Жемчуг в Саду (ЛП)

Возможно, это было как-то связано с лицом Танджиро. Как только он разлепил сонные глаза и увидел его лицо, оно ему понравилось. Очень. Такое милое, симпатичное. Лицо человека, на которого нельзя было рассердиться, которому нельзя было отказать. И когда Иноске увидел его искаженным от боли, что-то словно треснуло внутри него самого.
Что-то трескалось и лопалось внутри него и все следующее утро, когда он слышал полусонные стоны Танджиро и прижимался к нему все сильнее и сильнее, словно надеясь, что часть испытываемой другом боли перейдет на него. Его сердце сжималось, когда наивный мальчик обвинял себя в своих страданиях. Танджиро был уверен, что допустил какую-то ошибку, чем-то не понравился Фаброну, все было бы иначе, если бы он был внимательнее к урокам друзей.
  
«Он собирался причинить тебе боль, несмотря ни на что, — повторял ему Иноске снова и снова, — Он садист. Ему нравится видеть страдающих и умоляющих о пощаде людей. Так что ты мог быть самым умелым и послушным, но он все равно поступил бы так же».
«Я был здесь уже много лет, когда он порезал мне лицо. Я хорошо знал, что делать. И он все равно изуродовал меня. Так что не смей винить себя», — добавил Сабито.
Другие парни замечали, с каким самозабвением Иноске заботится о новом друге, и находили это довольно милым. Они никогда не видели, чтобы он так увлекался другим человеком. Иноске был гордым, самовлюбленным, и никто не ожидал, что он способен на такую доброту. Зеницу пошутил, что если бы он был ранен, Иноске сказал бы лишь, что боль наконец-то сделает из него мужика. Поэтому Цветам особенно забавно было наблюдать, как Иноске подскакивал на месте и в панике бросался к Танджиро, стремясь удовлетворить любое его желание, стоило лишь больному мальчику пошевелиться.
«Хочешь воды?» — спрашивал он и мигом бежал к графину на другой конец комнаты. «Подложить еще одну подушку? Принести тебе твое лекарство? Скажи, что ты хочешь, я все сделаю, лишь бы ты перестал корчить такое лицо!»
И пусть все сочувствовали Танджиро, они не могли не радоваться, что появился тот, кто смог изменить Иноске к лучшему. Теперь у этого дикого и необузданного мальчика наконец-то появился человек, к которому он привязался. А когда есть кто-то, о ком хочется заботиться, в жизни появляется смысл.
В первые дни, когда Танджиро было слишком больно, чтобы встать с постели, Иноске неотлучно оставался рядом с ним, развлекая друга разговорами, пока остальные мальчики то появлялись, то уходили куда-то по своим делам. Раз в день приходил Музан, чтобы справиться о здоровье Танджиро, и тогда Иноске вел себя довольно сдержанно и старался лишний раз не разговаривать с управляющим. После очередного посещения начальника Танджиро не выдержал и спросил, почему же все Цветы так ненавидят Музана.
«Я помню, как ты говорил, что он делал с вами какие-то жестокие вещи, но что именно ты имел в виду? Это что-то в сексуальном плане?»
«Ну… — нерешительно ответил Иноске, — На самом деле, я точно не знаю. Меня он наказал только один раз. Каждый раз, когда он кем-то недоволен, он ведет его в кабинет и запирает дверь. Меня он тогда просто избил. Я точно знаю, что Гию и Ренгоку тоже пострадали от него, но они никогда не рассказывали, что с ними произошло».
Этот ответ скорее еще больше раззадорил любопытство Танджиро, чем удовлетворил его. Но он поверил, что Иноске действительно рассказал все, что знает. Есть только два способа узнать правду — либо спросить Ренгоку и Гию, либо самому вызвать гнев Музана. Но в последние дни в жизни Танджиро было и так слишком много боли, поэтому он предпочел просто забыть и не думать больше на эту тему.
И вот спустя несколько дней, Танджиро наконец решает, что выйдет на работу этой ночью и будет следовать советам друзей, развлекая мужчин в гостиной или предлагая удовлетворить их с помощью рук или рта. И в ожидании вечера они с Иноске просто валяются в кровати, прижавшись друг к другу, делясь историями из своей жизни и искренне наслаждаясь бездельем.
