гусли сыграли-таки свою роль: начали подниматься не потерявшие присутствия духа люди с магической аурой. Они присоединились к нашим парням — подхватывали людей и тащили к порталу, отправляли и шли спасать следующих.
Мне не хватало ни сил, ни знаний, ни умений. Хреновый я оказался маг. Но я всё равно снова и снова упрямо повторял заклинание.
— Магия уходит… — прохрипел я после очередной бесплодной попытки. — Сил больше нет…
— Возьми мою… — Арик встал рядом со мной.
И я почувствовал, как в меня вливается уверенность.
Плечом к плечу с Ариком встал Илья. Теперь нас от напирающих охранников защищали только парни «Лучезарной дельты» и ещё двое бывших зрителей.
Уверенности стало больше. Но всё равно недостаточно.
Парни отдавали мне силы, но магия растворялась, словно утекала в песок…
Я почувствовал прикосновение — Марина, а после и Ритка тоже начали вливать в меня свои силы.
На ладонях появилось голубое сияние, но до того тонкое! С таким не то что пространство взрезать, туалетную бумагу не порвёшь…
«Возьми мою силу, брат!» — услышал я голос Чёрного и почувствовал, как мой оберег наполняется теплом.
Я зажал оберег в кулак, прямо через футболку, закрыл глаза и начал повторять слова, которым нас учил Григорий Ефимович.
Ничего не происходило.
И тогда я начал дышать. На четыре счёта вдох, задержка дыхания, на восемь счетов выдох, задержка дыхания, снова вдох, задержка, выдох, задержка.
Потом я присоединил к разогревшемуся оберегу карету для Сонькиных кукол и спросил у Арика:
— Куда открывать портал?
— Да куда угодно! Лишь бы подальше отсюда!
Последнее, что я помню, это заклубившийся воздух.
Я открыл глаза и увидел Марину. Она сидела рядом со мной, как когда-то Агафья Ефимовна сидела рядом с Григорием Ефимовичем.
Марина с разводами от слёз на щеках была прекрасна. Её лицо осветилось радостью, едва она поняла, что я очнулся.
— Кто ещё не ел? — услышал я доносящийся из кухни голос мамы.
Мамы⁈ Из кухни⁈
Я огляделся и увидел, что лежу в своей комнате, на своей кровати. Из кухни и коридора доносились голоса — дом был полон незнакомых людей. Похоже, все не вмещались за стол в нашей небольшой кухне и мама кормила людей по очереди. Откуда столько людей у нас в доме и почему мама кормит их?..
На стуле в изголовье сидела присмиревшая Сонька — я никогда не видел её такой серьёзной.
Едва я повернулся, как Сонька кинулась ко мне. Но словно что-то остановило её около самой кровати, и она, опустившись на колени, положила руки мне на плечо.
Я невольно застонал — всё тело обожгло болью.
Сонька тут же отдёрнула ладони и опёрлась на кровать рядом со мной.
Оказалось, я здорово обгорел — как на пляже. Ладони, плечи, грудь, лицо… Не так чтобы до волдырей, но болело не слабо!
  
Футболки на мне не было. Покрасневшие места, судя по разводам вокруг, промыли и смазали какой-то пенящейся дрянью. Ну, ладно, не дрянью, а лекарством. Но пахло оно не очень. И толку от него не было.
На подушке рядом со мной лежали обугленные оберег в обгоревшей ладанке и карета для Сонькиных кукол. Подарить такую карету я не мог. Ладно, потом сплету новую. Лапти у меня уже получались неплохо.
Марина всхлипнула, и я поднял глаза.
— Что произошло? — спросил я у неё. Вместо голоса получился хип.
— Ты вспыхнул, как факел… выжег портал… — прошептала она.
Подошла мама и ласково взяла за плечи Марину и подняла её.
— Иди поешь, а то остынет. Все уже поели, только ты осталась… — и села на её место.
— Она не отходила от тебя ни на шаг, — объяснила мама, когда Марина вышла из комнаты. — Как ты, сынок? Я думала с ума сойду, когда в твоей комнате открылся портал и сначала все эти люди… а потом Арик с Ильёй занесли тебя чуть живого.
Мне было стыдно смотреть ей в глаза. Сразу вспомнился подслушанный разговор в день моего побега… видео, которое показал нам с Ариком Григорий Ефимович… Мамины слёзы… Мама и так столько плакала из-за меня, а теперь ещё и это всё…
— Мама… — сквозь ком в горле прошептал я.
— Какой ты у меня взрослый! — ответила мама и улыбнулась
Мама улыбалась, а в глазах её была грусть. Но грусть какая-то светлая.
— Мне тут парни порассказали про ваши дела, — сказал отец, заходя в комнату. — Попали вы, ребята! Хорошо хоть Арик предупредил про камеру наблюдения в подъезде, так что, квартиру никто не покидал, ждём тебя, что ты скажешь. Ты же у нас настоящий боевой маг…
— Какой я боевой маг?.. Я ж ничего не умею, — я вспомнил свои тщетные попытки открыть портал.
— Смог? Значит, маг! — вместо отца ответил Арик.
Потрёпанный, он стоял рядом с моим отцом и улыбался.
— Эдуард, — представился ударник из «Лучезарной дельты» и, шагнув вперёд, протянул руку.
Но когда я рефлекторно поднял свою — залитую противоожоговой пеной, он смутился и поднял вверх сжатый кулак.
Звякнула гитара, и я увидел, как гитарист подхватил инструмент — гитара была прислонена к стене, и кто-то задел её. Спас, значит, гитару-то…
Илья сжимал гусли.
— Как? — спросил я и показал на них глазами. Если гитара была рядом, то гусли находились в центре холла торгового центра, сгонять за ними во время теракта было не реально.
— Прилетели, — улыбнулся Илья, а потом и вовсе рассмеялся: — Это гусли-самогуды-самолёты.
И тут я вспомнил про Чёрного.
Он сразу же отозвался на мою мысль. Точнее, отозвалась тень, оставшаяся от Велеса… обессиленный клочок тени. Меньше котёнка…
— Дёма! — вспомнил я серого паршивца.
— Ты про котёнка? — засмеялась мама. — Наелся и заснул прямо около миски.
Я облегчённо вздохнул и расслабился.
Ну как расслабился? Картина битвы, точнее бойни всё ещё стояла у меня перед глазами. Я знал, что Григорий Ефимович с ребятами смогли немало народу спасти, но много осталось лежать на полу торгового центра. Очень много. Была ли возможность предотвратить эти смерти или Сан Саныч нам такой возможности не дал?
— Если я правильно всё понимаю, — говорил меж тем папа, — это начало войны…
Война — это страшное слово. Я не хотел думать о ней. Меня сейчас больше заботила судьба тех, кто оказался в нашей квартире, судьба моих родителей, Соньки, да и моя тоже. Судьба Григория Ефимовича, Агафьи Ефимовны, Бори, Игоря Петровича и парней из нашей школы. Судьба Чёрного, наконец! Он отдал все силы мне, чтобы я смог спасти людей.
Сан Саныч нам точно спокойной жизни не даст. Адрес моей семьи и семьи Арика ему известен. Вполне возможно, что они уже сейчас едут сюда… А у меня сил — до туалета бы дохромать…
Да, нужно залечить раны. Но боюсь, что времени у нас очень мало. И всё же…