Сын Тишайшего 2 (СИ)

* * *
— Садись, Василий Васильевич, — киваю на кресло и молчу, анализируя предыдущий разговор.
В отличие от Голицына, я не собирался предлагать присесть главам Разбойного, Сыскного и Тайного приказа. Поэтому докладывала троица стоя, расписывая свои достижения на ниве борьбы с криминалом. Раздражают меня они. Новый глава МВД вроде невиновен. Только Матвей Пушкин, предложенный Думой временно исполняющим обязанности ушедшего в отставку Кропоткина, человек системный. И глупо ждать особых перемен или прорыва от перестановки кроватей в нашем борделе. Менять надо подход к формированию властных структур.
  
Дело не только в банальной коррупции или неумехах, занимающих высокие кресла. В России есть честные и толковые начальники, как бы фантастически это ни звучало. Здесь хватает всяких людей, хороших тоже. Проблема в том, что власть фактически принадлежит касте. Я немного утрирую, ведь, кроме аристократов, важные посты занимают и простые дворяне. Но именно из них формируется высшее и среднее управленческое звено всех ведомств.
Представители благородного сословия держится друг за друга, и, наверное, уравновешивают царскую власть. Когда речь идёт о вопиющих случаях вроде измены или откровенных безумствах, то статус человека не спасёт. А вот наказать чиновника за иные просчёты практически невозможно. Может, Федя распустил людей в последний год перед болезнью, либо так было всегда. Плевать. Главное, что это не нравится мне и сужает пространство для манёвра в управлении страной. Откуда черпать нормальные кадры? Это мне ещё повезло с Дуниным и Гавриловым.
А ведь царь является не только верховной исполнительной, но и судебной властью. Теоретически русский самодержец имеет право карать и миловать по своему усмотрению. Однако практически дела обстоят иначе. Обложили со всех сторон.
Почему я раздражён? Всё просто — дело Дуловой аккуратно развалили. Княгиня внезапно скончалась во время пыток. Дело житейское, а инициированная мною проверка особых нарушений не выявила. Палач со следователями делали свою работу, так как Марфа Даниловна упиралась, и сознаваться не собиралась. Одновременно с этим пропал Корней, тот самый душегуб и доверенное лицо разбойницы, заведовавший всеми тёмными делами. Скорее всего, мужика тихонечко убили, подстроив якобы побег. Сыновья помещицы оказались слабоумными, по крайней мере, нюансов функционирования банды они не знали. Кропоткин ушёл в отставку, и предъявить ему нечего. Мало ли, на ком человек женат. Был вариант припереть к стенке воеводу Петрово-Соловово, но нет доказательств. Чтобы арестовать или пытать столь важного и родовитого чиновника, нужны более веские аргументы, нежели подозрения. Остальные задержанные — обычные исполнители, знавшие не больше сыновей преступницы.
Вообще-то, я сам виноват. Нельзя было полагаться на исполнителей. Хотя Дунин больше боевик, а Гаврилов — разведчик. Они свою работу сделали, а далее дело передали профильному приказу. Я же не могу сам пытать людей и присутствовать при всех допросах? Всё-таки речь об обычном преступлении, пусть и вопиющем. Не царское дело совать нос в каждую дыру, для этого есть исполнители.
Ещё и здоровье меня подвело. Нет, чтобы остаться в Угличе. Однако я провёл там день, навёл шороху, сделал выводы и отправился домой. Но слёг, достигнув Сергиева Посада. Либо простыл, либо организм так отреагировал на слишком интенсивный график. В итоге пришлось отлёживаться десять дней у монахов. Благо Савва сразу послал человека за Аксиньей и Келлерманом. Они меня и выходили.
Потом было возвращение в столицу, несколько дней я боролся со слабостью, параллельно отбиваясь от боярских депутаций. И вдруг мне доносят, что дела помещицы-разбойницы уже нет. Дулова померла, а значит, на неё повесят все преступления и концы в воду.
Мысленно выдыхаю, пытаюсь успокоиться и перевожу взгляд на Голицына.
— Князь, разве они не понимают, что защита возможных преступников, наносит вред державе?
