Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)

Он выдохнул и, переведя дух, снова зашагал по комнате прямо по огромному мягкому ковру, уперев ладони на бедра.
— Я прошу прощения за свое скотское поведение, — сказал яриловец, оборачиваясь к своей гостье. Мирослава стояла у большого дивана, будто к полу приклеенная, и внимательно следила за парнем. — Я многое наговорил и наобещал, знаю. Но чтоб меня гроза прибила на месте, клянусь, больше такого не повторится!
— А как можно запустить новый ковер? — невпопад спросила девочка, стараясь избегать неловких разговоров и извинений. Яромир опешил и как-то сник, разочарованно решив, что вся его речь прошла мимо ушей собеседницы. — Да Ярила ж тебя побери! — зашептала Мирослава, в две секунды преодолев разделяющие их метры и встав на носочки, обняла друга за худые плечи. — Княже ты долбанный, вот ты кто! Мы оба хороши!
Полоцкий ухмыльнулся, обнимая подругу в ответ. Они стояли так еще несколько секунд, раскачиваясь в разные стороны.
— Даже Тихий океан иногда обуревают штормы, да? — спросил он подругу, и она улыбнулась такому сравнению их дружбы с водной мощью. Такой огромной, неизведанной и загадочной.
— Верно!
====== Рукопись пятнадцатая, ч.2 ======
 Комментарий к Рукопись пятнадцатая, ч.2 Всем приятного чтения☀️
глава отредактирована под ориджин 27.10.23
ᛣᛉ
На душе посветлело. Казалось, будь она природой, то в ней бы закапали весенние капели, обозначающие начало чего-то нового. Нового сезона года, новых возможностей, нового шанса на крепкую дружбу.
— А насчет ковра, — сразу переключился с сентиментальной ноты Яромир, стесняясь проявленной слабости и своих раскрытых переживаний. — Надо просто попросить его подлететь, как на первом занятии по полетам. Единственное, этот будет слушаться только тебя, с остальными вообще не факт, что сработается.
Мирослава закусила обветренную губу, что-то обдумывая.
— Он лежит у меня в зимнем пальто, в гардеробе. Я хотела сначала заставить Персея отправить тебе его обратно в разложенном виде, потом все же мне удалось с помощью папы упаковать его в мешочек. Так он со мной и катается в кармане пальто уже несколько дней, я не знала, как можно тебе его отдать.
— Погоди, — сдвинул брови яриловец. — Ты хочешь мне его вернуть?
— Это дорогой подарок… — начала мямлить Мирослава, уперев взгляд на носки своих зимних сапог, совершенно нелепо смотрящихся на богатом ковре посреди покоев юного князя.
— Стоп, дареному коню в зубы не смотрят! Я его вообще не покупал, раз на то пошло, — отмахнулся Полоцкий и, встретив удивленный взгляд подруги, пояснил: — У нашей семьи много всего, этот ковер несколько лет лежал и пылился без дела, так пускай теперь полетает! Он в гардеробе, говоришь? Пошли!
Они бежали по коридорам дворца, пока в какой-то момент Мирослава с удивлением не почувствовала, что она прошла сквозь некую едва уловимую рябь.
Тут же они вбежали в толпу гуляющих туристов, с интересом оглядывающихся на подростков, один из которых был одет в растянутую футболку, пижамные штаны и в тапки на босу ногу. Странный выбор одежды для посещения Петергофа в январе, не находите?
Но самому Яромиру было все равно. Он тащил за собой подругу, а та покорно бежала следом, боясь снова запутаться в коридорах и залах. Вскоре они оказались на первом этаже около гардеробной.
Парень фыркнул.
— Без людей тут намного лучше, спокойнее что ли. Хоть я и терпеть не могу весь этот пафос,— пояснил свою реакцию яриловец, обводя рукой пространство помещения, а Мирослава только кивнула. Была в этом всем какая-то трагедия, когда невозможно было насладиться историей и ее величием в толпе многочисленных туристов. — Где твое пальто?
Девочка понятия не имела, под каким номером папа сдал их верхнюю одежду в гардероб, и чертыхнулась.
— Ты сможешь отвлечь гардеробщицу? Я поищу, — прошептала Мирослава, прячась за колонной. Яромир вздернул угольно-черную бровь.
— И что же мне спросить? Устраивают ли ее условия труда и зарплата, не обижает ли ее мой батенька? Иди ты, а я найду пальто.
