Сын Тишайшего 2 (СИ)

Плохо, что мы не можем контролировать все вражеские перемещения и информация о них изрядно устарела. Гонцов давно не было, следить за кочевниками на их территории проблематично, ведь мелкие отряды легко перехватить. Если соваться на юг большими силами, то модно спугнуть потенциальных клиентов на заклание.
План у нас простой, как лом. Часть войска перекрывает броды и ждёт подхода врага. Часть наших войск выдвинется в степь, выманив врага, и начнёт ложное отступление. Засадный полк должен ударить, когда появятся главные силы степняков. Конница действует по обстоятельствам, поддерживая пехоту. Артиллерия тоже должна стать сюрпризом для нападающих, поэтому важно заманить их в ловушку. Получается чуть не классика засад, которые использовали сами кочевники. Слабых сторон в нашем плане хватает, но невозможно предугадать всё.
  
Я в тактические моменты особо не лез, доверившись опыту воевод. Моим гласом на военном совете выступал Морткин, который и разработал порядок действий отряда-приманки. Только вмешались заслуженные товарищи, и чуть всё не разрушили.
А ещё эти деятели фактически разделили нашу маленькую армию на три части, дополнительно лишив её единоначалия. То есть всё происходит в лучших традициях Русского царства. Худших, конечно. Ведь местничество де-факто отменил Пётр, да и раздрай в армии прекратил именно он. Даже сейчас я не могу прекратить творящийся бардак, потому что надо ткнуть ретроградов мордой в лужу. Моё мнение военачальники услышали, но всё равно сделали по-своему. Вот и дождёмся сражения, а затем произведём анализ. Бесит, потому что за чью-то глупость придётся платить кровью простых солдат.
— Государь, в войске есть правила, установленные не мною. Они идут испокон веков, хотя с некоторыми я не согласен, — ответил Барятинский, — Князь Черкасский — один из лучших воевод России. Да и Ромодановский младший показывал себя только с хорошей стороны. Если ты прикажешь, то я поменяю глав полков. Но это плохо отразится на настроении людишек. Ратники действительно уважают Михаила Алегуковича.
Херня всё это. Будто я не знаю, как проводится работа с личным составом. Пропаганду придумали задолго до одного немецкого доктора. Местные пейзане просто детишки против матёрого циника из XXI века. Просто пока не было необходимости развивать подобную деятельность. Предпочитаю, чтобы обо мне судили по делам, а не словам. Хотя со временем идеологическая машина заработает на полную мощность. Надо только до конца разобраться в местных реалиях. Такие вещи упускать нельзя. Мой светлый образ должен быть непогрешимым и ослеплять аки солнце.
— Да будет так. В этот раз придётся положиться на твой опыт. Но предупреди остальных, что каждый ответит за свои просчёты, коли они случатся, — не оборачиваясь, отвечаю князю, — Но надеюсь, ничего плохого не произойдёт. У нас целое войско, а ожидается небольшой набег татар и черкасов. А пока ступай, у тебя дел невпроворот.
Ещё раз обозреваю окрестности и морщусь от прострела в ноге. Устают они даже при верховой езде. Поворачиваюсь к рындам, и ко мне тут же подскакивает Апраксин, помогая слезть с лошади.
— Тащите мой стул, здесь немного посижу, — приказываю родственнику.
Кстати, Федя полностью на моей стороне и осуждает сестрицу. Он же не дурак и всё видит. На нормальную семью наши с Марфой отношения точно непохожи. Тут подбежал Митька Голицын и поставил рядом раскладной стул, накрыв его тканью.
Сажусь и снова обдумываю происходящее. Может, я переборщил с интригой? Лучше разрубить этот гордиев узел до прихода татар? Ведь Барятинский не в курсе, что Черкасский, Ромодановский и ещё несколько вельмож были замечены в шашнях с патриархом. Никто не запрещает боярам видеться с главой церкви. Тем более формально они запустили какой-то проект, помогающий сирым и убогим. Только чую, что это ширма.
