Место Силы 5. Трагикомедия в пяти актах (СИ)

Выскочив в зал, Лин увидела его, стоящего к ней спиной. Он крутил головой, будто выбирая туннель.
— Гайто, сукин ты сын, по-твоему, сейчас самое подходящее время для пиз…
Она подбежала к нему, схватила за плечо, развернула к себе лицом и осеклась.
Это был не Гайто.
— Лин?
— Кре-е-ейз? — протянула Лин. — Постой. Как ты…
Он схватил её за руку и выдохнул. Громко и как-то прерывисто, будто сдерживал рыдания. Впрочем, судя по лицу, примерно так дело и обстояло.
— Лин, слава богу! Я уж думал, никогда никого не отыщу. О чём вы думали? Зачем вы сюда влезли?!
— В смысле? — нахмурилась Лин. — Ты нас кинул. Мы стали забывать тебя. Это было… жутко, знаешь ли! Мы команда или нет?!
— Вы притащили сюда Алеф.
— Это она нас притащила. Её инициатива…
— О. Окей. Ну давай, значит, её отыщем и побьём за это.
— Крейз, ты можешь объяснить, что происходит? Зачем ты сюда сбежал?
Крейз стиснул зубы, казалось, он готов зарычать.
— Я ушёл и оставил Алеф в качестве «якоря», чтобы у меня была возможность вернуться! А вы взяли и прыгнули вслед за мной вместе с якорем. Прекрасный план! Надёжный, как швейцарские часы!
— Упс… — пробормотала Лин. — Когда ты так об этом говоришь, звучит правда хреново.
— Пока не всё потеряно. Есть стихийный портал, и есть надежда, что хотя бы Илайя от него далеко не отходит. Пусть она здесь не Сёрчер, но подвязка к доминантной реальности должна была сохраниться.
Лин кивала, не понимая ничего.
— Мне позарез нужно отыскать Алеф и втолкнуть в этот портал. Идём со мной. Так, может, ты хотя бы не сумеешь вляпаться в очередное дерьмо.
Лин нахмурилась. Ей не нравилось, когда с ней разговаривали подобным образом.
— Ты когда это успел стать таким умным и занудным старым пердуном? — спросила она.
Крейз, не отвечая, пошёл к одному из туннелей. Лин двинулась за ним.
— Я тут, вообще-то, Гайто потеряла.
— Это был не Гайто.
— В смысле, не Гайто?!
Остановившись, Крейз обернулся и заглянул Лин в глаза.
— Это место построено как Мальстрём в абсолюте. Воронка. Концентрические круги постоянно уменьшающегося размера.
Лин с сомнением огляделась. То, что она видела, на концепцию, озвученную Крейзом, натягивалось с огромным трудом.
— Я не о лабиринте, — поморщился Крейз. — Сама реальность здесь сжимается таким образом, что энтропия непрерывно растёт, но никогда не достигает предела. Ахиллес и черепаха, ни о чём не говорит? А, забей! Короче говоря, вероятность того, что ты оказалась здесь рядом с Гайто, равна примерно нулю. Лабиринт создал конструкт, а Кет его «одушевил». — Крейз пальцами показал кавычки. — Согласно моей задумке, он должен был тут рехнуться и либо уничтожить сам себя, либо просто превратиться в вечного узника. Но явились вы, и теперь он чует выход! У Кета нет разума, а у этого места — как бы есть. Они объединились, и теперь у Кета есть шанс вернуться хотя бы частично. Понимаешь, что будет, если он вернётся, используя конструкт?
— Конструкт… — пробормотала Лин.
Крейз улыбнулся и вдруг погладил её по лицу.
— Ты сама — конструкт, Лин. Мы все здесь — проекции, в действительности мы пребываем в изнанке, там, где пространство вариантов, линии судьбы, если угодно. Вы этого видеть не способны, поэтому шансов очнуться там нет. Фактически мы сейчас в том же положении, что и в самом начале. Наши тела — где-то, а сами мы действуем здесь. Только вот теперь зло может проникнуть через нас — в наши тела. А прорваться с изнанки в реальность — это для Кета вообще не проблема.
— И что же делать?
— Искать Алеф! — отрезал Крейз. — Надеяться, что успеем раньше Кета. И сгущать энтропию, иначе поиски Алеф, а затем портала могут растянуться на миллионы лет.
  
43. Слушать безмолвие
 
— Дерьмо! — выругался Гайто, остановившись посередине очередного зала.
Пришло время крепко подумать.
Итак, он — в лабиринте. В этом, в общем-то, ничего нового нет. Лабиринт даже визуально очень напоминает то, что было в Месте Силы, разве что посложнее. Или попроще — как посмотреть.
 
