Сердце древа Филлим (СИ)
— В моих влажных снах все именно так и начиналось. — Нахально хмыкнул парень, подарив ей свою обаятельную улыбку. Рейна же досадливо покачала головой.
— Пожалуйста, Рим. Только не сейчас.
Она не уточнила, о чем именно просила его. Но он и без того все понял.
— Хорошо, — друг вмиг стал серьезным. Сняв с мольберта забрызганный красками холст, он заменил его на чистый. — Чего стоишь? Садись давай. Буду рисовать твой портрет.
Рейна спешно заняла место на стуле перед другом, неловко положив руки на колени. Ей не нужен был портрет. Ей просто хотелось побыть рядом с человеком, который понимал ее переживания и мог их с нею разделить.
Аурим чуть развернул мольберт, чтобы лучше ее видеть. Рейна задумчиво всмотрелась в его сосредоточенное лицо.
— Рада видеть, что ты снова взялся за рисование.
Аурим хмыкнул, кинув на нее тяжелый мимолетный взгляд, и мазнул кистью на холсте широкую линию.
— Ты же помнишь, почему я бросил?
Это был провокационный вопрос, учитывая обстоятельства. Поэтому Рейна решила ответить, не вдаваясь в подробности:
— Помню.
Но Аурима ее ответ явно не удовлетворил.
— Я бросил, потому что родители ненавидели все это, — парень неопределенно дернул плечом. — Странно, да? Ведь мое призвание состоит в том, чтобы окрашивать листья в яркие цвета осени. Так в чем проблема позволить мне делать все тоже самое, только на холсте?
— Я не знаю, Рим. Может, не стоит об этом вспоминать? Тем более сейчас.
Но Аурим будто бы не услышал ее, продолжая рисовать.
— В конечном итоге, я начал думать, что дело было даже не самом рисовании. Им в принципе не нравится мое предназначение. То, чем мне было суждено заниматься. Возможно, они ждали, что у них родится высший дракон, великий и ужасный. А родился я… Отец не просто просил меня бросить это невинное хобби. Он выбивал его из меня силой.
Рейна удивленно вскинула брови. Она этого не знала.
— Как же сильно я ненавидел их. Отца за побои, мать за бездействие. Поэтому я проводил так много времени у тебя дома. И поэтому был так рад возможности поскорее переехать в академию. И теперь… После всего этого, после того, как я сбежал от них и был бы рад вообще больше никогда не видеть… Так какого черта теперь я волнуюсь о том, живы ли они вообще? Мне бы радоваться, если и нет. Но я не могу.
Рейна поднялась на ноги и порывисто прижала друга детства к себе, уткнувшись лицом в его шею. Лбом она ощущала жилку, которая очень быстро и рвано билась в такт его сердца.
— Потому что ты не такой же, как они, Рим. У тебя есть сердце. И им никогда не отнять у тебя этого, — Рейна чуть отстранилась, ухватившись за его широкие плечи и заглянув в глаза. — Мы не знаем, почему они так с тобой поступали. Да и это уже не важно. Ты вырос, Рим. И теперь можешь делать все, что сам решишь. А родителей — прости. Не ради них, а ради самого себя. Это их груз, не твой.
Аурим благодарно улыбнулся ей. А после вдруг поднял руку и мазнул оранжевой краской ей по кончику носа. Рейна возмущенно отшатнулась.
— Что, уже жалеешь, что решила вывести меня на серьезные темы? Скажи же, что веселый и харизматичный Аурим гораздо лучше, а?
Рейна вытерла нос ладонью, поднимая на друга взгляд.
— Не стану спорить, в этом тебе нет равных. Но… Спасибо, что рассказал мне об этом, Рим.
Аурим ничего на это ответил, только хмыкнул.
А после развернул к ней холст. На нем широкими смелыми мазками был изображен прекрасный дракон, раскинувший крылья. С его крыльев на землю стекали капли дождя. А внизу, напитавшись его влагой, распустились нежные, разноцветные цветы.
Ур не вернулся на следующий день.
И день спустя не вернулся тоже.
— Может, его просто не пускают обратно? — В очередной раз предположила Ирис.