— Хорошо… Оно белое, а внутри рукава розовый теплый платок! — прошептала девочка другу наводку, чтобы быстрее найти ее одежду.
 
Он шмыгнул в толпу туристов с куртками в руках у гардероба и ловко перепрыгнул ограждение, оказавшись за стойкой. Парень, согнувшись в три погибели, побежал вглубь, теряясь среди висевших норковых шуб и зимних кашемировых пальто вперемешку с простыми пуховиками.
Тучная женщина медленно повернулась в ту сторону, где, как ей показалось, мелькнуло какое-то движение. Она замерла, прижимая к себе чужие вещи в одной руке и держа номерки в другой.
Мирослава, поняв, что гардеробщица что-то заметила и сейчас сорвет всю их «воровскую» операцию, мигом стала соображать, чем ее отвлечь. Она выбежала из-за ограждения к гардеробу, где стояла небольшая толпа.
— Простите, а у вас не будет водички? — спросила она женщину, протягивающую свою норковую шубку. Та стояла первой в очереди с таким надменным лицом, от чего Мирослава сделала шаг назад и подумала, что водичка нужна тут святая, не иначе.
— Где ж твои родители или классный руководитель? — спросила гардеробщица, переключаясь с Яромира на нее. Женщина передавала вещи юной помощнице лет пятнадцати, а та уже непосредственно сама разносила верхнюю одежду по свободным местам.
— Какая-то попрошайка, — фыркнула посетительница дворца, все также кривившая лицо. Мирослава ощутила волну злости. Неужели, если б ей и правда было плохо, то все бы приняли ее за обычную попрошайку? Тут в глубине гардероба послышался шум и, кажется, рухнула какая-то вешалка. Гардеробщица цокнула языком и прикрикнула, обращаясь к своей помощнице:
— Людка, будь же ж ты аккуратней, девка ж ты окаянная! Там же ж вещи ж посетительские! — она уже развернулась, и тут Мирослава поняла, что время пришло. Театрально приложив руку ко лбу, она охнула и, чуть крутанувшись вокруг себя, успешно изобразила падение в обморок.
Толпа загалдела. Кто-то пытался привезти ее в чувства, смачно хлопая по щекам, тут же кто-то набрал в рот воды и смачно плюнул на лицо девочки. Вот и дождалась водицы, как просила!
— Надо найти ее родителей!
— Может, она тут с классом? Где классный руководитель?
— Звоните в скорую! — крики мужчин и женщин заполонили все помещение около гардероба, а какой-то ребенок вообще испугался обморока и громко рыдал навзрыд.
Тут над ее лицом нависла тень, и девочка приоткрыла один глаз. Над ней стоял раскрасневшийся Яромир и внимательно вглядывался в ее лицо. Когда он убедился, что обморок и правда был просто отлично сыгран, то улыбнулся.
— Вот ты где, а мы тебя ищем! Пошли, куплю тебе водички! Она такая водохлебка, вы не представляете, — нес чепуху парень, поднимая за руку подругу. Они стояли внутри круга, образованного из зевак. — Когда ее мучает жажда, сразу падает в обморок! Может, у тебя диабет?
Тут та самая Людка, помощница гардеробщицы, вынырнула из-за стойки и спросила у Яромира, оглядывая его с головы до ног:
— А почему ты босиком?
Он глянул на свои босые ступни в тапочках и пожал плечами.
— Ну-у-у, — протянул императорский отпрыск, — зимняя обувь это дорого, хожу в том, что есть.
Яромир оттянул тонкую ткань растянутых пижамных штанов, акцентируя, что он беден и гол, как сокол. Но тут из кармана что-то выпало, и зоркая Людмила подняла мешочек, крутя его в руках.
— Это не твое, — тут же встряла Мирослава, глядя на которую совершенно нельзя было сказать, что еще минуту назад она находилась в бессознательном состоянии.
— Что это? — беззастенчиво спросила Людка, оттягивая шнурок.
— Дай сюда, — сказал Яромир и выхватил мешочек, но было поздно. Красивый ковер появился, словно из ниоткуда, и нечаянно ударил по голове худого мужчину в круглых очках, стоявшего в первом ряду зевак. Он ойкнул и схватился за волосы, которые, оторвавшись от липучки, чуть съехали вбок. Другой угол ковра взмахнул и саданул самой Людке по плечу, от чего ее чуть откинуло назад.