Столичный доктор. Том III (СИ)

Я вручил девушке небольшой букет чайных роз из местной оранжереи. За цветами пришлось резко метнуться Кузьме. Хорошо иметь слуг…
— О, как мило! — Агнесс покраснела, вдохнула запах роз. — Вы наверное, фраппированы моей инициативой?
Девушка, как ни в чем не бывало, взяла меня под руку, повела к реке.
— Эмансипация проникла и в российское общество, хотя по утрам приходится прогонять с порога медведей с помощью балалайки, — улыбнулся я. — Очень рад вас видеть! Тоже ждал этой встречи, и даже почти написал вам письмо.
— Почти?
Я показал снимок своей руки, объяснил про открытие Рентгена. Чем привел Агнесс в сильное возбуждение.
— Это же революция! Можно увидеть перелом…
— … опухоль — подхватил я.
Где-то с четверть часа мы говорили только о медицине. Потом девушка опомнилась.
— Сегодня я буду вашим чичероне! Покажу наш город, Ойген.
— Нет, дорогая Агнесс, Ойген — это принц Савойский. А я всё еще Евгений. Только прошу, без исторических экскурсов. Пожилой господин, который рисует у моста…
— Герр Зеппельт, он преподавал у нас историю, — засмеялась Агнесс. — Да, неподготовленный слушатель может сильно пострадать от беседы с ним.
Если в первую нашу встречу она рассказывала про больницу, то сегодня — как раз про город. Почти каждый дом удостаивался какой-нибудь маленькой истории. И объясняла она, будто и вправду работала профессиональным гидом много лет. И даже мое сообщение об открытии таинственных лучей не сбило ее с этого настроя.
— Вы с такой любовью говорите об этом месте, — заметил я. — А если выйдете замуж и придется уехать отсюда?
— Ого, это предложение? За мной дают очень хорошее приданое, — улыбнулась она. — Не пожалеете.
— И сколько же? — поддержал я этот довольно опасный разговор.
— Не скажу, ведь согласия я еще не дала, — погрозила мне пальчиком Агнесс. Снова засмеялась. — И давай уже перейдем на «ты».
Мы обоюдно перевели эту непростую тему в плоскость шутки. А что, двадцать лет — для девушки возраст сейчас довольно критический. Тут родителям уже впору начинать переживать и судорожно увеличивать приданое, чтобы потенциальные принцы не рассосались куда подальше. Но эти мысли шли где-то на периферии трансляции, идущей в моей голове. Основной сигнал показывал какое-то укромное место на берегу Майна, куда мы только что зашли. Вокруг, как по заказу, довольно густо росли деревья, большей частью клены, да еще и кустарник создавал дополнительную защиту от посторонних взглядов.
— Это место для свиданий, — объяснила Агнесс. — Когда я узнала о нем, долго мечтала, что и у меня будет такой момент, когда… ну ты понимаешь…
— И как? — зачем-то спросил я. — Произошло?
— Это излучение герра Рёнтгена, оно что, делает людей особо глупыми?
Тут я не выдержал, наклонился и поцеловал девушку в приоткрытые губы. И спустя секунду она ответила! Не очень умело, но с большим энтузиазмом.
* * *
Собственно, на этом весь разврат и кончился. Для девушки поцелуя оказалось достаточно. Если не первый в ее жизни, то наверняка один из. Так притворяться суметь надо. А она хоть и похожа на актрису из будущего, но точно не по этой стезе.
— И как ты попала в медицину? — спросил я, когда мы освободили секретное место другим вюржбурцам, жаждущим уединения. — Для такой красивой девушки наверняка нашлось бы занятие получше, учитывая размер приданого.
— Мама, — вздохнула Агнесс. — Мы все так долго за ней ухаживали, что о другом я уже и не думала. Папа работал, я училась и помогала дома.
Блин, вот надо было полезть в дебри семейных отношений. Только не заплачь, девонька, не надо! Слишком хорошее утро.
— И что случилось?
— Рак. Мамы не стало три года назад. Я закончила курсы медсестер, и пока помогаю в больнице. Хотела учиться на врача, но взяла время отдохнуть и подумать. И тут ты…
А я думал — так, интрижка, почти отпускной романчик. Вот не тянет она на охотницу за сокровищами, совсем никак.
— Ты знаешь, мне придется уехать. Сегодня вечером. Работа, к сожалению.
