Затмевая могущественных

Вот только именно это мне и было нужно.
– Все назад! – скомандовал я, вставая во весь рост. – Отходим к госпиталю! Помочь пушкарям с орудиями.
Зулусы снова начали стрелять по нам, когда мы уже успели отступить на приличное расстояние. Мы отошли почти к самой стене госпиталя, которая довольно хорошо прикрывала нас от их пуль. Правда, отсюда вести ответный огонь не удалось бы никак. Но я решил, что этим вполне можно пожертвовать.
– Торлоу, принимайте командование, – сказал я. – Мне надо вернуться к Чарду.
Хотя вернуться – это сильно сказано. Нас с командиром теперь разделяло не больше десятка шагов. Я подбежал к нему. Быстро отдал честь и доложил обстановку на моем участке сражения.
– Плохо, конечно, что вы отступили, – покачал головой Чард. – Мы даем зулусам и так слишком много места для маневра. Но я понимаю, что выбора у вас не было. Возвращайтесь к взводу. Верните сюда Торлоу, он тут нужнее будет. Если зулусы полезут с той стороны – отбивайтесь, сколько сможете. Не дайте им ворваться в госпиталь. Фельдшерам передайте мой приказ – всех легкораненых отправлять вам в помощь.
– Вас понял, сэр, – ответил я, снова отдал честь – и только тут понял, что шлем мой так и остался лежать у полуразрушенной стены миссии, Я забыл взять его, когда скомандовал отступление.
– Ничего, – усмехнулся Чард, видя мое недоумение по этому поводу. – Главное, чтобы наши головы не достались зулусам. А шлем – черт с ним, со шлемом.
Я был удивлен тому, что вроде бы обычно мрачный Чард оказался способен на шутки в таком жутком положении. Однако лейтенант не спешил впадать в уныние.
Я вернулся на позиции взвода. Там уже худо-бедно собирали баррикаду. В дело пошло всё. Опустошенные ящики из-под патронов. Только на сей раз пустые. Перевернутая повозка отца Уитта. Днище ее укрепили снятыми колесами. Пятеро солдат выносили из церкви лавки – они тоже пошли в дело. Сам святой отец периодически высовывался из задних дверей церкви, превращенной в госпиталь, и кудахтал о варварстве и причинении ущерба святой церкви. Этим он только мешал солдатам, которых то и дело хватал за рукава мундиров или пытался вырвать лавки у них из рук. Солдаты держались мужественно и спокойно. Хотя видно было – еще немного и кто-нибудь из не сильно верующих просто отмахнется от святого отца. А это может закончиться для Уитта довольно плачевно.
Походя одобрив действия солдат, я зашел в госпиталь. Мне надо было быстро переговорить со старшим фельдшером насчет легкораненых. Заодно я решил переброситься и парой слов с отцом Уиттом.
Он как раз кинулся к солдатам, выносящим последнюю лавку, когда я перехватил его за рукав рясы.
– Святой отец... – только начал я, но прервался. От Уитта несло дешевым спиртным. По всей видимости, он был пьян в стельку. И тогда разговор я повел совсем в ином ключе. – Что вы тут делаете в столь непотребном виде?
– Это моя церковь, – выпалил он, обдавая меня волной винного духа. – И я не позволю...
– Вы зулусам будете позволять или не позволять, когда войдут сюда, – оборвал его я. – Если не можете быть полезны нам, так хоть не мешайте. Возьмите пример с вашей дочери!
Я указал на юную Маргарет. Та как раз ловко бинтовала руку моему сержанту с роскошными бакенбардами. Под ногами их валялись оторванный рукав мундира и рубашки.
– Я не умею лечить людей, – отрезал Уитт, но в голосе его мне послышались виноватые нотки.
– Тогда помолитесь за нас, – отрезал я. – Или просто не мешайте.
Я направился к его дочери. Маргарет как раз закончила с перевязкой и мыла руки в тазу. Вода в нем стремительно окрашивалась кровью. Довольно жуткое, надо сказать, зрелище.
– Мисс Маргарет, – обратился к ней я, – подскажите, кто старший среди фельдшеров?
– Теперь я, – ответила она. – С тех пор, как беднягу Хэнкока застрелили. Слава Господу, он почти не мучился. Пуля пробила грудь навылет.
Меня мало интересовали подробности гибели фельдшера Хэнкока, но прерывать мисс Маргарет я счел невозможным. Слишком невежливо. Даже в сложившихся обстоятельствах.
