Место Силы 5. Трагикомедия в пяти актах (СИ)

— Хорошо, — сказала каким-то своим мыслям.
Что хорошего она во всём этом увидела — понятия не имею.
— Подъём, ребята! — Я присел возле Гайто, перевернул его на спину и похлопал по щекам. — Команды «отбой» не было, впереди ещё грёбаная куча боевых действий!
— Боевые действия, — сквозь сон пролепетала Сиби. Наверное, ей снилось что-то хорошее.
* * *
У нас ушло пять минут, чтобы привести всех в сознание и поставить на ноги. Работа была чисто механической. И всё это время я поглядывал на разбитые стёкла. Крейз не мог не задаться вопросом, как всё это работало.
Если стекло разбито, а за ним — стена, значит, Хранители были всего лишь изображениями, об этом говорит человеческая логика. Но вот они, эти «изображения», лежат мёртвыми на полу. Включая того, который сдох уже давно. На этом месте человеческая логика отказывала категорически.
Но Виллар не был человеком. Если бы его спросили, он, бросив один лишь взгляд на осколки, сказал бы: «Вариация нуль-пространства, с перемещением „хвоста“ в параллельный срез». Если бы его попросили объяснить подробнее, он прочитал бы получасовую лекцию на тему пространств, подпространств и нуль-пространств. В какой-то момент до него бы дошло, что собеседник «поплыл», он бы спохватился и сказал, что стёкла — это не совсем стёкла. Они содержали в себе параллельную искусственную реальность, играющую роль изолятора для Хранителей. Разбившись, стекло моментально выбрасывало обитателя в реальность объективную. Что здесь, собственно, и произошло.
Я это понимал, понимала Алеф. Но когда Сайко, поднявшись на ноги и осмотревшись, попытался спросить, какого хрена тут происходит, мы хором посоветовали ему не обращать внимания.
— Окей, — поднял руки Сайко. — Я просто…
Страшный грохот сотряс пол и стены. У меня подогнулись ноги, я поймал потерявшую равновесие Алеф.
А следом за грохотом послышался рёв. И — ветер. Жаркий ветер снаружи залетел в раскрытую дверь, ударил в лицо, всколыхнул волосы.
— Это то, о чём я думаю? — послышался слабый голос Лин.
Она была бледнее, чем когда умирала от остановки сердца.
— Боюсь, что так, — сказал я. — Гайто, Сайко, Сиби — за мной, Лин — третьим рядом, Алеф, Илайя, Райми — в хвосте.
Не дожидаясь возражений, я первым выбежал из комнаты.
Пол в коридоре ходил ходуном, жаркий ветер крепчал, кипятя кровь и разгоняя сердце. Я нёсся что есть духу, сжимая в руке топор, стараясь вышвырнуть из головы всё, кроме предвкушения битвы.
Но по-настоящему всего я не мог выкинуть, потому что мне предстояло исполнить кое-что посложнее битвы.
Хоть бы Айк не подкачал! Моя уверенность в том, что его роль в этой драме окажется одной из ключевых, базировалась примерно ни на чём. На логике. Но в той битве, которая маячила на горизонте, от логики придётся отказаться чем скорее, тем лучше. Потому что Хаос сметёт всё, выбьет табуретку из-под ног.
К этому нельзя приготовиться, но я, чёрт побери, старался. Я — тот, кто создал Место Силы. Кто, если не я, бросит вызов Хаосу? С небольшой помощью моих друзей, само собой разумеется.
Дверь на галерею сорвало с петель ещё давно. Я выскочил из проёма и одним прыжком взлетел на перила, опоясывающие галерею. Мгновенно оценил обстановку и — прыгнул дальше.
В высоком потолке «больничного цилиндра» зияла пробоина, за которой, казалось, была тёмная ночь. Иллюзия рушилась тут же, поскольку «ночь» вливалась внутрь, будто густое чёрное тесто.
Чёрная Гниль тянула щупальца в разные стороны. Неспешно, растягивая удовольствие. Как кот, загнавший в угол стайку мышей, почувствовавший себя полноправным и единоличным хозяином ситуации.
Все выжившие сгрудились внизу и, задрав головы, таращились вверх, на неотвратимую смерть. Хирург стоял среди них и смотрел тоже. Но на его лице, в отличие от остальных, читался не ужас, а совершенно иная эмоция, которую можно было бы приблизительно выразить словами: «Твою мать, сука, ну и говно».
Однако он единственный из всех был в полной боевой готовности. Раскручивал светящийся зелёным моргенштерн.
 
