Школа боевой магии. Том 2 (СИ)

У парней аж челюсти отпали, а я посмотрел на них свысока — для меня появление нашего директора не было неожиданностью.
— Ладно. Трое, значит, трое. Может, так оно и лучше, — Григорий Ефимович шагнул к нам.
— Вы… Вы же… — залепетал Илья.
— Болею? — Григорий Ефимович засмеялся. — Ну да. И надеюсь, вы сохраните мой маленький секрет. Хотя бы до флешмоба…
Арик и Илья кивнули в ответ на пристальный взгляд Григория Ефимовича.
— Давайте не будем терять время, его у нас очень мало. Извините, что вы остались без обеда, но отнимать время от общих занятий я не могу. А научить вас парочке приёмов нужно. Итак, сейчас мы с вами научимся создавать одну штуку…
Флешмоб приближался с катастрофической скоростью. В какой-то момент я осознал, что он уже завтра. А мы не были готовы. Мы совсем не были готовы! Более того, мы так и не родили вменяемых версий насчёт планов Сан Саныча.
Я принципиально не звонил Сан Санычу. Но и он не звонил мне. Он никак не давал о себе знать. Да и капитан Ерохин держался в стороне, хотя не выпускал нас из виду.
Я закончил свой оберег. Прорезал мельчайшие детали. Все линии были ровными и красивыми. В заглублённых местах обработал морилкой, чтобы они стали коричневыми, и собирался покрыть весь оберег лаком. И тут Чёрный сказал перевернуть оберег тыльной стороной наверх и закрыть глаза.
Тыльная сторона была гладкой, без рисунка. Текстура берёзы хорошо просматривалась — слегка желтоватая, с изогнутыми линиями годовых колец.
Я закрыл глаза и прислушался. Точнее, принюхался. Потому что почувствовал запах горящего дерева.
«Не открывай глаза!» — предупредил Чёрный, и я зажмурился сильнее.
Через несколько минут Чёрный выдохнул: «Всё!»
На тыльной стороне моего оберега была выжжена медвежья лапа. Над ней ещё мерцало волшебное сияние, но оно быстро вбиралось в рисунок, отчего тот проступал всё чётче.
«Так оберег немного посильнее будет» — прокомментировал Чёрный.
Голос его звучал у меня в голове устало и как бы равнодушно. Но я не поверил в это равнодушие — мы уже достаточно с Чёрным были вместе.
— Спасибо тебе большое! — с восторгом прошептал я. — Ты — бог! Я вон сколько вырезал оберег, а ты за минуту выжег!
Чёрный довольно заурчал.
Я уже взялся за кисть, чтобы нанести на оберег лак, но засомневался и спросил у Чёрного:
— Можно?
«Валяй!» — ответил Чёрный и захрапел.
Он вообще за время подготовки к флешмобу мало проявлял себя. Только перед едой деликатно напоминал, чтобы я покормил его. У меня уже вошло в привычку: прежде, чем первая ложка отправится в рот, мысленно проговаривать: «Чёрный, посвящаю эту пищу тебе!»
С Ариком мы так и не поговорили. Ни перед сном, ни за едой, ни тогда, когда мы под присмотром Григория Ефимовича пытались открыть портал — такой же, какой открыл он, чтобы незаметно прийти в комнату наказаний.
Он гонял нас троих снова и снова, добиваясь точности движений, слов и интонации, но всё в пустую! Портал не выходил.
Григорий Ефимович не давал продыху. Мы пробовали разные комбинации. Все трое одновременно собирали энергию, произносили заклинание и рисовали в воздухе символ портала… Пробовали поделить роли — один собирает, другой читает, третий рисует… Пробовали переливать силы друг в друга… Воздух не сгущался. Мы пробовали другие символы и слова — результат оставался тот же.
— Что ж, значит, запасного выхода не будет, — с сожалением произнёс Григорий Ефимович, снова закрепляя на нас ошейники перед тем, как уйти.
И опять он рассчитал время с точностью до секунды — входная дверь открылась в тот момент, когда он исчез.
Выпускать нас пришли Артём с капитаном Ерохиным.
Мы были подавлены тем, что ничего не получилось с порталом, поэтому особо не прореагировали, но я заметил, что капитан Ерохин остался доволен, обнаружив нас на цепях. И сразу же отправился проверять охрану. А может, докладывать Сан Санычу.
Артём ушёл вперёд, и мы втроём, понурив головы, побрели в комнату для занятий.
