Благословенный 2 (СИ)

Королева, самая сообразительная из всех, поняла, что к ним только что пришло спасение, причём с совершенно неожиданной стороны.
— Мы всегда будем благодарны вам, граф Орлофф! Не так ли, ваше Величество?
— О, да, — подтвердил Людовик, всё ещё прижимавший платок к разбитым губам. — Граф, мы обязаны вам решительно всем! Полагаю, я должен возвести вас в достоинство герцога и пэра Франции… А на герб непременно следует поместить вашу трость!
 Глава 3* 
Ещё два года тому назад для усовершенствования артиллерийской части я убедил Потёмкина, как главу Военной коллегии, создать «Артиллерийскую комиссию», что должна была разработать новые образцы орудий, и поспособствовать их унификации. Руководителем артиллерийской комиссии назначен был Пётр Иванович Мелиссино, «первоприсутствующий» (то есть начальник) канцелярии Главной артиллерии и фортификации, а по совместительству ещё и директор Артиллерийской школы. Нет, конечно же, работа над новыми артсистемами велась и без того: ею занимались в «Артиллерийском и инженерном шляхетском кадетском корпусе», но дела там шли ни шатко ни валко; теперь же всё объединилось в одной комиссии, и дела пошли быстрее.
Сегодня особенный день: с раннего утра мы все прибыли на «Артиллерийский луг» — небольшой полигон в местечке «Охта», где испытывались образцы новых орудий. Я приехал с непременным Протасовым; тут уже были сам Пётр Мелиссино, чины из Коллегии, майор Бонапарт, юный подпоручик Аракчеев, Христофор Эйлер, и представители заводов, на которых, при успехе испытаний, изготовление этих пушек и будет возложено. Тут же, в окружении лизоблюдов тёрся Платоша Зубов, мечтавший взять всё это дело под свою руку. Впереди нас, в поле, стояли несколько деревянных избушек, изображающих цели, а прямо перед нами — образцы новых орудий. Мы разговаривали возле каменного флигеля с толстыми кирпичными стенами, где служащие полигона могли укрываться во время особенно рискованных экспериментов.День выдался ветреный, и господа офицеры придерживали свои треуголки, чтобы те ненароком не улетели.
— Итак, господа, — начал Пётр Иванович, — разрешите представить образцы предлагаемых артиллерийских орудий. Это — он указал на крайнее, сравнительно небольшое орудие — шестифунтовая облегчённая пушка для снаряжения конной артиллерии. Вес её в развернутом положении сорок семь пудов, в походном положении, с передком и боекомплектом,шестьдесят девять пудов. Бьет ядром на 2 тысячи аршин.
По реакции господ офицеров я понял, что показатели им очень нравятся. Даже фаворит одобрительно качал головой и поддакивал собравшимся.
Мы перешли к другому орудию, во всём схожему с предыдущим, только с несколько более длинным стволом.
— Это — пояснил Мелиссино, — того же калибра удлиненная пушка для пешей артиллерии. Вес в боевом положении шестьдесят пять пудов, в походном — положении, с передком и боекомплектом, восемьдесят шесть.
— А в чем разница по боевым свойствам? — спросил я.
— Удлинённое орудие дает выстрел с более настильной траекторией; предельная дальность при действии ядром выше на 330 аршин, существенно выше и дальность действия картечью…
— Пётр Иванович, — прервал его я. — Надобно ли нам два разных вида орудия, одного калибра и назначения, имеющих такие небольшие отличия? Одно даёт 2000 аршин, другое 2300, стоит ли городить из-за того огород?
— Ваше высочество, артиллерийский парк будет укомплектован исходя из результатов наших испытаний и мнений, поданных в Военной коллегии. Именно теперь мы и решаем, какое из орудий отставить, а какое принять!
— И каковы же мнения присутствующих? Нужны ли разные типы орудий, и если да, то какой из типов оставить?
— Надо признать, — заметил Николай Карлович, — что «длинное» орудие будет затруднительно использовать в конной артиллерии в то время как «короткое» вполне успешно может быть применено в пехоте. Потому я полагаю необходимым оставить «облегченное» орудие!
— Ладно, продолжим. Что у нас ещё?
— Вот, извольте видеть: 12-ти фунтовое пехотное орудие малой пропорции. Вес в боевом положении 71 пуд, с передком — 87 пудов. Дальность выстрела ядром — 2700 аршин, гранатой 1500 аршин, картечью первого номера 360 аршин.
