Укрощение воровки (СИ)
За Марьяной захлопнулась дверь, и Рома и Диана остались одни. С невзгодами и переживаниями, что остались позади, с неизвестностью, что маячит впереди. Они здесь и сейчас наслаждались долгим, нежным поцелуем. Рома обхватил Диану за затылок и углубил поцелуй, засасывая мягкие губы, сминая их напором, склоняясь, чтобы оказаться ближе. И даже прижатые друг к другу вплотную, им было все мало. Мешала одежда, в которой стало жарко. Надо избавиться от нее, скорее, прямо сейчас… Не было больше серой замкнутой Дианы. В руках Ромы была чувственная красивая женщина, прекрасная и забавная в попытке держать эмоции под контролем. Но эти эмоции выплескивались хриплыми стонами и нетерпеливыми поглаживаниями. Руки Ромы скользили по гибкому телу, идеально подходящему под его. Не надо попыток подстроиться под женщину, стараться не подмять ее, не сделать больно, не переусердствовать, набирая бешеный темп. Диана идеально заточена под Рому и выдержит его нрав, и в физическом, и эмоциональном плане.
— Ром, мы в палате, — задыхающимся голосом проговорила Диана, когда Рома обхватил ее грудь сквозь одежду и сжал в ладони.
— Да, точно, — прохрипел он, прислоняясь лбом к ее лбу. — А замка на двери нет?
— Роман Алексеевич!
— Ладно, ладно.
Рома отошел от Дианы, и она сделала несколько вдохов, восстанавливая дыхание. Рома разлил сок по стаканам и поднес ей один.
— Спасибо.
— За то, что все плохое позади, — провозгласил он, бокалы соприкоснулись, и они сделали по глотку. Диана откинулась на спинку кровати, и приятная тяжесть охватила тело, усталость накатила после событий последних суток, и видимо от обезболивающей таблетки, которую приняла час назад.
— Поспи, — сказал Рома, чувствуя ее состояние.
— Да не, я не хочу спать, — прошептала Диана и зевнула. Рома устроился на соседнем кресле и взял Диану за руку.
— Хочешь. И это хорошо. Чем больше будешь отдыхать, тем быстрее восстановишься.
— Ага, я так, прикрою глаза, — пробурчала Диана.
— Спи, любимая. Я рядом, — услышала она перед тем, как сладко и спокойно уснуть.
Глава 31
— Где Асланова?
— Молодой человек! Вы чего тут раскричались? Вы не у себя на кухне! Так что будьте добры…
— Я спрашиваю, где Асланова?
— Я вызову сейчас охрану! Га-а-аля-я-я! Зови дядю Толю! У нас тут дебошир!
— Значит так, слушайте сюда. Пока я не потерял терпение и не отправил его к праотцам…
— Оставьте в покое кактус! Руки прочь от моего горшка! Га-а-аля-я-я!
— Если не хотите узнать, что я собираюсь с ним делать, отвечайте быстро и четко — куда делась Асланова Диана?
— Она… Ее выписали! Утром!
— Кто ее выписал?
— Родители, еще девчушка с ними была, младшенькая ихняя.
— Ее должны были выписать завтра утром.
— Нет, нет, нет! Только не мой ка-а-акту-у-ус! Ладно, ладно, Асланова сама напросилась домой. Всех санитарок затюкала, подписала бумажки и все. Галя, где там этот алкаш Толя? Этот псих мне сейчас кактус погубит!
— Не бойтесь, ничего я не сделаю вашему кактусу. Спасибо за информацию. Всего доброго.
— Сумасшедший! Вам лечиться надо! Бедный мой кактус, бедненький… Что он с тобой сделал… Сейчас, сейчас полью тебя…
Рома вылетел из больницы, рывком распахнул дверь и завел машину. С визгом выехал на дорогу, одновременно печатая сообщение: «Можешь не распаковываться».
***Диана в десятый раз перечитала сообщение, будоражащее и пугающее. Вздрогнула от четкого и требовательного стука в дверь. Прошло всего полчаса между сообщением и стуком, и Диана боялась представить, с какой скоростью Роман гнал по трассе.
— Ой, Роман, здравствуйте, здравствуйте. Проходите, мы как раз сели пить чай, отмечаем возвращение Дианы…
— Альбина Марковна, простите, но я забираю Диану.
— Куда это вы ее забираете?
— Себе.
Рома влетел в комнату так стремительно и с таким грозным видом, что у Дианы не осталось ни капли сомнений — он забирает ее себе.