— Тебе не надо оправдываться. Надо, пусть так и будет. Но писать тебе можно? Ты ответишь?
 
— Конечно, да. Обещаю, твои письма буду читать первыми.
— Тебе пишет так много девушек?
— Нет, по работе. Пришлось нанять специального человека, чтобы отвечал.
— Называется секретарь, — улыбнулась Агнесс. — У папы тоже есть такой, не удивил. Диктуй мне адрес.
Мы расстались на перекрестке, до ее дома не дошли. Девушка пожала мне руку, постояла, и убежала, чмокнув в щеку на прощание.
Что это было? Как в песне, то ли девочка, то ли виденье. Только ушла, не оглядываясь.
Но одну справочку я всё же навел. Любопытства ради.
— Петер, — спросил я у портье. — А герр Гамачек чем знаменит?
— Если не каждая третья, то уж четвертая бутылка вина во всей Франконии куплена у него, герр профессор. Если по коммерции, не сомневайтесь, не подводит никогда.
— Нет, я встретил фройляйн Гамачек в больнице. Заинтересовался, откуда такая красивая девушка.
— Дело, конечно, не мое, герр профессор, но боюсь, ничего у вас не получится. Она почти ни с кем не общается, только в больнице помогает. У нее и ухажера, наверное, не было. Городок у нас маленький, я бы точно знал.
* * *
В Берлине я остановился на один день. Вернулся в «Бристоль», и даже занял тот же номер. Можно было поехать дальше, не задерживаясь, но повод был. Одиннадцатого ноября по европейскому календарю, а по российскому — двадцать девятого октября, я появился здесь. При весьма грустных обстоятельствах. А потому душа требовала праздника. Тем более, что сегодня понедельник. Вот только делиться поводом не хотелось. Так что один.
Вышел на улицу и остановился у входа, пытаясь понять, куда пойти.
— Герр Баталофф, вызвать вам экипаж? — портье подкрался незаметно.
— Да, у меня сегодня небольшое событие, хотел бы отпраздновать. По-особенному, понимаете? Чтобы запомнить. Но без излишеств.
— Что вы, я понимаю, герр профессор. Даже в мыслях не было! — склонился в полупоклоне портье, хотя, думаю, поинтересуйся я, где можно организовать оргию, рекомендации последовали бы незамедлительно. — Могу предложить «Кафе Бауэр», здесь недалеко. Очень хороший кофе, закуски одни из лучших. Кроме того, можно почитать свежую газету из любого уголка мира.
— Нет, кофейня… не сегодня. Что-то посерьезнее. Вкусный ужин, бокал хорошего вина, в этом духе.
— Тогда «Люттер и Вегнер», это тоже рядом. Знаменитое место! Великий Гоффман жил в этом доме и описал винный погреб в своих книгах! Сам канцлер фон Бисмарк неоднократно там обедал!
— Сказочник и политик, хорошее сочетание. Надеюсь, там берут деньги не только за громкие имена тех, кому не повезло зайти в ресторан много лет назад?
— Готовят там вкусно, не пожалеете. Вызвать экипаж? Или желаете пройтись пешком? Здесь недалеко, перейти улицу, там сразу направо, видите? Это Шарлоттенштрассе. По ней два квартала, и вы на месте.
— Спасибо, я пройдусь, — монетку в пятьдесят пфеннигов он честно заслужил.
Не сыпь он именами знаменитостей, я и марку бы дал, не жалко. А то куда ни плюнь, у них тут Моцарт с Бетховеном на пару пивас дули, а за соседним столиком Гёте с Шопенгауэром в картишки резались. Я же не в музей иду, какая разница, чье седалище тут у вас было до меня на этом стуле. Может, у меня с Гегелем кулинарные вкусы не совпадают. В любом случае ни японской, ни тайской кухни здесь не найти. Никто не предложит тофу, сасими, или том ям с пад таем на закуску. Даже шавухи в этом мире еще нет. То, что все считают наследием древности, начали делать только в начале семидесятых годов двадцатого века здесь, в Берлине. Венский шницель, баварские сосиски, и рулька с красной капустой ждут меня сегодня.
Не обманул портье. Приятное место этот «Люттер и Вегнер». Не выпендрежное, с хорошей кухней и богатой энотекой. Бутылками здесь заставлены все стены. Я попросил пино нуар, так понравившееся мне в Вюрцбурге.