Так близко

Ты успел побриться во второй раз за сегодняшний день. Мой разум усиленно пытается понять, но так и не может разобраться в одном – почему сейчас ты проявляешь такую предусмотрительность. Это сигнал – ты с нетерпением ожидаешь окончания вечера и не желаешь повредить мою нежную кожу колючей щетиной. Мое дыхание учащается.
Ты ставишь бутылку на подставку и сидишь, погруженный в свои мысли. Ты явно на чем-то сосредоточен.
– О чем ты сейчас думаешь? – спрашиваю я.
– О тебе. Постоянно думаю о тебе.
Твои локти упираются в колени, руки сцеплены в замок. Ты смотришь в сторону телевизора. Удивительно, насколько прекрасен твой профиль в свете камина: тени ложатся на впадины под скулами и подчеркивают силу бицепсов.
Ты двигаешься в сторону и поворачиваешься ко мне. Одно колено закидываешь на подушку, а руку – на спинку дивана.
– Ты – та самая причина, по которой я продолжаю дышать. Ничьи слова и поступки никогда не изменят моих чувств к тебе.
Долгое время мы оба молчим. А затем я начинаю тихонько плакать. Я закрываю глаза, чувствуя головокружение из-за внезапного прилива радости.
Ты берешь меня за руку и начинаешь играться с обручальным кольцом на моем пальце.
– С тех самых пор, как я нашел тебя, я не отходил от тебя ни на шаг. Я всегда был рядом, ждал тебя.
Неужели все могло быть настолько просто? Просто подойти в пентхаусе и что-нибудь сказать? Хоть что-нибудь?
Нет. Ему нужны ответы, а не душевная беседа. Откровенные ответы, которые изменят наши отношения. Но разве это не то, чего я тайно хочу? Быть любимой такой, какая я сейчас, а не такой, какой была прошлая Лили.
Я шумно выдыхаю. Есть ли в жизни что-то более трудное, чем лицом к лицу столкнуться с правдой, которую ты не в состоянии вынести? Ты молча смотришь мне прямо в глаза.
– А как ты мог столь долго держаться в стороне от меня? – выпаливаю я. – Так непозволительно долго?
– Но сначала ответь ты. – В голосе слышится упрямство. – У меня к тебе аналогичный вопрос.
Я замираю от удивления. Я слишком сосредоточилась на своих переживаниях и страданиях. Мне не приходило в голову, что ты, возможно, как и я, не можешь понять, что между нами.
– Я пыталась.
Ты вопросительно изгибаешь бровь.
– Пыталась трахнуть меня. А не поговорить.
– Ты все неправильно трактуешь, – возражаю я, но запал уже покидает меня. Я не хочу, чтобы мы ссорились, и мне стоит признать свои многочисленные ошибки. Глаза щиплет от слез, а потом взор затуманивается. – Я не знала, что мне делать… как сократить расстояние между нами. Ты теперь… совершенно другой. Мои чувства не изменились, а вот твои…
Прохладными кончиками пальцев ты смахиваешь слезы с моих щек.
– Глядя на то, как тебя сбила машина… я и сам почувствовал этот удар. Я буквально разбился на кусочки прямо там, на улице, держа тебя в своих объятиях, пока сотни зевак окружали нас со всех сторон. Тогда я подумал, что мое наказание в том, чтобы терять тебя снова и снова…
– О, Кейн…
– Я был полностью сосредоточен на прошлом, на том, кем ты была, на всем том, чего я не знал и не понимал… И ты задолжала мне ответы. Признай, что у меня есть огромное множество причин осторожничать, когда я прошу тебя рассказать правду. Но было бы весьма глупо ожидать, что ты начнешь открываться мне, пока не почувствуешь себя в полной безопасности. Ты ведь прекрасно меня понимаешь, не так ли? Ведь ты вернулась ко мне не по своей воле. Я нашел…
– …меня. Ты нашел меня. И теперь мы вместе. Разве все остальное имеет какое-то значение? – Как мне убедить тебя, что прошлое должно остаться в прошлом? Или оно все еще гложет и не отпускает тебя?
Ты нежно поглаживаешь мое обнаженное плечо кончиками пальцев.
– Не буду отрицать, мне необходимы твои ответы, Сетаре, но я уже знаю самое важное – я не могу жить без тебя. Все это время я был попросту мертв.
– Нет. – Нет-нет-нет. Как можно пережить то, что причиняет настолько сильную боль? Это же просто невозможно.
Ты крепко сжимаешь мое плечо, но мне абсолютно все равно.
 
– Давай начнем заново. Просто пообещай мне, что с тобой я в безопасности, и мы продолжим с того момента, где остановились.
Мое сердце стучит. Я несколько мгновений прокручиваю твои слова в голове. Все, что ты сказал, и все, что подразумевал. Отстраняюсь, чтобы посмотреть в твои глаза, надеясь увидеть надежду, любовь и ласку.
Я беру твои руки в свои и крепко сжимаю.
– Со мной ты в безопасности. – Я тихонько вздыхаю, прекрасно понимая, чего мне будет стоить подобное обещание. – И я сделаю тебя счастливым. – Ты внимательно смотришь на меня, и черты твоего лица смягчаются, поэтому все мои опасения отступают на второй план. – Мне жаль, Кейн. Прости меня за все. Прости, что заставила тебя…
– Прекрати. – Наклонившись вперед, ты целуешь меня в лоб и говоришь, касаясь моей кожи: – Мне не нужны твои извинения. Я хочу только тебя.
Я наклоняю голову и начинаю играть с твоим обручальным кольцом. Под ним виднеется бледная кожа, которая годами не видела солнца.
– Ты никогда не отпустишь эту историю…
– Я никогда не отпущу тебя. – Ты сжимаешь мои руки. – Я не смогу.
Склонив голову, ты прижимаешься к моим губам. Сначала нежный поцелуй с короткими плавными движениями. Ты пробуешь меня на вкус. Возбуждение появляется настолько быстро, что я начинаю задыхаться. Твой язык проникает в мой рот, открывающийся навстречу, переплетается с моим и ласкает его. Твой пряный сладкий запах наполняет мой рот.
Я подаюсь вперед, продолжая держать твои руки.
– Позволь мне прикоснуться к тебе.
– Еще не время.
Но я хочу запустить пальцы в твои волосы и почувствовать тепло твоего тела.
– Кейн. Я хочу… – Я вздрагиваю из-за внезапного звука дверного звонка.
Ты широко улыбаешься.
– Пиццу заказывали?
Ты отстраняешься и встаешь на ноги. Я наблюдаю, как ты исчезаешь в коридоре, направляясь к входной двери. Мои губы пульсируют, грудь напряжена. Ты дал мне обещание чего-то большего, и теперь все мои мысли только об одном. Слышу голос и ответ, затем хлопок двери и щелчок замка. Ты возвращаешься ко мне и протягиваешь коробку с лежащими сверху салфетками и бумажными тарелками, а потом направляешься к двери во внутренний двор. Ты проверяешь и этот замок, а потом задергиваешь теневые шторы, полностью запирая нас в темном чреве дома. Затем вводишь код на электронной панели безопасности и полностью отключаешь нас от внешнего мира.
Когда ты снова поворачиваешься ко мне, я все еще держу коробку в том же положении, что и раньше.
Ты внимательно смотришь на меня, твое тело заметно напрягается.
– Если ты позволишь мне сделать выбор, – начинаешь ты, – я с удовольствием поем холодную пиццу. И я даже хочу, чтобы все было именно так. Хочу поесть пиццу, которую забыли на несколько часов.
Между нами искрится предвкушение.
Ты жаждешь заняться любовью. Со мной.
Осознание, что это все-таки – после нескольких безнадежных недель! – произойдет, заставляет меня трепетать. Наконец-то я смогу почувствовать тебя каждой клеточкой моего тела. Повсюду. На мне. Внутри. Я даю команду подсознанию, чтобы оно в мельчайших деталях запомнило все, что произойдет в ближайшие несколько часов. Каждый прерывистый вздох, каждую волну удовольствия, каждое мощное движение твоего накачанного тела – все это должно запомниться кинопленкой в мельчайших деталях с рейтингом «только для взрослых», чтобы я смогла насладиться этими воспоминаниями в будущем. Возможно, только это мне и останется.
– Если ты меня сейчас же не поцелуешь, – хрипло шепчу я из-за внезапно пересохшего горла, – я умру.
– Нет, прекрати. – Ты приближаешься ко мне, походка выдает дикого зверя. – Сейчас моя очередь действовать.
Я откидываю коробку с пиццей на кофейный столик. Тарелки и салфетки соскальзывают с нее и повисают на самом краю, но нас это совершенно не волнует. Ты присаживаешься на диван и притягиваешь меня к себе. Я запрокидываю голову, молясь, чтобы ты не останавливался, а затем обнимаю тебя за талию, и мы сливаемся в поцелуе.