Ты бросаешь вызов? (ЛП)
Впервые с тех пор, как я встретила Мэддокса, я почувствовала что-то кроме раздражения. Мне действительно было все равно. Я убедила себя, что нет, что мне жаль его только потому, что у меня есть привычка ухаживать за бездомными.
Но Мэддокс не был бездомным или раненым животным.
Он не был моим, чтобы успокаивать.
Но все равно…
— Почему ты всегда думаешь обо мне самое худшее?
Впервые я решила не быть осуждающей стервой и задалась вопросом, какова была его история.
— Видишь ли, это твоя проблема. Ты слишком много предполагаешь.
Я многое предполагала, но это было только потому, что Мэддокс показывал мне только одну свою сторону — сторону мудака.
А эта его сторона? Болезненная, разбитая — она говорила с внутренней частью меня, с моим маленьким сердцем в клетке. Потому что я вспомнила, как смотрела в зеркало, как мое собственное отражение смотрело на меня, и на лице Мэддокса было то же выражение.
Сломанный.
Потерянный.
Одинокий.
Испуганный.
Его глаза открылись, и мои губы разошлись с тихим вздохом, когда наши взгляды встретились. Он не мог меня видеть… верно?
Но он видел.
Он молча смотрел на меня, как я смотрела на него.
Что-то невысказанное встало между нами, что-то… личное.
Он поднял подбородок в молчаливом признании, прежде чем уйти, исчезнув из поля моего зрения.
Тяжелый груз на моей груди не уходил. Мое сердце разрывалось из-за мальчика, который, вероятно, скоро забудет обо мне.
Мои кулаки сжались. Мне все равно.
Мне было все равно.
ГЛАВА 13
Лила
— Я не знал, что ты сталкер, Сладкая Щечка. — Его шепот пополз по моей шее, заставляя меня вздрогнуть. Я не слышала, как он подошел ко мне. Я слишком погрузилась в свои мысли; Я даже не почувствовала, как он приблизился.
Это было после школы; только что прозвенел звонок, и все студенты вышли.
Я перекинула сумку через плечо, закрыла шкафчик и повернулась к нему лицом.
— Я не преследовала тебя, Пудель.
— Пу-блядь-дель? — спросил он, сбитый с толку.
Я даже не знала, почему я это сказала. Может быть, потому, что он застал меня врасплох, или из-за того, что он настаивал на том, чтобы называть меня Сладкой Щечкой, и мне нужно было отомстить. Или, может быть, это было потому, что мне нужно было снова почувствовать контроль после того, что я увидела сегодня утром. Я забаррикадировала свое сердце, чувствуя холод, просачивающийся сквозь меня.
Но одно было правдой.
Мэддокс определенно был пуделем.
Одна бровь приподнялась, и я уставилась на него, наблюдая, как его осенило. Его рука поднялась, и он коснулся своих вьющихся волос.
— Пудель? Серьезно, Гарсия?
— Пудель, — повторила я.
Его ноздри раздулись от раздражения, прежде чем он повернулся ко мне.
— Значит, преследование — твое новое хобби?
Крепче прижимая сумку к себе, я повторила:
— Я не преследовала.
— Я поймал тебя с поличным, — хрипло сказал Мэддокс.
— В чем твоя проблема, Коултер?
На самом деле я хотела спросить… что… кто причинил тебе боль?
Он наклонил голову, изучая меня.
— Ты.
— Хм?
— Ты моя проблема, Сладкая Щечка.
Мэддокс подошел ближе.
— Тот поцелуй…
— Больше не повторится, — закончила я за него. — Это был твой единственный вкус меня, Коултер. Первый и последний. Запомни его и вытатуируй этот поцелуй в своем мозгу, потому что он единственный, который ты получишь.
— Жестко, — пробормотал он. — Ты мне нравишься, когда ты вспыльчивая, как маленький раздраженный дракон.
Я вздернула подбородок, щурясь на него.
— Ты бы мне больше нравился, если бы ты был милее.
— Милее? — Он громко расхохотался, и другие ученики обернулись и сосредоточились на нас. — Если ты ищешь Прекрасного Принца, ты поцеловала не ту лягушку.
Мэддокс Коултер не был ни Прекрасным Принцем, ни… злодеем.
Он был чем-то другим, и я не знала, куда именно его отнести.