Я опередил его. В прыжке взмахнул топором, и в Чёрную Гниль полетел сияющий фиолетовый серп. Он ударился об её псевдоплоть и исчез, канул, как в колодец упал.
Но привлёк внимание всех остальных. Я успел заметить налившиеся яростью глаза Ликрама, возмущённую мордочку той девчонки, что кричала: «Это ты всё это сделал!»
Потом я, согнув колени, приземлился.
— Наконец-то! — воскликнул Хирург. — Я-то уж думал, мне одному отвечать за этот детский садик.
Я ему не ответил, даже не изменил положения. Закрыл глаза…
Я — часть целого
Глазами Айка скользнул по обзорным экранам «Последнего вздоха». Ч-ч-чёрт, как же далеко! Рви давай!
Руки Айка сжали управляющую голосферу сильнее и толкнули вперёд.
Корабль понёсся к расчётной точке, набирая скорость.
Пальцы Айка пробежались по приборной панели, готовя пушки. Оружие Судного Дня застыло в ожидании команды.
— А сейчас, — сказал я, открыв глаза, — будет жарко.
Я поднял руку над головой, прищурился, готовясь к немыслимому, не сравнимому ни с чем усилию. Но в тот миг, когда пространство надо мной дрогнуло и исказилось, дрожь пробежала и по Чёрной Гнили. Как будто лопнул чёрный пакет с мусором, и из него нам на головы посыпалось.
— О-о-о-ой, ё-о-о-о! — застонала Сиби, которая, как и все остальные, уже приземлилась на пол у меня за спиной.
Лучше, чем она, охарактеризовать ситуацию, наверное, никто бы не смог. Из-под потолка нам на головы летел десант, состоящий преимущественно из горилл… Ну ладно, Кинг-Конгов, сделаю эту маленькую уступочку местным традициям. Впрочем, виднелись и челюсти, и сирины, и… Да все!
— Держать оборону! — заорал я. — Защищать меня! Если меня убьют — вам всем крышка!
— А с тобой у нас что — есть шанс?! — заорал Ликрам.
— Если можно назвать это шансом! — истерически хихикнул Хирург.
Взмах моргенштерна — и светящийся шар полетел вверх, его траектория пересеклась с траекторией ближайшего Кинг-Конга, и у того в груди образовалась дыра, как от попадания из пушки.
— Пошла жара! — прокомментировала Лин. — Режем мясо!
  
16. Нечто из ничто
 
После визита Виллара стало легче. Айк прекратил думать о том, что ждёт его впереди, и просто выполнял последовательность действий. Запускал системы, следил за скоростью, за координатами.
Вот «Последний вздох» приблизился к конструкции, и Айк дёрнул сферу на себя, гася скорость.
Нельзя приближаться. Конечно, для Кета этот корабль — мушка, даже меньше. Вирус, бактерия, атом, электрон, нейтрино. И всё-таки…
— Что я делаю? — спросил Айк у пустоты. — Кто-нибудь может мне объяснить? Тайо? Нилли? Алеф?.. Всё бы отдал, чтобы мы снова оказались на «Афине». Я бы послал Виллара в такую глубокую жопу, в сравнении с которой чёрная дыра — ничто.
Он помолчал, глядя на смотровой экран перед собой.
— Да, я знаю, что «чёрная дыра» — это всего лишь название, что она — не дыра. Всё — лишь название. Чёрная Гниль, например. — Айк хохотнул. — Кому я вру, а? Сам себе? Музыкой было предначертано всё, что случилось, и всё, что случится. Я — марионетка Музыки, как и все остальные. Кроме Кета. Да, пожалуй, кроме Ке…
Язык отказался слушаться, и слово осталось незавершённым. Но его и не требовалось завершать. То, что таилось за этим словом, внезапно отобразилось на экране.
— Нет… — выдохнул Айк.
Он не мог закрыть глаза, не мог отвернуться, не мог даже моргнуть.
Зрение здесь не играло никакой роли. Так же, как он видел ауры, он видел теперь Кета. Искрящаяся пустота, ползущая меж звёзд, учуявшая добычу.
Зрение не видело ничего, кроме черноты космоса. Но для ви́дения черноты не существовало. Там был Кет. Нечто из ничто, состоящее из ничего. Нечто, настолько чуждое, настолько другое, что рассудок отказывался его обработать и принять. Воля крошилась и падала.