Место Силы 5. Трагикомедия в пяти актах (СИ)

Однако когда «Персей» заломил лихой вираж, и на обзорном экране появился «Последний вздох», палящий по «Андромеде» энергоимпульсами, как из пулемёта, Айк проглотил все вопросы.
Кем бы ни был Тайо, его цели сейчас явно совпадали с целями Айка. Он пытался спасти станцию.
— Неосторожная девочка, — пробормотал Тайо. — Неужели никто не говорил тебе, что нельзя садиться в машину к незнакомцам?
Айк промолчал, хоть это и потребовало от него небывалого напряжения сил. В голове было восхитительно пусто. Все причинно-следственные связи оборвались, и концы свободно трепетали на ветру.
Тайо крутанул сферу вперёд, и «Персей» помчался к Илайе. Стрелять Тайо, судя по всему, не собирался. На месте стрелка сидел Айк. Он машинально потянулся вперёд, туда, где должна была появиться его сфера.
— Нет, — сказал Тайо.
— Мы что, идём на таран?
Тайо промолчал. Приборная панель запищала и замигала красным, показывая опасный уровень сближения. Айк вцепился в подлокотники кресла.
В последний момент Тайо повернул сферу, и «Персей» нырнул под «Последний вздох». Сверху громыхнуло. Айк вскрикнул.
Столкновение двух кораблей в космосе — это катастрофа. Не те скорости, не те масштабы, чтобы можно было шутить такими вещами. Но Тайо как будто вело некое высшее знание. Он словно вообще не видел ничего, кроме изнанки реальности.
В этом Айк убедился, бросив взгляд на его лицо. Глаза Тайо были закрыты.
— Пресвятая жопа… — пробормотал Айк.
Ему казалось, он слышит, как Илайя внутри «Последнего вздоха» визжит от ярости. Корабль развернулся и бросился в погоню за «Персеем». Тайо кивнул, не открывая глаз.
— Какого хрена происходит, а? — не выдержал всё-таки Айк.
— Ну… — Тайо открыл глаза. — В общих чертах, происходит конец света. Кет не получил порцию кормёжки и взбесился. Однако у Крейза оказался слишком богатый внутренний мир, и Кет там немного заблудился. Но есть одна проблемка: у Крейза в голове слишком много демонов, каждый из которых — оружие и ловушка для Кета. А завязано это всё на меня.
— На тебя? — беспомощно переспросил Айк.
— Да, кем бы я ни был.
— Ты — не Тайо? Так кто же ты такой? Гайто?
Существо в кресле рядом расхохоталось и покачало головой:
— О нет. Я — кое-что гораздо хуже. Тебе, кстати, пора выходить.
— Вых… Что?!
— Выметайся нахер с моего корабля, Айк! — Аура Тайо сверкнула холодной яростью. — Если не хочешь сдохнуть. Обещаю, песен о тебе не напишут, портретов не нарисуют.
— А снаружи я — что, буду жить долго и счастливо?!
— Зависит…
Айк бросил взгляд на голограмму, рисующую происходящее сзади. «Вздох» приближался.
— К чёрту!
Он отстегнул ремень, вскочил с кресла и бросился к двери. Та открылась перед ним. Айк обернулся на пороге и посмотрел на Тайо. Он не обернулся, только рука поднялась в воздух в прощании.
— Будь я проклят, если хоть что-то понимаю, — сказал Айк, — но просто чтоб ты знал: мне очень жаль, что ты умер.
— Спасибо, друг, — сказал Тайо. — Удачи!
— Удачи!
Айк сделал ещё один шаг, и дверь за его спиной закрылась. Короткий коридор, ещё одна дверь. Айк остановился перед ней, глубоко вдохнул, и…
Дверь открылась сама.
— Тайо, сукин сын! — взвыл Айк, но было уже поздно что-то менять.
Его вытянуло из корабля вместе с воздухом. Свет исчез, звёзды замельтешили перед глазами. Айк замахал руками, но в этом не было никакого смысла. Не было среды, о которую можно было замедлиться.
Однако тренированные мозги быстро справились с кризисом, и Айк начал воспринимать картинку.
Мимо него пролетел «Последний вздох». Айк повернул голову, проследил за ним. «Вздох» буквально сидел на хвосте у «Персея».
Выстрел. Айк хмыкнул. Не было большого смысла палить с такого расстояния. Учитывая те чудеса пилотажа, которые демонстрировал Тайо, он легко увер…
Взрыв. Беззвучный и от того жуткий. Короткая вспышка огня быстро пожрала весь кислород и погасла, остались лишь разлетающиеся обломки.
— Какого?.. — пролепетал Айк.
«Персей» более не существовал. Он погиб, как погиб и его загадочный пилот, который выглядел, как Тайо, и обладал его аурой.
 
