Сердце древа Филлим (СИ)

  
Сердце древа Филлим
 
Ева Вероника
   
1. Ясеня зов
 
Взмах крыла дракона может быть легче взмаха крыла бабочки. Легкое дуновение ветра, с которого начинается первый вздох. Первая улыбка, когда теплый луч солнца впервые касается лица. Первая слезинка, которую мягко смахнет касание матери. Первые капли дождя, пойманные крошечными ладонями.
Когда из безжизненной земной тверди выбился росток первого дерева, звуком, ознаменовавшим рождение жизни, был звук, с которым гигантское чешуйчатое крыло рассекает воздух.
Великое древо Филлим было именно таким, каким Рейна его себе представляла. Она начала слышать его зов еще будучи маленьким несуразным дракончиком. И вот она здесь. Уже повзрослевшая, размером почти перегнавшая мать, которая сегодня летела рядом с ней, изящно разрезая воздух своими бледно-голубыми, лоснящимися на солнце, чешуйчатыми крыльями.
Рейна снова поймала на себе преисполненный гордости взгляд матери, но отвечать на него не стала. Сейчас все ее внимание было сосредоточенно на красотах, раскинувшихся перед ее драконьими глазами.
Кристально чистое озеро, испещренное маленькими островками, отражало ее лазурную чешую, словно зеркало. По его кромке, сомкнувшись плотным кольцом, возвышались могучие каменные утесы, поросшие дикой растительностью. На каждом островке росло по огромному дереву-исполину, плотно облепленному назойливыми светлячками. Все они были лишь небольшими отростками, рожденными одним единственным, самым могучим и древним на свете. Ясенем, раскинувшим свои древние ветви на всю долину. Он было первым ростком жизни, зародившимся на земле много тысяч лет тому назад. Сердце долины. Сердце мира. Начало и конец всего, что когда-то существовало и будет существовать. Могучее древо Филлим.
— Ты вылупилась там, — Рейна услышала у себя в голове голос матери. Проследив за ее взглядом, она чуть повернула голову. — Я нашла твое яйцо, спрятанное среди корней древа. На скорлупу упала капля древесного сока.
Рейна мысленно улыбнулась. Мама рассказывала ей эту историю тысячу раз. Она очень гордилась историей рождения единственной дочери. Ведь яйцо с детенышем дракона, окропленное соком древа Филлим считалось благословленным самим ясенем. Такое случалось редко, и каждый такой счастливчик становился обладателем дара «слышать» шепот древа. Да только вот Рейна всю свою жизнь ни разобрала в этом шепоте ни слова. Лишь едва заметный зов. Сюда. К древу. К истокам.
И вот она здесь. В точке мира, где зародилась первая жизнь. Где из каменистой почвы выбился росток древа. Где его опавшие лисья, коснувшись земли, запустили цепную реакцию, пробудив давно спящие растения. Излив на поверхность моря, реки и океаны. Сделав свой первый вдох, древо шумно выдохнуло, выпустив на свободу ветер. А за ним скучковались и облака, из-за которых выглянуло солнце. Но одного древа оказалось слишком мало, чтобы уследить за всем миром сразу. Поэтому оно произвело на свет свои первый плоды. На ветвях, среди листьев, меж корней появились первый яйца. Дети великого древа, спящие под скорлупой. И как только первые драконята появились на свет, ясень Филлим наделил каждого из них особой силой, чтобы поддерживать на земле жизнь. Первому дракону было велено управлять течением времени, ясно видеть, как прошлое, так и будущее. Второй и третий драконы должны были контролировать мгновения зарождения и увядания жизни. Ведь без начала не могло быть конца. Три брата-дракона стали самыми первыми детьми Филлим, и были живы по сей день. Но время неумолимо. Однажды вернувшись к своему отцу, они прильнули к его могучему стволу — словно пытаясь заключить его в объятия — свернулись вокруг его основания кольцами, да так и замерли. Их сердца все еще бились, но тела оставались неподвижны. Доживая свой век, они продолжали преданно охранять древо.
После трех великих драконов были и другие. Высшими считались драконы, в чьей власти было больше всего полномочий. Драконы четырех стихий, драконы времен года. Дракон — проводник душ на закате жизни в тени древа, где они могли найти свой вечный покой. Дракон, которому были подвластны людские чувства, дракон вдохновения. Драконы войн и катаклизмов. Такие рождались редко, чаще из яиц вылуплялись драконы низшие, в чьих силах было посвятить себя лишь небольшой части великого дела. Таким драконом была Рейна. Она родилась, чтобы нести на землю дождь. Ее мать — Аеста — была драконом теплого летнего ветра. А отец — Нубес — был драконом грозовых туч.
 