Насколько удалось понять, весь лабиринт представлял собой этакие «цветочки», с залом-серединой и расходящимися лепестками-туннелями. Никаких ответвлений, то есть, технически устройство невероятно простое. Попасть в тупик невозможно, из любой точки А можно относительно беспроблемно попасть в любую точку Б.
Только вот одна проблемка: все точки тут движущиеся, и «карты мародёров» под рукой, увы, нет.
Усевшись на пол, Гайто опять вспомнил отца. Ту же их беседу, с той же книжкой.
«И эта девчонка, о которой идёт речь, — бормотал отец, слабея, — она знает, чего хочет, и не согласна размениваться на меньшее. Это очень важно, сын. Знать, чего ты хочешь. Нас с детства учат бежать, бежать изо всех сил, чтобы только оставаться на месте. А тех, кто просто идёт или стоит на месте, приучают считать неудачниками. Мы — нация невротиков, боящихся тишины и спокойствия. Психопаты-трудоголики. Рабы. Потому что бегут все, даже те, кто не понимает, зачем. Пока не разбивают себе лбы о кризис среднего возраста и тогда начинают сливать все скопленные средства на психоаналитиков и антидепрессанты. Идти к своей цели — прекрасно. Но это должна быть твоя цель. Ты должен знать, где она находится. И ты должен идти к ней самым эффективным путём. Если же ты не знаешь, где находится твоя цель, то любое твоё движение будет самообманом. В движении человек обретает ложные цели. Научись сидеть без движения и смотреть за горизонт, сын. Научись ждать. Это умение ничуть не менее важно, чем умение бежать сломя голову, не разбирая дороги, к вожделенной кушетке в кабинете доброго еврея с усталыми глазами. Учись слушать безмолвие. Рано или поздно оно даёт все необходимые ответы. Потому что все они с рождения содержатся в тебе самом».
— Вот теперь я, кажется, тебя понимаю, — буркнул Гайто. — Вовремя, ничего не скажешь.
Он улыбнулся, глядя в пол. Если бы отец знал, где он теперь находится, через что ему пришлось пройти… Что тогда? Гордился бы он сыном? Или просто сошёл бы с ума от беспокойства?
Гайто вдруг подумалось, что в смерти есть некая правильность, что ли. Умершие продолжают жить в памяти. Там они постепенно коченеют и, оставаясь неизменными, превращаются в ориентиры. Они уже не передумают, не откажутся от своих слов, не разочаруют, поведя себя не так, как от них ожидаешь.
Мёртвые становятся частью нас самих. Не сразу. Со временем.
— Лин, — тихо сказал Гайто. — Вот кто мне нужен. Я знаю свою цель, но я понятия не имею, как до неё добраться.
Он поднял голову, посмотрел в жерло туннеля напротив и усмехнулся:
— И горизонта тут нет, папа. Хотя… Я, пожалуй, не удивлюсь, если из туннеля выплывет корабль с алыми парусами. А на носу будет стоять капитан Джек Воробей. Я уже ничему не удивлюсь…
Гайто закрыл глаза и сосредоточился на звуках. Вернее, на их отсутствии. Едва различимый шелест собственного дыхания — и только.
Тишина-тишина, дай мне ответ. Один из тех, что с рождения у меня есть. Просто возьми его у меня — и дай мне, тебя не затруднит?..
Гайто представления не имел, как может выглядеть ответ. Вспыхнувшая в мозгу схема туннелей? Бред. Делать засечки бессмысленно. Кричать? Он уже до хрипоты накричался.
Он испробовал всё, что только можно было. Оставалось лишь вот это: сесть и ждать. Чего-то.
Как будто шаги. Подошвы штатных ботинок Места Силы касаются бетонного пола. Негромко. Человек не крадётся, просто у него лёгкая поступь. Как у девчонки.
Сердце Гайто заколотилось сильнее. Неужели так это и работает? Сесть и перестать суетиться — способ призвать чудо?!
— Лин? — Он открыл глаза и перестал дышать.
— Привет, Гайто, — улыбнулась своей непередаваемой улыбкой Алеф. — Перво-наперво — прости, что затащила тебя сюда…
  
44. Энтропия растёт
 
Крейз шёл уверенно, как будто прожил в этих туннелях всю жизнь. Лин даже не пыталась сама ориентироваться. В чём тут ориентироваться?! Можно встать в любом месте и сказать: «Я заблудилась!», либо «Я нашлась!» Смотря по настроению. Тем более, что никакого «выхода» в общепринятом смысле этого слова, у лабиринта вроде как и не было.