Айк перевёл взгляд на «созвездие серпа», растянувшееся вдали. Сигнальные огни десятков тысяч кораблей Общего Дела.
— Ну давайте уже, — выдохнул Айк. — Жгите. Я малодушно не хочу подыхать от нехватки кислорода. Мне бы что-нибудь побыстрее…
Хотя «сеть» — это, конечно, не самый быстрый способ умереть. По крайней мере, в таких масштабах.
Что-то двинулось на периферии зрения. Айк не сразу сумел сконцентрироваться на этом, его болтало всё так же нещадно. Но с очередным оборотом обзор открылся абсолютный, и Айк, широко раскрыв глаза, подумал: «Интересно, если я сейчас ещё и обделаюсь в этом скафандре, как скоро я подохну от вони?»
На том месте, где только что разлетались осколки «Персея», образовалось нечто. Огромная пульсирующая воронка. Была она или нет? Если долго вглядываться в кромешную тьму, она начинает обретать причудливые формы. Вот как-то так и выглядело то нечто, родившееся в результате взрыва.
Но корабль Илайи, развернувшись, удирал. Айк чувствовал панику в его движении, как будто видел проблески ауры, хотя это и было невозможно, с такого расстояния.
Очередной поворот. Айк видел станцию «Андромеда», мимо которой пролетал, когда раздался звук. Это был полнейший бред, нечто невозможное по определению, но звук доносился снаружи, и Айк чувствовал вибрацию стекла своего скафандра, как будто оно вот-вот расколется.
— У-У-У-УМ-М-М-М-М-М, У-У-У-У-У-УМ-М-М-М-М-М-М!
Этот звук — воспроизведённый задом наперёд сигнал тревоги «Андромеды», порождение воспалённого разума Виллара. Что он делал здесь, сейчас?!
А что делал здесь Тайо?
Хаос рвался наружу из конструкции, что Айк продолжал хранить у себя. Хаос готовился затопить весь мир.
Но если одно из его порождений в страхе бежит от второго — может быть, это означает, что хаос перестал быть однородным? И безумный план Виллара начинает удаваться?
«Созвездие серпа» дрогнуло. Полоска огней замельтешила, завертелась водоворотом. Айк попытался представить себе, что творится там, и богатое воображение не отказало ему в этом развлечении.
Неведомая сила приводит в движение корабли. По рациям и объединённым режимам несутся суматошные распоряжения. Перестроиться, разлететься, ускориться, открыть огонь, закрыть огонь…
Пока что лишь лучшие умы понимают, что столкнулись с аномалией. Но пару секунд спустя какой-нибудь рядовой Ильсор, стрелок, повернув голову, видит, как его напарник, Нактор, вытянулся в длину и изогнулся так, будто весь состоит из резины, будто и все кости его резиновые.
Ильсор кричит. Он поднимает руки и видит, как они гнутся, независимо от его воли. Искажается и растягивается панель управления, весь мир, вся вселенная. Даже мысли и память деформируются.
И всё это сопровождается монотонным завыванием из ниоткуда: «У-у-у-у-ум-м-м-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м-м-м!»
— Бах… — прошептал Айк.
Созвездие серпа превратилось во вспышку Сверхновой и не существовало больше.
  
52. Мир перевернулся
 
Крики и стоны. Кого-то буквально наизнанку выворачивает.
Ещё прежде чем открыть глаза, я идентифицировала голоса — человеческие.
За последние часы со мной произошло слишком многое, чтобы быть уверенной даже в такой мелочи. Приди я сейчас в себя на «Афине» после очередного Наказания, вызванного выкрутасами Виллара, я бы не удивилась.
Обрадовалась бы? Не знаю…
Весь наш опыт, каким бы ужасным он ни был, создаёт нас, такими, какие мы есть. Если же реальность искажается, и часть опыта остаётся за бортом, то быстро меняется и личность. Мы забываем то, что не нужно помнить. Теряем навыки, которые не пригодятся. Теряем способность любить…
Я открыла глаза. Лежу на животе, правая нога неудобно подогнута. Попыталась выпрямить — зашипела от боли. Упор на руки. Мои, человеческие руки.