Захваченный (ЛП)

— Я думал о том, какая ты на вкус, Кэсси, — говорит он. — Я дрочил снова и снова, воображая, какова ты на вкус.
Я слышу собственное хныканье, и прикусываю губу, чтобы не делать это снова. Каждая часть моего тела находится на краю, мои соски тверды в комнате с кондиционером.
Я провожу пальцами между ног, касаясь своего клитора, не дожидаясь, пока он мне скажет, движимая непреодолимой потребностью, которая наводняет меня.
— Я дрочил, думая о тебе на коленях, принимающей мой член в рот, — продолжает он. Его голос прерывистый, и он гладит себя сильнее.
Теперь я слышу собственный стон:
— О, Боже, — шепчу я.
— Ты тоже думала обо мне, Кэсси. — Теперь на его лице отображается нужда, и мои пальцы двигаются быстрее, сильнее прижимаясь к моему клитору, соответствуя повторяемости его движений. — Скажи мне, о чем ты думаешь, когда кончаешь.
О Боже. Должна ли я сказать ему?
— Скажи мне, — говорит он. — Я хочу услышать твои фантазии.
Я глубоко вздыхаю. Я думаю, что мое желание превосходит мое здравомыслие, потому что я на самом деле открываю рот и говорю ему:
— После одного из наших занятий я пришла прямо в свою спальню, и я… — я колеблюсь на секунду.
— Продолжай, — убеждает меня Колтон.
Я поглаживаю клитор пальцами по кругу.
— Я наклонилась над кроватью, использовала вибратор и представила, что это ты.
Он издаёт горловой звук.
— Я поклялся, что не трону тебя сегодня, Кэсси, — говорит он.
Теперь мое дыхание становится короче, мои пальцы быстрее скользят по клитору.
— Но…
— Положи руку мне на плечо, — говорит он. — Наклонись вперед и положи свою руку на меня.
Положи свою руку на меня.
Я отчаянно хочу прикоснуться к его члену. Он поглаживает его быстрее, когда я наклоняюсь над ним, одна рука на его плече, а другая между моими ногами, моя спина выгнута, а задница приподнята, на высоких каблуках и больше ничего.
Моё лицо близко к его, но он не пытается меня поцеловать. Когда его рука касается моей руки, пока он гладит свой член, контакт делает меня еще горячее. Я так близко к его члену, что все, что мне нужно сделать, это подняться немного выше, оседлать и опуститься на него. Мысль почти посылает меня за край.
— Вставь пальцы в свою киску, — говорит он напряженным голосом. — Трахни себя пальцами и представь, что это мой член внутри тебя.
Я подчиняюсь, прижимая руку к нему, намереваясь достигнуть цели, мои пальцы легко скользят внутрь, пока моя ладонь не прижимается к клитору.
— О Боже, — дышу я.
— Ты наклонилась над кроватью и представила, что я тебя трахаю сзади, — рычит Колтон. Он надрачивает свой член сильнее, и я толкаю пальцы в свою киску как можно глубже, желая, чтобы это был член Колтона.
— Да, — всхлипываю я.
— Ты думала о том, как мой член будет ощущаться в этой тесной маленькой девственной киске? — говорит Колтон.
— Да, — взвываю я. — О, Боже, да.
— Ты думала, что я войду в тебя? — спрашивает Колтон. — Ты представляешь, каково будет, если моя сперма наполнит тебя, вытекая из тебя, когда ты стоишь, наклонившись?
— Да, — выдавливаю из себя слово. Мысль о кончающем Колтоне внутри моего тела заставляет меня переступить через край, мой оргазм настигает меня с неожиданной силой. Он раскалён, сильнее, чем я когда-либо чувствовала. Чтобы заглушить звук, я кусаю свою губу так сильно, что чувствую вкус крови.
— Убери руку, — предупреждает Колтон. Затем, с болезненным стоном, он дрочит свой член до кульминации и кончает.
Покрывая спермой всю мою киску.
Я стою там, наклонившаяся над Колтоном Кингом, и сперма стекает по моему холмику и по бокам моих бедер.
Я никогда не чувствовала себя более грязной.
Или более возбуждённой.
— Ты кончил на меня, — шепчу я. Моя голова кружится, а киска все еще пульсирует. И покрыта спермой Колтона Кинга.
Он смотрит на меня.