Василий Васильевич сразу понял, что речь идёт о думцах и главах приказов.
— Но ведь разбойников поймали, хотя главная зачинщица померла. Не стоит так убиваться, государь. Похожих случаев хватает, к сожалению. И мы не можем поменять всех служилых людей. Приходится работать с теми, кто есть. Петрово-Соловово не самый дурной воевода. Я затребовал проверить его дела, особых нарушений за ним не найдено. Можно копнуть глубже, но сомневаюсь, что там есть особая крамола.
Слова Голицына прозвучали логично. Угличский глава — действительно обычный чиновник, не замешанный в тяжких преступлениях. Доказать его связь с разбойниками практически невозможно. Пытать дворянина нельзя, а все ниточки оборвались со смертью Дуловой. Корней рассказывал про какого-то посредника, который выкупал у разбойницы большую часть товара. Только душегуб не видел лица упомянутого господина. Тупик.
— Сорок семь убитых купцов и их людишек! Это тех, кого раскопали. На самом деле, за десять лет могло накопиться больше. В болото же не полезешь, — начинаю приводить свои аргументы, — Княгиня умерла, туда ей дорога. Остальных душегубов накажут, вроде всё верно. Только мы не знаем человека, кто извещал разбойников о купцах, возивших нужный товар. Также не удалось раскопать, куда продавалось награбленное. Судя по всему, в деле участвовал кто-то из уездных воевод, не обязательно Углича. А ещё им помогал человек из таможни. Мех со специями вывозили через Архангельск, и часть перепадала Нарве. Если мои подозрения верны, то это не обычное преступление, а государственное. Думцы же совершенно этого не понимают, защищая своих. Я ведь не приказываю хватать всех подряд, а требую разобраться. Но мне приготовили красивую сказку, сколько татей переловили. Ладно, чего там у тебя.
— Договор со шведами, государь. Мы должны продлить его без изменений, как и противная сторона. Но ты хотел прочитать его лично, — князь положил на стол несколько жёлтых листов с крупным текстом.
Просто захотелось понять, что у нас там с соседями. Я читал пункты Кардисского договора в прошлом году, но детально не вникал. А мир со шведами нам сейчас необходим. Думаю, надо пролонгировать прежнее соглашение и ждать. Может, получится лучше его использовать, а то торговля между нашими странами какая-то вялая. А ведь России разрешили открыть торговые дворы в Стокгольме, Риге, Ревеле и Нарве. Однако, товарооборот особо не растёт. Ганзейский союз официально развалился пятнадцать лет назад. Вон и постоянно посольство Дании в прошлом году открылось. Так, чего не начать шевелиться? Тем более сам фон Горн[2] предложил весьма заманчивый вариант договора.
Мне бы хорошего юриста, дабы разобраться в хитросплетениях европейской политики и форматам заключаемых договоров. Вот не верится, что Кристиана V датского волнует только мир на Балтике. Наверняка нас попытаются втянуть в разборки между Копенгагеном и Стокгольмом. По идее нужный специалист есть. Доверия к нему нет. После возвращения с севера моя паранойя начала прогрессировать ещё сильнее.
— Государь, я остаюсь при своём мнении. Не нужен этот малый поход. Вон ты с Углича вернулся и слёг. А Воронеж дальше и дорога туда хуже.
Голицын всё пытается отговорить меня от манёвров, вернее, рейда. Боярам не обязательно знать, зачем я собрался на юг.
— Ступай, князь. Как прочитаю договор, так вызову тебя.
Дверь за гостем закрылась, а я сидел и смотрел на документы, не видя текста. Почему так? Вроде работаю и стараюсь. А большая часть твоего труда уходит, как вода в песок. Вроде начал создавать команду и собственную спецслужбу, но этого мало. Многое должно проясниться после похода. Если всё пойдёт по плану.
  
Вдруг дверь открылась, и в комнате появился Савва. Чего-то он выглядит излишне смущённо. Смотрю вопросительно на дядьку.
— Там это… Царица пожаловала. В твоих палатах сидит и ждёт тебя, государь.
Про жену я периодически забываю. Но я сейчас в Кремле, где находится и Марфа. Интересно, чего ей надо?