Столичный доктор. Том III (СИ)

— Как темно! — пожаловалась княгиня, разглядывая придорожные окрестности. — Ни одного огонька.
Именно в поезде понимаешь настолько огромна Россия и насколько она не обустроена. Редкие деревеньки с дымящимися трубами, еще более редкие полустанки. Иногда небольшие церквушки. Встретишь крестьянина в телеге — уже радость. Впрочем, Ростов произвел сугубо положительное впечатление. Мосты, красивый вокзал. Ну и общая деловая суета, которую удалось поразглядывать в деталях, пока наш поезд бункеровали и заправляли водой.
— Проведут электричество — будет посветлее, — утешил я Лизу. — Поставят вдоль дорог фонари, можно будет даже подсветить церкви.
— Это как? — заинтересовалась княгиня.
— Ну направить фонарь снизу вверх на купола. И всех делов.
— Дорого будет стоить! — покачала головой Елизавета.
— Сначала да. Но потом, когда настроят много электростанций — станет дешевле.
— Да кто же их будет строить? Частный капитал? В этой пустоши?
Коммунизм в России — это всеобщая грамотность плюс электрификация всей страны. Я задумался. А нет, ошибся. Вместо грамотности — советская власть, кажется.
— Если частный капитал поддержит власть… Я бы и сам вложился. От новых лекарств пошли хорошие деньги. Создать бы попечительский фонд, да попросить освобождение от податей лет на пять, семь…
Княгиня засмеялась:
— Даже тут ты думаешь о работе! Мы едем на воды отдыхать…
Лиза накрыла на поручне мою руку своей. Какой-то разряд мигом прошел между нами. Я оглянулся вправо, влево… В коридоре, как ни странно, никого не было. Приобнял женщину за талию, поцеловал в шею. Потом, когда Лиза вздрогнула и повернула ко мне голову — нашел ее губы. Они были мягкими и зовущими.
Где-то вдалеке стукнула вагонная дверь, я с сожалением отстранился.
— Это… это был мой первый настоящий поцелуй, — тихо произнесла княгиня. — Меня всю… прямо в жар кинуло.
По вагону пошел проводник, разодетый в ливрею.
— Меня тоже… — прошептал я, еще больше отстраняясь. — Пойду к себе.
* * *
Жар никак не проходил, пришлось в купе устраивать себе тренировку по ушу. Уворачиваясь от стола и стульев, выполнил малый комплекс форм и стоек, потом помедитировал. Все-равно особо не помогало. Позвал Кузьму:
— Ты уже свел знакомство с дворецким князей?
— А как же! Распили фляжечку. Фома Аникеевич даже приказал повару сделать нам закуски. А тот уже и эти японские ролы намастрячился крутить! Принести?
— Не откажусь. Ты мне вот что скажи. Что обо мне говорят при «белом» дворе?
Почему-то именно этот цвет закрепился за двором Сергея Александровича.
— Молятся на вас! Истинно вам говорю, барин. Как вы появились подле княгини, так она вся расцвела прямо. Говорят, что у вас есть какое-то тайное лекарство… Фома Аникеевич даже слово мудреное употребил.
— Какое?
— Па… панагея?
— Панацея.
— Точно!
Я засмеялся. Эндорфины и гормоны — вот и вся панацея.
— Ладно, неси ролы. Ужинать пора.
* * *
Всё кончается, даже длинная дорога. Содержимое четырех вагонов вывалилось на перрон в Пятигорске. Не сразу, конечно. Обеспечивая инкогнито, там собрались: городской голова, полицмейстер и прочие лица, которых сочли возможным допустить к сугубо неофициальной встрече.
Впрочем, с этими Елизавета расправилась быстро — поклоны, поцелуи рук, короткий диалог, после которого лицо местного мэра приобрело выражение, сочетавшее радость и озабоченность. Наверное, грядет ужин в узком, сотни на две лиц, кругу. Или бал?
А потом все начали загружаться в подходящий для них транспорт, предоставленный встречающей стороной, и выезжать на места дислокации.
Я отошел в сторону, здраво рассудив, что лезть в неизбежно возникшую толкотню смысла нет. Чуть раньше, чуть позже — какая разница. После изучения «Отчета о путешествии по Кавказу» и стократного раскладывания пасьянса «Косынка» вручную я познал дзен. Скукой меня не испугать, равно как и ожиданием.