Что бы не происходило на земле — будь то наступление зимних морозов, набухание почек на деревьях, внезапно пришедшее поэту вдохновение — все начиналось со взмаха крыла дракона, который этого возжелал.
С самых древних времен человек пытался найти ответ на извечные вопросы — как зародился мир, как устроена вселенная, откуда на небе звезды, как достучаться до Всевышнего, кто их создал? Появлялись все новые и новые теории, они передавались из уст в уста, переписывались, сочинялись новые. И порой люди оказывались удивительно близки к истине в своих догадках, но до сих пор так и не сумели узреть ее. Ведь драконы вершат свое предназначение тихо, незаметно. Находясь в измерении, недоступном для глаза человека, они всегда присматривают за ними. Ведь именно драконы однажды создали первого человека.
Это случилось непреднамеренно и очень давно. Пара драконов, в попытке угодить своему создателю, вершила волшебство на земле три для и три ночи напролет. А когда их силы иссякли, могучие драконы начали уменьшаться в размерах. Потратив все силы, они и не заметили, как стали совсем маленькими и слабыми, отдаленно похожими на людей. Не в силах вернуть себе свой облик обратно, они стали жить на земле, разучившись летать и воздействовать на мир. У них родились дети — первые люди. И с тех пор планета перестала быть безмолвной и безмятежной.
Древо Филлим полюбила новых детей точно так же, как своих собственных — драконов. И с тех пор начали появляться драконы, главной задачей которых было влиять на их судьбы.
Рейна снова мысленно улыбнулась, вспомнив эту историю. Раньше, слушая ее дома в Англии, где уже много лет жили ее родители, она никогда не придавала ей такого значения, как сейчас, когда воочию узрела место, с которого все началось. Как и любой другой дракон она чувствовала свою связь с этим местом. И сейчас чувствовала, как оно наполняет ее силой. Приветствует. Незримо касается щеки и нежно обнимает.
— Сюда, — скомандовала Аеста, резко спикировав вниз. Рейна едва сумела развернуться, чтобы не отстать от матери. Все-таки в ловкости и скорости дракону теплого летнего ветра не было равных.
Едва драконьи лапы коснулись грубо выложенных на склоне у подножья ясеня камней, гигантское драконье тело тут же начало уменьшаться в размерах. Для Аесты это было настолько привычно, что она даже не пошатнулась, сделав вперед шаг уже человеческими ногами. Чего не скажешь о Рейне, которая неуклюже оступилась, едва устояв на ногах. Драконы очень гордились своим истинным обликом. Но передвигаться по земле все-таки было удобнее в мобильном и компактном человеческом теле.
Аеста была гораздо выше и стройнее своей дочери. Не сказать, что Рейна была в плохой форме, просто она всегда смотрела на свою мать с восхищением и толикой белой зависти. Всегда легкая и подвижная Аеста с длинными светлыми волосами и вечной легкой улыбкой на лице. Она могла бы показаться слишком легкомысленной, но это не так. На самом деле эта женщина своими ненавязчивыми легкими жестами, понимающими взглядами и полуулыбками держала в своих хрупких кулачках всю семью. Даже грозный и властный на вид Нубес, которому подчинялись непредсказуемые грозовые тучи, по одному лишь хотению жены покинул свой дом в тени древа Филлим и переехал в тихую деревушку в Англии в поисках тихой и спокойной жизни. Там они и воспитывали дочь. До этого дня.
Аеста, вскинув голову вверх, долго смотрела на крону великого ясеня, глубоко вдыхая местный чуть влажный воздух. Здесь и правда пахло как-то по-особенному. Росой раннего летнего утра, воздухом за мгновение до дождя, цветением едва распустившихся почек. Закончив свое молчаливое приветствие, Аеста обернулась на дочь, которая нерешительно остановилась у нее за спиной. Чуть сведя светлые брови, она коснулась кончиками пальцев волос у нее на лбу.