Он не дал ей сказать ни слова, обхватил за талию, перекинул через плечо и потащил по коридору к выходу.
— Рома! Поставь меня сейчас же! Ты меня слышишь?!
Диана попыталась постучать кулаками по спине Романа, но он никак не реагировал.
— Что ты устроил на глазах у мамы и папы? Что они подумают?!
— Подумают, что их старшая дочь переезжает жить к своему будущему мужу. Сделают верные выводы, что рядом со мной ты в полной безопасности. Решат, что мы любим и жить друг без друга не можем.
Диана затихла, безвольно покачиваясь на плече Романа, затем тихо спросила:
— И они будут правы?
Рома распахнул дверь машины, усадил Диану на переднее сидение, пристегнул ремнем, затем ответил:
— Не знаю, как ты, а я без тебя не могу.
— Я тоже, — смущенно прошептала Диана, и Роман широко улыбнулся. — Но мне надо хотя бы взять с собой что-то.
— Потом сразу все перевезем.
— Дай хоть сумку с больницы возьму. Я ее не распаковывала, — хитро улыбнулась Диана и Роман засмеялся.
— Умница. Сейчас принесу.
Роман пошел к двери, из которой выскочили сияющие и довольные Саша и Альбина Марковна.
— Хотя бы тапки захватите, — усмехнулась Саша, протягивая пушистую обувь.
— Вот тут вещи первой необходимости. Я булочек напекла, в пакете. И баночку варенья.
Роман и взял в руку увесистую полную сумку. Там было явно больше одной банки.
— Спасибо, Альбина Марковна, мы потом за остальным заедем, — улыбнулся он, и Альбина Марковна счастливо захлопала в ладоши.
— Можете называть меня мамой!
— Мама! — вскликнула Диана из машины, прекрасно слышащая разговор.
— Будьте аккуратны на дороге, — пожелала Саша. Затем приподнялась на цыпочках, чмокнула Романа в щеку и шепнула: — Спасибо за нашу счастливую Диану.
Рома старался ехать медленно и аккуратно, но нога сама жала на педаль. Добраться быстрее домой, теперь уже в их с Дианой квартиру. Они переделают все, как захочет Диана. Вряд ли она захочет жить в мрачных тонах лофта. Наверняка привезет шкаф со своими книгами, еще ей нужен отдельный кабинет. И кровать надо купить пошире.
Он донес Диану до квартиры на руках.
— Это не в первый раз, когда ты заносишь меня на руках к себе домой, — шепнула Диана и поцеловала темную шею, прямо там, где бился учащенный пульс.
— К нам домой, — поправил Рома. Пинком захлопнул дверь и, не разуваясь, прошел в сторону спальни.
— Неужели так не терпится? — хихикнула Диана. Она сама сгорала в нетерпении на кровати, видя горящие глаза Романа и его поспешное раздевание.
— Ты не представляешь, как, — Рома склонился над ней. Поцелуй был иссушающий и захватывающий.
Роман вдруг прервал поцелуй и посмотрел Диане в глаза.
— Я люблю тебя, Диана, — с некоторым удивлением сказал он, и Диана счастливо улыбнулась и ответила нежным ласковым поцелуем.
Роман раздевал Диану поспешно, срывая кофту и штаны, носки и трусики. Не утоляясь одними взглядами, он гладил ее тело нетерпеливыми пальцами, следом проходя горячими губами. Покусывал гладкие острые плечи, засасывал красивые ключицы. Опустился ниже и провел щетиной по аккуратной вздернутой груди и удовлетворённо улыбнулся от тихого стона Дианы. Наслаждался мягкостью полушария в своей ладони, перекатывая между пальцами один сосок, провел языком по другой острой вершине, которая собралась в тугой бутон и торчала вверх. Диана выгнулась в спине, подставляя грудь ближе к его рту, и еще громче застонала, когда он накрыл сосок ртом и втянул в себя. Что-то граничащее с кайфом и нетерпением в ожидании более грубых ласк, которые она сразу получила. Роман не ласкал ее грудь, как робкий школьник, а облизывал и засасывал, как мужчина, опытный и зрелый, уверенный в силе нужных ласк, чтобы не переходить грань и причинить зубами боль, но достаточную, чтобы Диана взвыла от резких сжатий и стонала от обволакивающих посасываний следом. Рома уделил достаточное внимание одной груди, потом другой. Второй рукой стискивать грудь в терпении, и пытался не провалиться в это сумасшествие, когда наслаждение переходит в исступление с жаждой оставить свои следы на безупречной коже, а пальцы сводит от восхитительной мягкости и идеального изгиба.