Интересно, а что от меня надо начальнику Пятигорска? Потому что он выдвинулся ко мне в сопровождении еле поспевающего следом паркинсоника.
 
— Разрешите представиться, Федор Яковлевич Богданов, доктор медицины. По совместительству городской голова.
Низенький, с большой залысиной… «Голова» постоянно вытирал потный лоб платком, смотрел на меня снизу вверх с каким-то непонятным почтением.
— Баталов Евгений Александрович, экстраординарный профессор. Для меня честь познакомиться с вами, Ваше высокородие.
— Всего лишь высокоблагородие, не дорос чинами еще, — ответил мэр. Впрочем, мелкий прогиб засчитан, улыбка стала гораздо шире. — Позвольте представить моего спутника. Смирнов Семен Алексеевич, доктор медицины, тайный советник. Очень хотели с вами познакомиться.
— Ваше превосходительство, — поклонился я.
Этого они явно для мебели взяли. Вряд ли в Пятигорске и окрестностях в изобилии обитают чины третьего класса. На отдых приезжают, но не живут. А тут вытащили пожилого человека, страдающего паркинсонизмом, ради секундного показа Великой княгине. Впрочем, он рад, не каждый день такие случается, можно и потерпеть.
— Остановитесь у меня, — порадовал мэр. — Отказа не потерплю. У нас во дворе замечательный флигель. К тому же это буквально в двух шагах от дома Евдокимовой, в котором остановилась Великая княгиня.
Что же, таким образом я получаю жилье рядом с работой, избавляюсь от хлопот по столованию, и случись что — начальство неподалеку, да еще и в хороших отношениях. Нормальный вариант.
— Почту за честь, — улыбнулся я.
Начальник тут же подхватил пенсионера под руку, и потащил туда, где уже рассасывались приехавшие. Я последовал за ними. Мне теперь и переживать не о чем.
Так и случилось. Тайного советника усадили в его повозку, попрощались со всем вежеством, и Богданов показал мне на стоявший в стороне фиакр.
— А вот и наш экипаж.
— Одну секунду, я скажу слуге, куда везти вещи.
— Да уже везут на место, не стоит беспокоиться, — махнул рукой мэр, довольно усмехаясь собственной расторопности. — Поехали.
* * *
В этих местах мне довелось побывать раза три в «прошлой» жизни. Как рассказывал какой-то местный — в Кисловодске деньги, в Железноводске пенсионеры, а в Пятигорске — молодежь и движуха. Такая вот «российская Ибица». Вряд ли сейчас здесь имеется хоть один ночной клуб, да и на местном рынке торгуют большей частью изделиями местных мастеров, а не турецким ширпотребом. А в остальном — разницы не очень много. Наверное, если в двадцать первом веке каким-нибудь образом убрать многоэтажки и машины, то получится примерно та же картинка.
Правда, посмотреть пока удалось не очень много — от железнодорожной станции и до резиденции городского главы путь оказался недалек. Но меня провезли по Графской улице, показав дом Евдокимовой — вполне себе симпатичный двухэтажный дом за оригинальной оградой из стволов трофейных ружей, захваченных графом в бытность его генералом. Число своеобразных штакетин — четыреста восемьдесят восемь, сообщил Богданов. Наверняка ограда вызывает неизменно теплые и светлые чувства у некоторой части местного населения.
Сам генерал умер довольно давно, лет двадцать назад. А вот графиня скончалась совсем недавно, и завещала особняк под женскую гимназию. Вот выедет Елизавета Федотовна, и начнут заносить глобусы и крепить на стены классные доски. Естественно, такое соседство вдохновит… Я после таких слов слушать перестаю автоматически. Что-то срабатывает в мозгу полезное, и я на несколько минут погружаюсь в сенсорную афазию. Но дорогу от знатного забора и до особняка Богданова запомнил. Не обещанных пара шагов, метров пятьдесят, наверное, или даже все семьдесят. И улица аж через одну, Царская. Центральная, кстати. Вот тут и порадуешься отсутствию цивилизации. Ночные гонки местной золотой молодежи на тонированных заниженных «Приорах» мне не грозят, спать буду спокойно.