Сын Тишайшего 2 (СИ)
— А теперь подумай, что ответит шах[10], когда узнает о грузинских беглецах? Я знаю, что Персией правят советники и Сефи отстранился от дел, — жестом пресекаю возражения Голицына. — Ты о чём думал? Для нас договор с ними сродни манне небесной. Персы же с османами режутся много лет, и конца этому не видно. Мы ведь не только заработаем от волжской торговли, но и через год-другой военный союз заключим. Я ведь не просто так посылаю шаху сто пушек. Для нас это не урон, а они оценят.
— Извини, государь. Всё никак не могу принять твои задумки. Умом понимаю, а сердце иное велит. — Василий Васильевич покаянно склонил голову.
Оно и немудрено. Я тут целый проект задумал, на который меня натолкнули отчёты. Не подумайте, что Федя из будущего весь из себя такой умный и эрудированный. Хватает общего интеллекта и умения работать с информацией. А её на самом деле хватает. Уж Посольский приказ своё дело знает. Да и сам Голицын прочитал мне немало лекций о международных отношениях.
— Ты же сам рассказывал о хитромудром англичанине[11], который хотел купить монополию на волжскую торговлю с Персией и иными магометанскими государствами. А этот народец зело пронырливый, впрочем, как и голландцы. Они свою выгоду никогда не упустят. Не подскажешь, с чьими компаниями шах недавно заключил договор? — Князь ещё сильнее побледнел под моим взглядом. — Значит, европейцы имеют хороший доход, раз полезли к персам. И мы не просто так четыре месяца обхаживали посла, убеждая возобновить торговлю. Уж больно Стенька Разин нам насолил, но бес с ним. Так зачем России нужна Кахетия или как там называется этот клочок земли?
— Но государь…
Князь попробовал возразить, только я уже завёлся:
— Мы должны заботиться исключительно о выгоде для Руси нашей матушки! Нет и не может быть иной причины, чтобы страна влезла в войну или даже поссорилась с другим государством. Наша держава не бросит православных и всегда готова принять их на своих землях. Ты ведь сам сейчас разрабатываешь грамоту о переселенцах. Как только появятся деньги, я начну завозить людей на наши рубежи. Но какого ляда мы должны воевать и лить русскую кровь за чужие народы? Тот же Арчил Имеретинский перешёл в магометанство, дабы получить право на престол. Да и между собой грузины режутся, выполняя волю султана или шаха.
Делаю паузу и наливаю квас из небольшого кувшина. Хорошо! Плохо, что разговор перешёл в совершенно неприятную плоскость.
— Пойми, я не зверь бесчувственный и прекрасно понимаю грузинского царя. Только в таких случаях мы впредь будем советоваться с персами. Он их раб, потому это важно. А нам нужно, чтобы Сефи в положенный срок напал на Порту. Для того я придумал Русско-Персидскую компанию, дабы привязать к себе магометан. Ведь это торговля не только с персами, но и с Бухарой и близлежащими странами. И деньги туда будут вложены из моей мошны, хотя народ станет думать, что это казённое золото. Нам надо убедить персов в своей полезности, как бы ни было жалко угнетаемых христиан.
Грустно выдыхаю и машу рукой:
— Иди, Василий Васильевич. Подумай хорошенько и через три дня возвращайся. И прекращай всё мерить через православие. В первую очередь думай о России, а вера — уже не твоя епархия. Тем более когда речь идёт о чужих державах.
Голицын поклонился и вышел в распахнутую Саввой дверь. Я же кивнул заглянувшей Аксинье, подтверждая, что буду обедать.
Сложно работать в такой обстановке. Русское общество неслабо так обработали греческие манипуляторы. Ситуация чем-то похожа на преклонение перед Европой, начавшееся в XVIII веке и принявшее в будущем совершенно нездоровую форму. Понятно, что нынешние бояре готовы сражаться и умирать за идею православного братства. Это вам не либерасня с прочими предателями России из XXI века, испытывающие благоговение перед Западом и готовые гадить стране при любой возможности. Хотя воевать они не собираются — кишка тонка. Но сама тема крайне нездоровая.