***
А в это самое время в подвале Сада Греха словно два замысливших что-то школьника крадутся Сабито и Гию. Пятью минутами ранее они небрежно вышли из своей комнаты и теперь бродят по борделю в поисках уединения. Обычно кладовки в подвале используются только дневными работниками, а сейчас в преддверии вечера тут пусто и тихо. Как только парни видят, что они одни, их ладони тут же находят друг друга. Им все равно приходится озираться по сторонам, пока они ищут идеальное укрытие. Но помещения подвала настолько пустынны, что Сабито даже снимает свою полумаску и теперь смеется, словно вздорный ребенок. Остановившись перед дверью маленького подсобного помещения с хозяйственным инвентарем, они еще раз напоследок оглядываются по сторонам, прежде чем бесшумно проскользнуть внутрь.
В ту же секунду, как щелкает дверной замок, погружая каморку во тьму, Гию прижимает Сабито к стене и срывает с его губ жадный, нетерпеливый поцелуй. Резким движением руки, вцепившейся в длинные черные волосы, Сабито сбивает с невидимой полки что-то, с лязгом упавшее на пол. И хотя этот звук пугает парней, его недостаточно, чтобы заставить их разорвать долгожданное объятие. Гию лишь чувствует улыбку на губах Сабито, когда тот понимает, что никто не придет узнать, что же случилось в тесной кладовке.
«У меня чуть не случился сердечный приступ», — наконец выдыхает Гию, оторвавшись от своего партнера.
«Не надо было так бросаться и возбуждать меня», — парирует Сабито.
«Как ты можешь меня обвинять? Сколько времени прошло с тех пор, как мы прятались здесь последний раз?»
«Ммм, месяц? Кажется, что гораздо больше».
Гию лишь согласно мычит в ответ, потому что его губы вновь находят мягкие губы любимого мужчины. Он снова не может удержаться, чтобы не прижать Сабито к стене, но на этот раз действует более нежно и аккуратно. Глаза Сабито закрываются от наслаждения, когда язык Гию ласково проникает ему в рот, заставляя его колени дрожать от сладости этого ощущения.
Казалось бы, всего лишь поцелуй, такая мелочь. Но для них в этом действии заключалась вся Вселенная. Поцелуй в этом грязном месте можно было сравнить с бриллиантом. Клиенты никогда не целовали проституток, для них был важен только секс. Поэтому каждый украдкой подаренный друг другу поцелуй вызывал у Сабито и Гию взрыв чувств и эмоций. Это всегда ошеломляло и накрывало с головой, потому что для них это был знак, что они любят и любимы. А эти два парня полюбили друг друга еще много лет назад, когда подростками скитались по холодным улицам Парижа.
За это время они стали специалистами по сохранению своей тайны. Влюбленные юноши изучили весь бордель в поисках укромных мест, выучили распорядок дня персонала и уединялись лишь тогда, когда были абсолютно уверены в своей безопасности. Для них стало естественным обходиться месяцами без интимных отношений, но иногда их сердца не выдерживали, и они бежали искать свой тихий угол, чтобы хотя бы на пару минут насладиться близостью и любовью. Если бы не эти краткие мгновения счастья, они бы давно сошли с ума. Но Сабито и Гию приходилось вести себя очень осторожно, если бы об их отношениях узнал Музан, скорее всего он бы просто выгнал обоих на улицу, а для мальчиков, с детства воспитывавшихся в публичном доме, это означало скорую смерть, ведь они совсем ничего не знали о том, как устроена жизнь по ту сторону богато украшенных дверей.
Но сейчас они смогли ускользнуть, спрятаться от остальных, и влюбленные пытаются получить максимум от этих нескольких украденных минут. Их ласки быстры, а поцелуи так отчаянны, словно они во сне, который может закончиться в любой момент. Никому, кроме тайных любовников, не дано понять, как ужасно пытаться сблизиться, одновременно стараясь уловить любой шорох и едва слышный звук, указывающие на то, что поблизости может находиться посторонний. Они бы отдали полжизни за возможность просто раствориться друг в друге и не обращать внимания на окружение. Но, к несчастью, их реальность была такова. И поскольку Гию не видел никакой возможности покинуть это место, а Сабито был полон решимости оставаться с ним до конца, не было другого выхода, как только смириться.