 
Послышались восторженные отзывы и перешёптывания остальных членов комиссии.
— То же орудие средней пропорции. Боевой вес 92 пуда, вес с передком — 106 пудов. Наибольшая дальность выстрела ядром 3800 аршин, гранатою 1950 аршин.
— Они все бронзовые? — удивился я. — Отчего не из чугуна? Вон же, во флоте чугунные пушки вполне в ходу!
При этих словах Пётр Иванович укоризненно посмотрел на меня, а Платоша Зубов как-то нехорошо улыбнулся.
— Чугунные пушки, Ваше Высочество, при тех же свойствах будут иметь намного больший вес. И если во флоте сиё печальное обстоятельство еще терпимо, благодаря огромной грузоподъемности современных кораблей, то в полевой артиллерии, где каждый золотник на счету, в обыкновение вошли пушки «артиллерийского металла», сиречь особого состава бронзы! — пояснил мне Мелиссимо то, что остальные, видимо, и так давно знали.
— Великолепные результаты, Пётр Иванович! — не обращая на меня внимания, начал восторгаться Валентин Мусин-Пушкин. — Невероятное в сих образцах снижение веса относительно шуваловских орудий. Как же вы этого добились?
— Долгие опыты по получению наилучшего образца «Артиллерийского сплава», — не без гордости отвечал Мелиссино, — завершившиеся, твёрдо могу сказать, замечательным успехом! Теперь вес наших полевых орудий снизится против прежнего в добрых полтора раза, а боевые свойства их возрастут.
— Вообще-то из чугуна тоже можно отлить полевые орудия, при должной сноровке. Хорошо, это всё надо обдумать. Давайте проследуем далее. Что это, «единорог»?
Несомненно, это была гаубица, или «единорог» — об этом свидетельствовало изображении этого мифического животного, в виде барельефа отлитое на казенной части орудия.
— Четвертьпудовый единорог, Ваше Высочество! Сорок семь пудов весом, дальность выстрела до 1780 аршин. Может действовать ядром, гранатою, картечью, брандскугелем. Дальняя картечь действительна до 700 аршин, ближняя — до 400 аршин.
— Очень хорошо. Не кажется ли вам, что по свойствам своим эта гаубица далеко превосходит 6-ти фунтовую пушку, а по весу вполне ей соответствует? Может быть, нам и не нужны шестифунтовки?
Члены комиссии снова как-то презрительно заулыбались, многозначительно переглядываясь между собою. Да что опять им не так?
— Ваше Высочество, — немного сконфужено отвечал Пётр Иванович, — мнение сие в военном деле уже высказывалось. Ещё граф Шувалов, изобретатель сиих единорогов, предполагал полностью заменить ими все виды полевых орудий. Но практика показала иное. Соблаговолите пройти далее…
Мы подошли к крупному орудию с заметно более толстым стволом.
— Вот тут у нас полупудовый единорог. Весит сиё орудие 79 пудов в развернутом и 100 пудов в походном состоянии. Дальность выстрела ядром 3200 аршин…
— Погодите-ка, генерал, я не совсем понял… Это что же получается, полупудовый единорог, по весу и дальности выстрела соответствует 12-ти фунтовому орудию? При этом калибр его в два раза выше, а значит, и воздействие по цели намного сильнее? Зачем тогда 6-ти и 12-ти футовые пушки, если четветьпудовые и полупудовые единороги, по массе равные, а по мощности много лучшие, прекрасно их заменяют?
Тут красавчик Платон уже откровенно рассмеялся, со значением оглядываясь на остальных, будто предлагая разделить его веселье.
— Всё это не совсем так, Ваше высочество — пояснил глава Артиллерийской школы, Единороги имеют намного меньшую дальность прямого выстрела, а потому не столь точны и дальнобойны, как пушки «длинной» пропорции. Поэтому, хотя идее с заменой пушек единорогами уж более трёх десятков лет, никто сие произвести не решается!
— Ладно, хорошо. Полагаю, комиссии надобно всесторонне изучить этот вопрос, с опросом строевых офицеров, опытными стрельбами и войсковыми испытаниями. Надобно составить несколько рот, или даже целый артиллерийский полк из одних «единорогов» и испытать его действие, благо у нас сейчас война и юге ещё не закончена, и, значит, есть, где их испытывать.