— Я не целовала тебя. Ты поцеловал меня.
— То же самое дерьмо. — Он провел пальцами по волосам, убирая упрямые пряди с глаз.
— Мы ходим кругами, Коултер. — Я протиснулась мимо него, убедившись, что мы не соприкасаемся. — Хорошего дня.
Его рука вытянулась, и он схватил меня за запястье, притягивая к своей груди. Его сердце колотилось о мою спину, и я оставалась неподвижной. Переполненный коридор исчез, когда его голос понизился до простого шепота, говорящего только для меня.
— В следующий раз убедись, что не смотришь на меня с таким душераздирающим выражением лица. Любой бы подумал, что тебе не все равно, но я не дурак.
Он имел в виду утро, когда поймал меня на том, что я смотрю на него через окно.
О Боже.
Его глубокий голос прокатился по моему позвоночнику.
— Не влюбляйся в меня, Лила. Я сломаю тебя.
Много самонадеянности? Почему он думает, что я влюблюсь в него из всех других вариантов, которые у меня были? Мэддокс был последним человеком, которого я хотела видеть в своем сердце.
— Влюбляться в тебя — это последнее, чего я хочу. Будь уверен, даже если бы ты был последним мужчиной на земле, я бы не трахнула тебя и не полюбила бы тебя; ты слишком уродлив для меня.
— Я или мое сердце?
— Оба, — выдохнула я. Ложь.
Он отпустил мое запястье, и я почувствовала жжение на коже в том месте, где только что было его прикосновение. Его дыхание парило рядом с моим ухом.
— Хорошо.
Я отошла от него на шаг. Он последовал за мной, к моему раздражению.
— Одна последняя вещь. Если я не могу поцеловать твои губы, могу я вместо этого поцеловать твою киску?
Мою что?
Ублюдок!
Гнев свернулся внутри меня, и я повернулась, сверля взглядом.
— Твои родители не научили тебя хорошим манерам? — Я выплюнула сквозь стиснутые зубы.
Мэддокс моментально потерял дразнящий вид, и его лицо стало гранитным. Изменения в нем были такими быстрыми и сбивающими с толку; такое ощущение, что меня бросили в кроличью нору.
— Нет. Они этого не сделали. Они никогда не заботились о том, чтобы меня чему-то научить, — просто сказал он, его глаза были пусты.
Мой рот открылся, хотя я не знала, что ответить. Мой мозг на мгновение запнулся от шока, когда мое сердце упало в низ живота. Мэддокс не стал ждать, он прошел мимо меня, и я потеряла его в толпе прежде, чем смогла окликнуть его… извиниться? За что?
Я не знала. Дерьмо. Блядь.
Шок и замешательство охватили меня, и я впервые осознала, что действительно не знаю Мэддокса.
Какова твоя история, Мэддокс Коултер? Кто ты?
***
— Восьмой столик, — сказала Келли, протягивая мне поднос с теплой едой. Я кивнула, выбежала из кухни и направилась прямо к столу, как она сказала мне.
Подошвы моих ног горели, и высокие каблуки не помогали. Ресторан, в котором я работала, был хорошим, атмосфера была приятной и гостеприимной, а поскольку мы были единственным гриль-баром на многие мили, это место могло стать беспокойным. Однако мне не разрешили работать в баре, так как я была еще несовершеннолетней. Меня наняли два месяца назад, и я только обслуживала столы. Чаевых было достаточно, чтобы удержать меня здесь, несмотря на то, что работа была утомительной, и иногда по ночам я чувствовала усталость в костях.
Я выругалась себе под нос, когда другой покупатель попытался привлечь мое внимание, раздраженно махнув рукой.
Это была занятая ночь, должно быть, более загруженная, чем в последние несколько дней, и нам не хватило двух серверов. Оба они в последнюю минуту заболели.
— Иду, — крикнула я ему.
Я обслуживала их ужин за восьмым столиком с натянутой улыбкой на лице.
— Дайте мне знать если вам нужно что-нибудь еще. Наслаждайтесь, — бодро сказала я. Это было фальшиво, я чувствовала что угодно, только не бодрость.
Я вернулась к мужчине, который махал мне рукой, выуживая из кармана фартука свой маленький блокнот. Подойдя ближе к его столику, я заметила, что он уже заказал и съел свою еду. Тарелки перед ним были пусты. А, значит, ему нужен счет.