На подходе к учебной комнате Арик остановился и сказал:
  
— Подумаешь, не освоили этот… — Перехватив мой взгляд продолжил: — Эту штуку… Не факт, что она пригодится. Раскисать не стоит. Нужно просто использовать то, что умеем. Простое движение, выполненное мастерски, имеет преимущества перед сложными, но недоосвоенными приёмами.
— Это факт! — поддержал Илья.
Я согласился с ними. Но только для того, чтобы парни совсем не упали духом. Они не знали того, что знал я. А я печёнкой чувствовал: провокация будет.
Кстати, они не задали ни одного вопроса по поводу дополнительного занятия с Григорием Ефимовичем. Я не знал, радоваться этому или нет. Радоваться ли их безоговорочному доверию или огорчаться нелюбознательности.
Как бы там ни было, зашли мы в учебную комнату готовыми дальше осваивать премудрости резьбы по дереву. Однако, парни не вырезали свои обереги. Они сидели и шили. Шили! Вот блин! Завтра флешмоб, а они шьют!
Я так и остановился на пороге с отвалившейся челюстью.
Игорь Петрович нахмурился и махнул нам на свободные стулья.
— Садитесь, не тратьте время. Нужно для ваших оберегов сшить мешочки-ладанки с завязками, чтобы можно было повесить на шею. Так обереги не будут сковывать ваши движения и не выпадут из кармана в ответственный момент. Можно, конечно и дырки для шнурка сделать, но с ладанками сподручнее. Будьте внимательны! Плохо сошьёте — потеряете свой оберег.
И он показал, как отмерить ткань, чтобы хватило на шов и на подворот для завязки, как раскроить, как вырезать, как сложить…
— Старайтесь, чтобы шов был ровным, стежки кладите одинаковые, близко друг к другу, так будет прочнее. И красивее! Чехол для вашего оберега должен быть красивым! Сделанный своими руками, он усилит оберег, станет его частью.
Когда я размечал ткань, Игорь Петрович взял мой оберег, внимательно рассмотрел медвежью лапу, потом одобрительно качнул головой и положил оберег на место. И пошёл смотреть, у кого как получается.
Нитка никак не хотела вдеваться в иголку. Хотя я хорошо видел ушко. Нитка то раздваивалась, то цеплялась тонкими волосками, то норовила проскочить мимо ушка.
Пришлось немного подышать, чтобы взять себя в руки, хотя готов был тут всё разнести к едреней фене. Но Игорь Петрович прав, оберегу в чехле на шее будет удобнее. Я вдохнул, выдохнул, задержал на миг дыхание и вставил!
Стежки поначалу не хотели ложиться ровно, но я вспомнил маму, как она штопала мои новые штаны, которые я умудрился порвать в первый же день. Я вспомнил маму и дело пошло. Вскоре чехол был готов, тесёмки в отворот вставлены, оберег отправлен в мешочек, а мешочек — на шею.
Точнее, не сразу на шею. Мешочки-ладанки мы сначала натёрли воском. А потом уже положили в них свои обереги и повесили на шеи.
Вечернего кросса не было. Последнюю тренировку Боря сократил. Велел хорошенько выспаться. Завтра предстоит ответственный день. Больше всего народу в торговом центре примерно в три-четыре часа. Поэтому выдвигаемся сразу после обеда. А до того — готовим одежду, камеры. Короче, последние штрихи.
На ужин Агафья Ефимовна сварила вкуснющую гречневую кашу с мясом и подливкой и ягодный кисель. А главное, напекла пирогов со щавелем! Такие кисло-сладкие… Пальчики оближешь! Я в те моменты, когда забывал на минутку про флешмоб, просто млел от удовольствия — ел, как в последний раз. И тут же вспоминал, что нам предстоит завтра и тогда вообще переставал ощущать вкус пищи. Потом снова забывался… И снова вспоминал… Странный был ужин.
Парни радовались передышке. А мне почему-то стало особенно тревожно. Я вдруг вспомнил Марину. За последнее время я не думал о ней — не до того было, а тут воспоминания прямо навалились. Мне так захотелось увидеть её. До невозможности…
Я представлял её глаза. У неё удивительный цвет глаз — фиалковый. Её улыбку, поворот головы, волосы, собранные в хвост и небольшой завиток на шее — он не попал под резиночку. Как она любила стоять — перенеся вес тела на одну ногу, а другую ставя на носочек. Её руки, узкие ладошки и тонкие пальчики. И голос! Мягкий приятный голос. Я бы слушал и слушал.