— Я пометил её как свою, — говорит он. Забудь. Он не говорил этого, он практически прорычал это, его голос собственнический и угрожающий.
Я встаю, не уверенная, что слышала то, что, как мне показалось, я слышала.
 
— Что ты сделал?
— Я пометил её как свою, — говорит он, поднимаясь. Он поворачивается, слегка ударяя меня по заднице, когда идет мимо меня, направляясь в ванную, совершенно беспечный, как он делает это все время.
Он отметил свою территорию.
Я стою, скрестив руки на груди, внезапно чувствуя себя смущённой. Я не только сказала парню, что мечтала о нем, но ещё я просто оседлала его и ласкала себя пальцами, пока он говорил со мной грязно и кончал на меня.
Так что я думаю, что прыгаю прямо в глубокий колодец.
Хотя он едва касался меня, я чувствую себя более уязвимой, чем если бы его руки бродили по всему моему телу.
Колтон возвращается с теплым полотенцем в руке, прижимая его к моей киске, смотрит на меня и усмехается.
— Это был твой способ пометить меня? Кто ты? Собака?
Он не отвечает мне в течение минуты, но его глаза ни на миг не покидают меня, когда он медленно вытирают меня, его пальцы прижимают махровую ткань к моему клитору дольше, чем это необходимо, прежде чем заскользить по внутренней стороне моих бедер.
— Я собираюсь отметить тебя повсюду, — шепчет он. — Вся ты будешь моей, Кэсси Рей.
Глава 17
Колтон
Я не могу поверить
Я только что сказал это. Не то, чтобы отметить её. Я действительно хочу проделать это с ней. Но часть о том, что она будет моей.
Я никогда никому этого не говорил. Но это правда. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще трогал эту девушку.
— Ты не можешь просто требовать меня, — говорит она, качая головой. Она наклоняется и натягивает трусики, а я стою там и наблюдаю за ней. — Кто говорит такие вещи?
— Парень, который только что обкончал твою киску, — отвечаю я. Я тянусь к ее талии, потому что хочу прижать к себе, почувствовать ее кожу на моей. И потому что смотреть как она надевает трусики горячо. Смотреть, как она их снимает, еще лучше.
— Я думала, ты не собираешься ко мне прикасаться и пальцем, — шепчет она.
— Я собираюсь погрузить свои пальцы в тебя, — говорю я ей. — Но не сегодня.
— Потому что для тебя достаточно кончить на меня?
Мой член дёргается в ответ, и он огромен как ад, черт возьми. Кончить на её киску отнюдь не достаточно. Я хочу выебать абсолютно ко всем чертям эту девушку.
— Похоже, этого было достаточно? — спрашиваю я, прижимая мой член к ее ноге. Я всё ещё тверд для неё.
Цвет её лица меняется.
— Это не должно повториться, Колтон, — говорит она срывающимся голосом.
— Потому что ты не хочешь, чтобы это повторилось? Или потому, что ты так одержима идеей репетиторства? Или, — продолжаю я, — потому что ты боишься, что, если я тебя трахну, тебе это понравится?
Она не отвечает. Я смотрю, как она одевается: сначала лифчик, затем рубашка и, наконец, юбка. Всё время думаю, что мне следует просто конфисковать ее одежду и оставить ее здесь со мной.
— Мне пора, — бормочет она. — Я была здесь слишком долго. Твои соседи по комнате могут что-то заподозрить.
Я достаю свои шорты, но не надеваю их.
— Тебе не нужно уходить. — Боже, я говорю как цыпочка. Я прочищаю горло и говорю решительно. Низким голосом. Более мужественным. — В смысле, тут ничего подобного.
Выражение ее лица противоречиво, как будто она разрывается между пребыванием и уходом. Это очень неловко, черт возьми. У меня никогда не было разговора после секса. И это даже не было сексом. Объем моих разговоров с девушками, которых я трахал, звучит примерно так: «Закрой за собой дверь, когда будешь уходить. Мне нужно немного поспать».
Боже, какой я мудак.
— Нет, мне нужно идти, — настаивает она. Она избегает смотреть мне в глаза. Дерьмо, может быть, всей этой ерундой с отмечанием моей территории я перешёл черту. Но я не могу себя сдержать, когда я рядом с ней. У меня такое чувство, какое-то первобытное, будто она принадлежит мне.