Сливово-лиловый (ЛП)

Роберт смеется и берет меня за руку.
— У тебя нет никаких патологий, Аллегра. Определенно, нет. Меня, кстати, зачали на Фуэртевентуре.
— О, прямо по соседству… Но твои родители были, как положено, женаты.
— Да, но не долго. Я дитя медового месяца. Ты скучала по отцу? Или все еще скучаешь по нему?
— Нет. Всегда присутствовал какой-нибудь кандидат на роль отца. Если у моей мамы были любовники, романы или отношения. Всегда не больше года. У нее… очень свободный, очень вольный дух. Я была достаточной константой для нее.
— Ты сильно отличаешься от своей матери.
— Думаю, что я продукт моего воспитания. Я хочу более или менее противоположное тому, что хотела моя мать — как и многие девочки. Не в смысле таунхауса, двух-пяти детей и собаки, но мне нравится моногамия, последовательность и строгость. Все то, чего я никогда не получала от мамы.
Роберт улыбается мне, и я знаю, что он ценит те же вещи, что и я. Он знает, что мне нужно, что я хочу, и ему нравится дарить это мне.
— Ты подумаешь об этом? — спрашивает он, и я знаю, что он имеет в виду вопрос о квартире.
— Да. Я подумаю об этом.
— Отлично. Я был бы счастлив, Аллегра. Три недели, в течение которых ты была почти только со мной, были… поистине впечатляющим опытом.
***
Две недели спустя мы сидим в нашем баре и ждем Сару и Фрэнка, которые теперь уже открыто признают, что они пара, что они работают над настоящими отношениями.
— Я разговаривала с мамой вчера, Роберт, — говорю я, глядя ему в лицо. Я привыкла к этому, со мной теперь редко случается, что я теряю фокус, когда говорю с ним.
— О чем? — спрашивает он, поглаживая мою ладонь большим пальцем.
— О том, что в ближайшее время мне больше не понадобится большая часть моей мебели. Она должна что-то выбрать, если захочет, а остальное я отправлю к бабушке с дедушкой. У них достаточно места.
— Правда?
Роберт сияет.
— Да. Ты ей нравишься, и она рада, что я наконец-то подцепила разумного мужчину — хотя на самом деле это не ее стиль жизни. Ты ей так нравишься, что она не проронила ни одного критического слова о совместной жизни с мужчиной. Она даже не советовала, чтобы я заставляла тебя делать всю работу по дому самостоятельно, чтобы самой иметь возможность лечь на диван и почитать Де Бовуар, Милле и Маккиннон.
Взгляд, который он бросает на меня, настолько теплый и любящий, что почти причиняет боль. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Он мне более близок, чем Марек когда-либо. Между нами нет пропасти, нет искусственно созданного расстояния, нет запретов на тактильный контакт, нет холода. И все же власть, которая у него есть надо мной, всегда присутствует. Она станет отчетливее, будет более явной, если я перееду к нему. Не только между нами, но и перед другими. Мы будем жить вместе. У нас будет дом. Это мой шанс наконец-то обрести дом и найти себя. Я знаю, что смогу успокоиться, если буду жить каждый день так, как стремится мое внутреннее «я». Тоска прекратится и сменится глубоким удовлетворением, которое придет с осознанием того, что все делается правильно.
Я вижу, как Сара и Фрэнк подходят к нам и шепчу:
— Мы поговорим позже, да?
Роберт кивает и встает, чтобы обнять Сару и пожать руку Фрэнку.
— Привет, — говорит Сара, опускаясь на стул, — ох-х… а-а-ах… черт…
Она снова вскакивает и потирает задницу, прежде чем снова сесть очень осторожно и медленно. Я не могу не засмеяться и получаю нежный подзатыльник от Сары.
— Не смейся. Это не смешно. Ты должна научить меня, как ты это делаешь. На меня всегда смотрят косо.
— Я просто сдерживаю это на публике. И наслаждаюсь этим молча.
— И это ты называешь наслаждением?
— Да. Мне это нравится.
Сара непонимающе качает головой.
— Для меня это единственный недостаток, который приносит этот образ жизни.