За три дня ситуация с Филлим так и не прояснилась. Зато, в какой-то степени все стабилизировалось. Листья больше не опадали, и драконы начали понемногу жить обычной жизнью. Многие надеялись, что произошедшее было всего лишь недоразумением и больше не повторится. Взрослые драконы даже начали изредка вновь использовать ветви древа для перехода в мир людей. Но для студентов запрет все еще не был снят. Все, что им позволили — написать письма родным и отдать их посыльному дракону. Но все понимали, что пока этот посыльный дракон облетит все точки и вернется назад, пройдут недели! А с земли продолжали поступать неутешительные новости. Люди пытались справиться с последствиями катастрофы. Драконы жнецы летали на землю чаще остальных, провожая в воды озера все новые и новые души. Ходили слухи, что души драконов прибывали в озеро тоже. И пойди пойми, что из всего этого правда, а что всего лишь слухи. И кто после этого станет сомневаться в том, что люди произошли от драконов? Вроде бы могущественные древние существа, а разводить сплетни и панику просто обожают!
Вечерело. Рейна вместе с друзьями снова сидела на том самом островке, где их в прошлый раз нашел Ур. К этому часу она накрутила себя настолько, что у нее больше не было сил обсуждать это уже в сотый раз. Вглядываясь в небо, налившееся теплыми красками заката, она слушала, как где-то недалеко монотонно капли падали в озеро. Кап. Кап. Кап.
И с каждым новым «кап» утекало и ее терпение.
— Все, — выдохнула она, когда оно все-таки иссякло. Поднявшись на ноги, она опустила взгляд на настороженные лица друзей. Волновались они не зря. — Я лечу туда.
— Куда? — Взволнованно уточнила Ирис.
А вот Ауриму не нужны были объяснения. Он поднялся на ноги вслед за ней и размял затекшие плечи.
— Я с тобой. — Просто заявил он.
Рейна знала, что он это скажет, но на душе все равно потеплело. И ей было бы в стократ спокойнее, отправься с ней ее Рим. Но она уже все обдумала. И была вынуждена ему отказать.
— Нет. Один дракон, может, и проскочит. А вот двоих заметят сразу.
Аурим поджал губы, но сдаваться не собирался.
— Тогда полечу я. А ты останешься.
— Да вы с ума сошли? Вас же поймают. Это уже совсем не то же самое, что под шумок смотаться в Стамбул!
Рейна задумчиво пожевала губу, вновь кинув взгляд в небо, которое словно черные вороны бороздили часовые драконы. Ей было страшно. Очень. И неизвестно чего она страшилась сильнее — ослушаться прямого приказа Верховного дракона и попасться, или же своими собственными глазами увидеть последствия недавнего апокалипсиса. Но еще больше ее страшила неизвестность.
— Нет, я знаю одно место. Вылететь оттуда будет лучше всего — это далеко и часовых там меньше.
— Так покажи мне это место и все. — Нахмурился Аурим.
— Не могу, — покачала головой Рейна. — Прости, но хозяин этого места очень не обрадуется, если я расскажу о нем еще кому-то. Но вы тоже можете помочь. Отвлеките часовых на себя.
После недолгого молчания Аурим все-таки нехотя, но кивнул. Ирис же продолжала смотреть на Рейну исподлобья, но в итоге сдалась и согласилась ей помочь.
— Просто обратитесь в драконов и облетите вокруг Филлим. Не делайте ничего такого, за что вас могли бы наказать. Пусть просто переведут взгляды на вас, чтобы я могла незаметно улететь.
План был, мягко говоря, так себе, но другого не было. И она готова была рискнуть, лишь бы поскорее узнать, что с ее матерью и отцом все в порядке.
Когда Аурим и Ирис обратились в драконов, она проводила их полет взглядом. Их тяжелые крылья, взмахнув, подняли на острове едва затихший ветер. Волосы Рейны взметнулись вверх, на разгоряченное от волнения лицо упало пару капель потревоженной воды озера. Выждав какое-то время, она прикрыла свои яркие, светящиеся в темноте зеленые глаза. Чтобы открыть их уже в теле зверя.
В три маха крыльями набрав высоту, она лишь коснулась кончиками лап травы на том самом утесе. А после напряглась всем телом, пытаясь загребать крыльями воздух еще быстрее — быстрее — быстрее. Вверх, к разукрашенным закатом облакам, чтобы нырнуть в них и, скрывшись, отправится в долгий полет.
Обернувшись, она заметила вдалеке две яркие точки — драконов радуги и осенней листвы было трудно не заметить. Как и было задумано, некоторые часовые и правда обратили на них внимание, на всякий случай подлетая ближе. Но не все. Всего в десятке взмахах крыла от себя она заметила двух часовых. Но они смотрели в сторону древа. Если повезет, они не услышал ее, и она сможет прорваться. Если же не повезет…