 
– Раз вы теперь за старшую, – сказал я ей, – то вот вам приказ лейтенанта Чарда. Всех легкораненых, кто может продолжать сражаться, – отправляйте прямо ко мне.
– Но это же просто бесчеловечно, – лицо Маргарет вспыхнуло, – снова отправлять в бой тех, кто только покинул его с ранением.
– Мисс, – сказал ей я, – зулусы, как я слышал, имеют привычку вспарывать всем животы. Я думаю, лучше умереть в бою, чем от такой раны. Впрочем, бесчеловечно или нет, но приказ лейтенанта вы слышали.
Сейчас у нас на счету каждый человек, который способен держать винтовку.
Я указал ей на сержанта с роскошными бакенбардами. Тот одной рукой помогал солдатам вынести ящик из-под медикаментов. Он тоже пойдет в нашу баррикаду.
– Очень скоро нам придется драться с зулусами без прикрытия стен, – сказал я мисс Маргарет напоследок. – Я понимаю, что ваша христианская доброта застит вам глаза, но подумайте о том, что зулусы вспарывают животы всем и пленных не берут.
– А вы разве не христианин? – с укором поглядела на меня Маргарет.
– Сейчас, мисс, я – солдат.
И я вышел из церкви, превращенной в лазарет, вслед за солдатами, несущими пустой ящик из-под медикаментов.
– Снарядов мало осталось, – сказал мне артиллерист, стоило мне только покинуть стены церкви. – Да и пороха тоже.
– Беречь все равно не стоит, – отмахнулся я. – Вряд ли мы доживем до вечера.
– Это да, – кивнул артиллерист.
Мои солдаты быстро сооружали баррикаду. Но та не шла ни в какое сравнение с нашими первоначальными позициями. Укрыться за ней можно было разве что во время рукопашной. Но когда дойдет до нее – скорее всего все мы очень быстро окажемся покойниками. Тем более что Торлоу со своей чудо-пушкой давно убрался обратно к Чарду.
Солнце перевалило зенит, а солдаты наладили баррикаду, когда зулусы снова пошли на приступ.
По нам открыли просто ураганный огонь с террасы, но результата он не принес. Пули без толку бились в стену госпиталя, не в силах причинить нам вреда. Тем временем сотни зулусов устремились в атаку. Они ловко перепрыгивали стену миссии, почти не замедляя шага, и также бегом неслись на нас. Вот тут чернокожие воины были как на ладони. Этим и надо было пользоваться!
Орудия были заряжены картечью – и они выплюнули ее прямо в передние ряды атакующих. А следом стрелки принялись палить с такой скоростью, с какой могли. Не до меткости сейчас. Главное всадить в зулусов как можно больше пуль. Попытаться остановить их неудержимый, казалось бы, вал.
Я успел переснарядить все магазины для своего маузера – и теперь палил без разбора. Держал пистолет в левой руке – даже так вряд ли в кого промазал. Правой же крепко сжимал эфес венгерской сабли. Казалось, вот-вот мне придется-таки пустить ее в ход. Два десятка патронов в магазине маузера улетели почти мгновенно – не знаю уж, скольких зулусов удалось ими свалить. Я воткнул саблю в землю прямо перед собой. Выхватил новый магазин – перезарядил оружие. Снова принялся палить.
Рядом рявкали винтовки. Дважды еще прогрохотали орудия, осыпав наступающих зулусов картечью. Во второй раз их залпом буквально смели с баррикады. Несколько десятков чернокожих воинов рухнули замертво, иссеченные картечью.
– Слава Господу богу на небесах, – услышал я голос рядом, – это обычные черномазые, а не те черти.
Я скосил глаза на секунду – и увидел моего знакомца рядового Хитча. Тот быстро совал патрон в казенник винтовки. Он даже не заметил моего интереса. Все внимание Хитча сейчас поглощали зулусы. Я только усмехнулся – довелось драться вместе с тем, кто не так давно хотел прикончить меня. А ведь он вполне способен всадить мне штык в спину. Но оставалось надеяться, что он этого не сделает, потому что отвлекаться еще и на Хитча у меня просто не было возможности. Да и зулусы, скорее всего, прикончат нас раньше, чем Хитчу в голову взбредут дурные мысли.
Не знаю, каким чудом, но нам удалось трижды отбросить чернокожих от нашей баррикады. Ни разу не дошло до рукопашной. К тому времени как стрелка на моих часах миновала два пополудни, почти все пространство между старой стеной миссии и нашей баррикадой оказалось завалено трупами негров.