— У всех разные предпочтения, верно? — спрашиваю я и указываю на руку, маленькое кольцо на пальце которой показывает всем посвященным, как живет Сара. Кольцо «О». Также один из атрибутов Темы, с которым я не хочу иметь ничего общего. Но Саре это нравится. Ей также понравилась и книга, в отличие от меня. (Примеч. Речь идет о книге «История О» — эротическом романе (1954 год), автора Полин Реаж. Экранизирован в 1975 году).
  
— Верно. Это гораздо менее вычурно, чем ошейник, но для меня как-то равнозначно.
Сара берет мою руку в свою и смотрит на кольцо, которое я ношу. Простое серебряное колечко с маленьким пурпурным камнем. Почти сливово-лиловым.
— Камень цвета моей потрепанной задницы… — усмехается Сара, и я киваю.
— Именно.
— Что «именно»?
— Это мой любимый цвет. Сливово-лиловый, как только что отшлепанная задница.
— Кстати, о свежеотшлепанной заднице. Я видела Марека, — говорит Сара, потянувшись за коктейльной картой.
— И? — спрашивает Роберт, наклоняясь вперед, чтобы ничего не пропустить.
— В городе. Я хотела купить корсаж и отправилась в эксклюзивный магазин нижнего белья. Марек был там. Не один. Он не видел меня, потому что был полностью сосредоточен на ней. Я подошла немного ближе и подслушала, прячась за вешалкой. Она старше. Даже старше тебя, Аллегра.
— Эй! — восклицаю я. — Это прозвучало так, будто мне девяносто пять…
— Ты понимаешь, что я имею в виду. Думаю, ей под сорок. Ну, а Марек был Мареком. И она была этим возбуждена до кончиков пальцев. Или просто делала вид, потому что ей нужен придурок, чтобы купить новое белье…
— Нет, — говорит Роберт, — я так не думаю. Я думаю, что он незамедлительно последовал моему совету и нашел кого-то, кто стал для него вызовом.
— Здорово для Марека, хорошо для нас, — говорит Фрэнк. — А как насчет корсажа? Я ни одного не видел…
— Потому что я ничего не купила. Мне ничего не понравилось.
— Иди к Мелинде, — предлагаю я.
— В магазин для новобрачных?
Сара удивленно приподнимает брови.
— Да. У нее есть целые каталоги, полные корсетов, и так как сейчас свадебная мода и подходящее нижнее белье уже не обязательно должны быть просто белыми, кремовыми или цвета шампанского, то они доступны во всех цветах и оттенках. Она закажет тебе то, что ты выберешь, и ты сможешь примерить это. То, что не понравится, она оставит либо в магазине на продажу, либо отправит обратно. Проще простого. Мелинда может предложить огромный выбор. И у нее есть очень, даже очень «горячие» вещички. Корсеты, и они совсем не похожи на те, что идут к свадебному платью.
— Круто… — говорит Сара, прикусывая нижнюю губу, — ты пойдешь со мной?
— Конечно, если хочешь. Должна ли я договориться о встрече с Мелиндой?
— О, да, пожалуйста…
Сара взвизгивает с энтузиазмом и объясняет, что она себе представляла. Роберт берет мою ладонь и улыбается мне. Он радуется за меня и вместе со мной.
Глава 26
В один из последних прекрасных сентябрьских вечеров Фрэнк, Сара, Мелинда, Роберт и я вместе отправляемся на один из винных фестивалей за город. Мы оставляем машины на стоянке и идем в красочно украшенный старый город. Мелинда повисла на мне и тянет за собой, Роберт шагает прямо за нами.
— Только посмей напиться, ты, дурында. Если ты снова обблюешь всю машину, как тогда… — говорит она и ловко огибает рекламный щит.
— Не тебе мне указывать, ты, корова. Это было целую вечность назад. Это было… когда это было? В 2003? В любом случае, срок давности давно минул, — отвечаю я с усмешкой.
— Совсем не минул. Ничего подобного. Я запрещаю тебе. Бокал вина, и все.
— Я выпью больше, чем бокал вина, особенно теперь. Я напьюсь до поросячьего визга.
— Роберт! — кричит Мелинда. — Аллегре можно напиться до поросячьего визга?
— Нет, — отвечает Роберт, смеясь. Он услышал наш разговор, и я бросаю на него грозный взгляд через плечо.
— Боже, я обожаю этого мужчину… — вздыхает Мелинда. — Сколько ей разрешено пить?
— Бокал вина, не больше.
— Спасибо! — щебечет Мелинда и посылает ему воздушный поцелуй.