Поэтому будем менять идеологию и прививать новому поколению другое мировоззрение. Мы должны быть в первую очередь русскими и прагматиками, а далее уже вопросы тактические.
Кстати, я предложил идею создания торговой компании по типу Ост-Индийской. Её главная задача — вернуть Волге прежнюю значимость. Ведь есть неплохая возможность перенаправить поток товаров через Россию. В основном это специи, красители, самоцветы и шёлк. То есть весьма лёгкие и не объёмные вещи, кроме тканей. Под это дело можно закупать дефицитные у нас товары и везти своё.
Главное — не возбудить ревность англичан и голландцев. Как-то не хочется получить апоплексический удар табакеркой или порцию яда под видом лекарств. Поэтому мы не будем задирать цены и преподнесём всё как удобный, более быстрый и безопасный транзит. С англичанами, голландцами и шведами я пока собираюсь дружить. Только придётся вкладывать немало средств в астраханский порт, строительство торгового флота и обеспечение безопасности судоходства по Волге. А это деньги, которых не хватает. Понятно, что часть паёв компании выкупят бояре и купцы, иначе проект не имеет смысла. Только им важен быстрый возврат вложений, а мне — развитие инфраструктуры по всей великой русское реке. Посмотрим, что из этого получится.
[1] Прокофий Богданович Возницын (1640 — 1702) — русский дипломат на службе у царей Алексея Михайловича, Фёдора Алексеевича и Петра I. С 1680 по 1690 гг. управлял соединёнными с Посольским приказом Малороссийским, Новгородским, Устюжским, Владимирским, Галицким. Одновременно с этим в 1681 году, получив звание дьяка, Возницын отправился в Константинополь в посольство окольничего И. И. Чирикова, который там скончался. Возницын, вступив в обязанности посла, убедил султана отказаться от притязаний на Украину.
[2] Ян Велёпольский (1630 — 1688) — государственный деятель Речи Посполитой, стольник великий коронный (1664 — 1667), генеральный староста краковский (1667), администратор бохненский и величковский (1672), подканцлер коронный (1677 — 1678), канцлер великий коронный (1678 — 1688).
[3] Христофор Сигизмунд Пац (1621 — 1684) — военный и государственный деятель Великого княжества Литовского, великий хорунжий литовский (1646 — 1656), великий подканцлер литовский (1656 — 1658), канцлер Великого княжества Литовского (1658 — 1684), староста ковенский и пинский. Происходил из рода Пацев, одного из наиболее влиятельных литовских родов Речи Посполитой.
[4] Степан Куницкий (1640 –1684) — Польский дворянин, гетман Правобережной Украины в 1683 — 1684 годах.
[5] В середине XVII века произошло возобновление дипломатических отношений между Россией и Венецией. Этому способствовали две связанные друг с другом дипломатические миссии: посольство венецианца Альберто Вимины в Россию в 1655 году и последовавшее за ним посольство стольника Ивана Чемоданова и дьяка Алексея Посникова в Венецию в 1656–1657 годах. Оба посольства не привели к сколько-нибудь значительным политическим результатам. Однако они стали значительными культурными событиями, заметно усилившими интерес итальянцев к Московии.
[6] Александр Арчилович (1674 — 1711) — имеретинский царевич (батонишвили) из рода Багратионов, сын царя Имерети и Кахети Арчила Вахтанговича, внук картлийского царя Вахтанга V. Первый в истории России генерал-фельдцейхмейстер (1699). Вместе с братом Мамукой (Матвеем; 1676 — 1693), воспитывался в Москве (с 1684 года), под главным смотрением князя Федула Волконского и дьяка Ивана Казаринова. Будучи одних лет с юным царём Петром Алексеевичем, принимал участие в его военных играх и снискал его расположение. В 1690 году он принимал участие в походе своего отца против овладевшего престолом Имеретии царя Александра IV. В 1697 году сопровождал Петра Великого в первом его путешествии за границу, где изучал артиллерийское дело (в Гааге) и по возвращении был назначен «начальником пушкарского дела» в звании генерал-фельдцейхмейстера. Ему были поручены реорганизация и модернизация всей русской артиллерии.
[7] Екатерина II назвала внуков Александром и Константином по следующим причинам: