Лед Апокалипсиса 3 (СИ)

— Рюкзак? Он важен?
— О да. Знаешь, даже лучше сразу опускай и сиди рядом. Да, пистолет сними с предохранителя. Мало ли как дипломатия попрёт.
— О чём мы будем договариваться?
— Не обижайся, Кипп, но ты просто помалкивай, лицо в виде стройматериала… Ты же понимаешь, что мы общаемся со злом, с теми, кто собирается убить нас всех. И нам почти нечего ему… им — предложить. Ну, кое-что есть, вполне эквивалентное нашим жизням. Ладно, чего мёрзнуть, перед смертью не надышишься.
  
Мы вернулись в грейдер, и покатились. Я забрал вправо, объезжая посёлок, полностью закатанный в снег и лёд, так, чтобы обойти тех, кто нас встречал. Ну не хотелось мне с ними встречаться.
Пока ехали, незаметно для Киппа достал из аптечки термометр и измерил температуру — почти тридцать восемь, так что пришлось принять ещё пару таблеток, рекомендованным самым безбожным из медиков, Климентием.
Некто Барс был прав. Три строения — заводские металлические цеха, пузатые и кубические, были не занесены и видны издалека и нам удалось добраться до них, что называется, незамеченными. Фактически это означало что будь вместо меня отряд спецназа с большим количеством патронов, можно было бы начать крошить Орду прямо сейчас.
Но вместо спецназа был я, больной и плохо соображающий, а также Кипп, заключённый, которому я не мог доверять. Что мы могли сделать? Конечно же мы могли всё испортить. Ведь если ты умеешь сделать всё плохо и очень плохо, то это уже показатель.
Никакой охраны снаружи не было. Следы, следы, несколько трупов, вмёрзших в лёд. Я старался об этом не думать. У меня своя миссия.
Мы доехали до пространства между зданиями и тут хаотично стояло достаточно много разномастной техники.
Если бы было время, я бы остановился изучить. Практически всё, куда падал взгляд, заполнено подвергнутой глубокой модернизации гражданской техникой, строительной, сельскохозяйственной, была даже парочка вездеходов-катерпиллеров, а также и крутые джипы, превращенные в утеплённые бигфуты. Наш грейдер стал с краю и ничем в этом нагромождении не выделялся.
А вот людей тут не было. Раннее утро, меньше шести утра. Время было выбрано не случайно.
У нас был выбор куда пойти. Цепочки следов вели и в правое для нас здание, и в левое. Я выбрал левое и Кипп вместе с рюкзаком пошёл следом.
Потянул дверь, шагнул в вонючие недра.
Тут было грязно и наплевано, то там, то тут попадались следы крови. И снова я старался не думать об этом. Болезнь, от которой меня бросало то в жар, то в холод, в этом немало помогала.
Мы принялись подниматься по лестнице, потому что куда идти — не понятно, а стоять и ждать чего-то глупо.
На третьем этаже нас окликнул недовольный властный голос. Мы остановились. Из темноты длинного как струна коридора к нам шагнул худой высокий мужик с автоматом на груди.
— Кто такие? Какая центурия? — рыкнул он.
— Ишь ты, центурионы, твою мать. Мы из главного управления.
— Чё ты буровишь? Вы новенькие, что ли? — он надвинулся так близко, что толкнул меня в грудь.
— Товарищ Кипп, сделай ему, пожалуйста, больно.
Заключённого всяк может обидеть. И заключённому, который был довольно-таки неслабым воином и далеко не приятным в общении человеком, трудно сдерживать гнев за год унижений. И он копит его в себе, копит.
И тут ему, то есть, Киппу, предоставляется возможность кому-то сделать больно. В большинстве случаев обычный человек стушуется и предложение ударить кого-то вгонит его в ступор.
Но не Киппа.
Он сцапал автомат левой рукой, просто прижал к груди чужака и резко, так быстро и часто, что у меня зарябило в глазах, стал бить автоматчика по лицу, что у того задёргалась голова. Измолотив его как грушу, Кипп потянул его к себе, потом тут же оттолкнул и впечатал в стену.
— Мы ищем Барса. Знаешь такого? — флегматично спросил я, а Кипп, который левой всё так же удерживал автоматчика, красноречивым жестом достал тесак.
— Он в другом корпусе, — чужак скосил один из глаз (второй заплыл и не видел) на тесак. — На втором этаже, у него свои личные покои. Они около столовки. Кто вы такие?
— Я же сказал, управление. Мы ваши боссы, просто ты настолько тупой, что не в курсе.
Кипп глянул на меня, словно спрашивая, может ли он сворачивать разговор, потому что он-то поговорить не был настроен. Я кивнул, мол, всё, а Кипп неуловимым движением снял с чужака автомат, развернул и ударил того прикладом в лоб.
— Как думаешь, жить будет? — спросил я своего штрафника.
— Какое-то время, — философски ответил тот, пока шарил по карманам автоматчика, доставая оттуда запасные магазины и прочие ценности.
Я же достал из своего кармана жменю сосательных конфет, рассыпал часть, но одну развернул и положил чужаку в рот так, чтобы она не выпала.
Кипп смотрел на мои манипуляции с непониманием.
— Яд, что ли?
— Ну что ты, я не такой… Пошли, наведаемся в соседний корпус.
Пока спускались Кипп успел срезать с приклада автомата пометки, сделанные маркером, что лишь слегка его испортило, зато удалило указание на ФИО владельца.
Пройдя в соседний корпус, мы столкнулись с двумя тяжеловооружёнными пехотинцами.
— Здравствуйте, ищем Барса. Не подскажете?
— А вы кто? — заспанным голосом поинтересовался один из боевиков.
— Мы делегаты.
— Кто?
— Короче, мы один отряд, ведём переговоры на слияние. Барс нас ждёт.
— Я его видел на втором, в большом зале столовая, — боевик показал пальцем в недра здания, — там сейчас никого, а за ним дверь, где был склад и там он и парочка офицеров. Наверное, вам туда.
— Спасибо, коллеги. Конфетку?
— Новодел? Кустарные?
— Нет, из старых запасов, — я дал каждому по несколько сосательных конфет фирмы Яшкино. Они разочарованно покрутили, всё же не крутые шоколадные, но взяли.
— Что за история с конфетами? — с лёгким интересом пробурчал Кипп, который был готов положить обоих боевиков, когда мы отошли.
— Простая вежливость. Я несу людям добро и тепло. Тебе не понять.
Мы прошли столовую и обнаружили дальнюю дверь. Я осторожно постучал в неё.
— Тук-тук, можно войти?
Не дождавшись ответа, зашёл внутрь и остановился, потому что мне в лицо смотрел ствол пистолета Люгер. Вот откуда они эти экспонаты берут, чёрт возьми?
— А мне бы Барса, поговорить.
  