Ещё и среди московских стрельцов начали распространяться нехорошие слухи. Мол, царь-батюшка совсем обезумел. Он хочет служилых людей разогнать, лишить всего имущества и перевести в крестьянское сословие. Большая часть воинов на этот бред внимания не обращает. Только слухи хорошо легли на мой приказ отправить стрельцов заниматься хозяйственными работами и строительством. И одному богу известно, что будет в Москве после нашего возвращения. Я ведь ещё увёл с собой лучших людей. Хотя основательно защитил Коломенское, оставив там пару десятков бойцов Дунина и пехотную роту, осваивающую штыки. Ну и артиллерия там есть. Женщинам запрещено выбираться из усадьбы, а въезд в неё строго ограничен. Скорее всего, их не тронут, но лучше подстраховаться.
Поди разберись, недоброжелатели готовят заговор или мятеж? Или они решили подстраховаться со всех сторон? И какое отношение к этому имеет Дума? Может дело в том, что бояре начали опасаться моих военных игрушек. Ведь три полка верны лично мне. А вот далее всё сложно. Рейтары и засечные полки раскиданы по границе. И реальной силой в столице являются стрельцы. Ещё неизвестно, кого из полковников и сотников других частей заговорщики переманили на свою сторону. Хочется верить, что это чудит моя паранойя. Но я не верю.
* * *
— Государь, не готов я к этой должности. Прошу, освободи меня и поставь более достойного человека.
Ничего себе заход! Языков не успел дойти до навеса, где я решил организовать совещание, как попросился в отставку. На улице тепло, даже жарко, поэтому встреча происходит у двух деревьев, где слуги натянули тент от солнца. Заодно никто не подслушает, проходи разговор в шатре или избе. Но домов здесь нет, а длинных ушей хватает. Охранники уже устали отгонять излишне навязчивых вельмож, пасущихся около моей ставки. Поэтому пришлось перебраться на полверсты от лагеря, отгородившись заслоном из телег, и расставить караульных.
Сидящему за столом Алексею Лихачёву я доверяю, как и Щукину с Колычёвым. Поэтому в их присутствии можно обсуждать любые вопросы. А вот рындам лучше наши разговоры не слышать. Парни слишком молоды, поэтому могут забыться и сболтнуть лишнего.
— Что, устал считать нарушения и грехи наших доблестных воинов? — произношу с усмешкой, указывая боярину рукой на стул, — Тебе хорошо, записал и сообщил государю. А мне потом решение принимать, как быть с лиходеями.
— Не все нарушители — лиходеи, государь, — быстро ответил Семён, — Многие творят глупости по незнанию. Людям невдомёк про пользу гигиены и кипячения воды. И они просто привыкли работать по старинке, иногда невозможно объяснить преимущества твоих новинок, особенно кормёжки воинов. Даже у тамбовчан и туляков хватает необъяснимых ошибок. Будто народ подзабыл, чему обучался на полигоне, отойдя сотню вёрст от столицы. Только коломенцы и артиллеристы соблюдают все наказы.
Возмущение Семёна и его нежелание работать далее вполне объяснимо. Он служит в интендантском ведомстве, которое ещё придётся создавать как единую структуру. Сейчас снабжение армии ведётся по весьма запутанной и мутной схеме, до сих пор мне непонятной. Но основные закупки ведутся централизованно, пусть мои люди пока выступают наблюдателями. Ревизия и учёт очень важны, тем более в столь огромном хозяйстве, как армия. Плохо, что фискальной службы в нормальном виде нет, и она пока в проекте, вместе с ещё несколькими учреждениями. Также у меня в планах организация ревизионного и интендантского ведомства. Также необходимо реформировать налоговую инспекцию, вернее, её местный аналог.
Куда ни кинь, везде клин. Получается, что надо с нуля создавать почти всю структуру государственного управления. Я просто устал путаться в приказах и сфере их ответственности. На самом деле подобная система приводит к безответственности и казнокрадству как его производной.
  
Потому и Языков решил отказаться от нынешней должности. Хотя он пока только инспектор, осуществляющий надзор над закупками и соблюдением новых правил. К нему стекается информация от двух десятков молодых, но толковых ребят, выполняющих обязанности писарей и подьячих в различных приказах. Сейчас они находятся в расположении армии и вместе с выполнением служебных обязанностей, занимаются мониторингом ситуации. По сути, это наши глаза и уши, а заодно кадровый резерв. Если ребята покажут себя хорошо, то их ждут назначения в ревизионное отделение канцелярии и надзорную службу, которую я припишу к Гаврилову. Пусть у жандармерии будут грамотные аудиторы.