Глава 3
 
Как завести друзей и оказывать влияние на людей
 
'Хороший друг поможет тебе переехать.
Но лучший друг поможет
тебе перевезти мёртвое тело'
Джим Хейс
— Это вы те, которые от Игорёхи? — спросил человек в глубине помещения.
— От Игоря Игоревича. Прибыл на переговоры и ищу Барса, — я всё ещё смотрел на обращённый в мою сторону ствол немецкого пистолета Люгер.
— Как зовут-то тебя? Крысюн, ты давай, убери ствол, видишь, люди пришли побазарить.
Человек, названный Крысюном, выглядел будто сбежал из дешёвого фильма ужасов. Уродливый, перекошенный, с несколькими плохо зажившими шрамами, синяками под выпученными глазами. Такому человеку до катаклизма никто бы оружие не доверил, даже бандиты. И что пугало, в глазах этих было не только безумие, но и толика разума, способности мыслить и принимать решения. Например, нажать на спусковой крючок Люгера.
Крысюн пару секунд подумал, но пистолет всё-таки убрал.
— Проходите, будьте как дома, всё такое, — продолжил главарь, церемонно откидывая идеально выстриженную чёлку назад. — Я и есть Барс. Центурион Барс!
В помещении хаотично стояли кресла, мебель, валялся мусор, пустые коробки, бычки, а по середине царствовали потухший ростовой кальян и столик. Мы присели на два кресла рядом друг с другом и так, чтобы вход был за спиной. Кипп аккуратно устроил рюкзак у своих ног, я положил на колени увесистую спортивную сумку.
  
Напротив, навстречу нам, уселись шесть боевиков. Барс был явно окрашен в блондина и был одет в сложный костюм из шкур, словно человек из каменного века. Ну такой, который брал материалы из дорогих женских шуб, преимущественно норковых. Кроме него в подобные составные шубы были одеты ещё два боевика, то есть такое снаряжение у них распространено.